Чтение онлайн

Вода у моих ног начинает подниматься.

В моей голове раздается сигнал о наводнении, и я знаю, что сейчас произойдет.

Если бы она просто держалась от него подальше, как я ей говорила, этого бы не случилось. Наша собственная мать не говорила бы так о своей дочери. Вода не поднималась бы так быстро, и мои легкие не дрожали бы.

– С Сэйдж все в порядке. Я имею в виду, что, по крайней мере, у нас есть один ребенок, который заботится об имидже нашей семьи. Главное, чтобы она не испортила его, – ее шаги удаляются от меня, и я понимаю, что она направляется в противоположную сторону, к кабинету.

Мое сердце бешено колотится в груди, ногти впиваются в ладони. Каждый раз, когда Роуз совершает ошибку, каждый раз, когда она нарушает правила, это как будто погружает мою голову все глубже и глубже под воду.

Я тону. Я чувствую это.

Когда происходят ужасные вещи, некоторые люди превращаются в изящные, нежные желтофиоли, которые растут по углам и ждут, когда их сорвет принц Чарминг.

А некоторые люди становятся воинами.

Они куют себя из железа, создавая слои брони, чтобы защитить то, что осталось. Они становятся жесткими.

Подлыми.

Яростными.

С завистью к тем, кто способен восстановить себя без горьких осколков стекла от травмы.

Входная дверь открывается, и ветер отбрасывает за плечи ее темно-рыжие волосы, которые из-за краски для волос на несколько тонов темнее моих собственных. Ее улыбка осветила бы целую гребаную комнату, если бы можно было превратить ее в электричество, и это должно делать меня счастливой.

Но нет.

– Ха, – говорю я, скрещивая руки на груди. – Я думала, мусор выносят только по вторникам.

Розмари поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Огромная толстовка с капюшоном, принадлежащая ее парню, скрывает ее маленькую фигуру. Улыбка исчезает, и она вздыхает.

– Прибереги свои язвительные замечания для подруг, – она натягивает капюшон и идет на кухню, избегая меня, но я следую за ней.

Я знаю, что должна уйти, пока не сказала что-нибудь хуже, но я не могу остановиться.

– Забавно. Шизик учит тебя быть такой смелой или ты просто сегодня вечером чувствуешь себя дерзкой?

– Не называй его так, – говорит она, захлопывая дверцу холодильника. – И вообще, что у тебя с ними за проблема? Они даже тебя никогда не беспокоили!

Мой язык становится быстрым, острым, смертоносным в считанные мгновения.

В чем моя проблема? Моя проблема?

– Они отбросы, Роуз. Из-за этого наша семья выглядит грязной! – кричу я в ответ.

– Неужели мама так глубоко засунула руку в твою костлявую задницу, что теперь использует тебя как марионетку? Знаешь, если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что ты завидуешь.

– Завидую? Я? Чему? Твоей банде ментально неуравновешенных придурков? Умоляю тебя, – издеваюсь я, защищаясь.

Чему мне тут завидовать? У меня есть все, что я только могу себе представить.

– Завидуешь, что у меня есть настоящие друзья. Настоящие отношения. В то время как ты проводишь свои дни с фальшивым бойфрендам и бестолковыми людьми, которые могут вонзить тебе нож в спину, как только ты отвернешься. И все потому, что ты слишком боишься расстроить дорогую мамочку! – огрызается она, качая головой.

– Знаешь, может, у меня и не было бы проблем, если бы ты перестала раздвигать ноги перед фриками из Пондероза Спрингс. Боже, неужели ты не видишь, как на тебя смотрят люди? Ты ходячий аттракцион карни шоу8! – усмехаюсь я.

Она вздрагивает, отшатываясь назад, как будто я ударила ее по лицу, глаза наполняются грустью. Я говорю себе, что она заслуживает такой же боли, как и я. Я тону в такой жизни каждую секунду, а ей на все наплевать. Несколько резких слов ее не убьют.

Роуз подходит ближе ко мне.

– Нет, это твоя проблема, Сэйдж. Может быть, если бы ты перестала беспокоиться о том, что о тебе подумают люди, ты бы не была такой несчастной сучкой, – пройдясь по мне, она подталкивает меня плечом и проскальзывает мимо.

Оставляет меня тут, пока я теряю самообладание, с сердцем, ноющим в груди. Я прислоняюсь к стене, чувствуя, что ноги вот-вот подкосятся, но я не позволяю им этого.

Ледяная вода прямо у моего носа, и я стараюсь не дать ей просочиться в рот. Я отказываюсь делать это прямо сейчас.

Я глубоко вдыхаю и выдыхаю через нос, продолжая процесс до тех пор, пока мое сердцебиение не замедляется и вода не прекращает подниматься.

Я повторяю снова и снова:

Я – Сэйдж Донахью.

У меня есть все.

Я не утону.

Я выживу.

3. КНИГА ОТВЕРГНУТЫХ

Рук

– Ты отстойно целишься, – Сайлас смотрит на меня, пока дым поднимается с кончика моей «Свишер Свитс»9 с тропическим ароматом.

Я прикладываю самокрутку к губам, оставляя ее там, направляю пейнтбольный пистолет на табло футбольных команд. Мы лежим в нескольких футах от него, газон пробивается сквозь мои джинсы, практически обжигая мне задницу.

– Я согласился на вандализм. Но никогда не говорил, что у меня это хорошо получится, – я затягиваюсь косяком, позволяя обалденно пахнущему дыму проникать в легкие, доставляя мне это приятное ощущение кайфа, в котором я нуждаюсь время от времени.

Дело не в том, чтобы что-то заглушить, а в том, чтобы сдержать порыв. На несколько часов зуд в моей ладони утихает ровно настолько, чтобы я мог прожить день без шанса кого-нибудь поджарить.

Я вижу, как парень ведет себя как придурок или просто идет по улице с высокомерной ухмылкой на лице, и все, о чем я могу думать, – это о том, что бы он делал, если бы был объят пламенем и тонул в бензине. Для меня это нормально. Для меня странно, что никто другой так не думает.

Травка удерживает меня от мании убийства.

Плюс, она на какое-то время заполняет пустоту. Благодаря курению я меньше ощущаю опустошение.

Я стреляю лимонно-зелеными пейнтбольными шариками в доску, создавая еще больший беспорядок на уже покрытой поверхности. Под желтой и зеленой краской почти не видно того, что скрыто, а поскольку футбольный предсезон уже начался, они вряд ли обрадуются этому.