Чтение онлайн

Снова и снова он поднимает меня, чтобы швырять обратно. У меня кружится голова, в уголках глаз пляшут звездочки. Очередное сотрясение мозга добавилось к растущему списку травм, полученных от человека, который меня создал.

– Тогда сделайте это! Убей меня! – кричу я, чувствуя каждую унцию всего этого. Утопаю в этом. Позволяя этому полностью захватить меня.

Я слышу его тяжелое дыхание, когда он перестает меня трясти, и смотрю на человека, который когда-то учил меня бросать бейсбольный мяч. Который сажал меня на своих плечи, чтобы я мог смотреть поверх толпы. Человека, который смотрел на меня с отцовской любовью.

Теперь все, что я вижу в его глазах, лишь налитое кровью мучение, которое я вложил туда. Страдание, которое я подарил ему. Я убил в нем ту часть, которая верила в счастье, в добро, во все светлое.

Это моя земля искупления.

Вот что делает боль такой чертовски приятной.

Знание, что я ее заслуживаю.

– Я ненавижу тебя, – кипит он. Слюна слетает с его языка и падает мне на лицо. – Ты никто иной, как дьявол. Ты заплатишь за это, за все свои злодеяния.

Вот оно.

Мое милое прозвище. Его фаворит для меня.

Дьявол.

El diablo4.

Люцифер.

Когда-то в детстве я был ангелом, до того, как меня лишили благосклонности и оставили гореть.

Раньше я не возражал ходить в церковь. Когда была жива моя мама, и мы все были счастливы. Теперь я бы загорелся, проходя через дверь.

Мы остаемся тут, пристально уставившись друг на друга с достаточным презрением и яростью, которых хватило бы, чтобы питать энергией Нью-Йорк во время проклятого апокалипсиса. Глубокое дыхание и проклятая история, которая никогда не сотрется из наших воспоминаний.

Я взял человека, который мыслил логически и аналитически, и превратил его в дерзкого, импульсивного зверя. Я превратил его в более взрослую версию себя, мы оба оказались в собственной версии чистилища.

Я разрушил своего отца.

И каждый день он заставляет меня расплачиваться за это. Своими руками, своими словами, своей религией.

Ревущий сигнал, кажется, возвращает его к здравомыслию, и я сглатываю, пытаясь избавиться от сухости в горле.

– Добро пожаловать в клуб.

Я отталкиваю его руки от себя, когда он слезает с моего тела, оставляя меня лежать, не протягивая мне руку помощи для того, чтобы поднять меня. Не то чтобы я ожидал, что он мне поможет, но это стоит отметить.

Даже в свои семнадцать я выше его, когда встаю на ноги. Пара дюймов позволяет мне смотреть на него сверху вниз, волосы падают прямо на глаза.

– По крайней мере, имей мужество закончить, блядь, начатое в следующий раз.

Его плечи вздымаются, когда он глубоко дышит, возвращаясь к реальности. Он идет на кухню, берет со стола стакан с виски, подносит его к губам и залпом выпивает.

Ирония всего этого в том, что он хватает свою Библию со стойки рядом с ним.

– Ты думаешь, что Бог поможет тебе, когда ты топишь свою печень? Чревоугодие стоит довольно высоко в его списках того, что делать не следует.

Может, я и ублюдок, но, по крайней мере, я не лицемер.

Полностью игнорируя мое выступление, он заявляет:

– Не сомневайся в моей вере, сынок. И я не хочу, чтобы ты с ними больше общался. Сожжение той ивы стало последней каплей, Рук. Ты даже не представляешь, за какие ниточки пришлось потянуть, чтобы обелить тебя от этого.

Я смеюсь, хватая свою толстовку со спинки дивана. Натягиваю ее через голову, дергая вниз по телу.

– Последняя капля. Первая капля. Это не имеет значения, старик, – поворачиваясь к нему лицом и пятясь назад, я широко раскидываю руки. – Ты не сможешь удержать меня от них. Этого никогда не случится. Точно так же, как я не могу помешать тебе прикончить всю эту бутылку сегодня вечером. Помни, я дьявол. Дьявол делает все, что ему заблагорассудится.

Я не утруждаю себя отрицанием за дерево. Он знает, что это сделал я. Черт, все знают, что это сделал я. Но без доказательств, без свидетелей, они ни черта не смогут сделать, и в этом вся прелесть.

Я прогуливаюсь, зная, что все видят во мне хаотичного поджигателя, от полиции до преподавателей – все они знают, кто я такой.

Антихрист – вот как они меня называют. Вышедший из чресл Сатаны. Ад на планете Земля, или, в данном случае, ад для Пондероза Спрингс.

Я люблю это.

Как они сжимают свои четки, когда я прохожу мимо. Трижды шепчут «Аве Мария», потому что просто даже взглянуть на меня – грех.

Мне нравится, что они знают обо всех моих поступках и ничего не могут сделать, чтобы остановить меня. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Меня не остановить.

Нас не остановить.

И знаете что? На хуй это дерево.

Он смотрит на меня, мертвые глаза полны отвращения.

– Меня от тебя тошнит, – он хватается за горлышко своей бутылки с виски и сваливает в свое логово, не сказав мне больше ни слова до моего ухода.

Я рывком распахиваю дверь и с грохотом захлопываю ее за собой, не останавливаясь, иду по подъездной дорожке к машине Алистера. Тонированное стекло закрывает от меня его противную задницу, но я уже знаю, что за ним меня ожидает неизменно хмурый взгляд, даже если он в хорошем настроении.

Проскальзываю на пассажирское кресло, откидываясь на подголовник с глубоким вздохом. Повисает тишина, и я чувствую, как Алистер пристально смотрит на мое лицо.

– Я могу чем-нибудь помочь, Колдуэлл? – спрашиваю я, все еще смотря вперед.

– Да, у тебя кровь на твоем, блядь, подбородке. Убери это дерьмо, – он лезет в бардачок, бросая белые салфетки мне на колени.

Я беру их непринужденно и вытираю подбородок. Красные разводы окрашивают их почти сразу. Завтра от пореза останется только тупая ноющая боль, а через несколько дней я, вероятно, сдеру струп, чтобы снова почувствовать ее.

Если только он снова не ударит меня и не разорвет его вновь.

Так или иначе.

– Я спарингуюсь с тобой почти каждый день. Ты можешь ударить его, блядь, в ответ.

Тру сильнее, чтобы убедиться, что все вытер, и отвечаю:

– Я могу справиться с этим.

Он качает головой, выезжая с подъездной дорожки и направляясь к Пику, чтобы встретиться с остальными ребятами. Последние несколько дней лета близятся к завершению, выпускной год в старшей школе медленно приближается, и я не горю желанием лицезреть так много лиц.