Чтение онлайн

– Немного похоже на обряд посвящения. Последний розыгрыш футбольной команды, – говорю я, слегка покашливая, голова кружится, а тело гудит от осознания происходящего. Теплый летний воздух становится холоднее с каждым днем, приближающимся к осени. – Я чертовски ненавижу это место, чувак, но это последний год, когда мы все вместе. Последний во всем.

Сайлас держится отстраненно, почти не проявляет эмоций, но не потому, что у него их нет, а потому, что ему не нравится их выражать. Он очень редко реагирует на вещи, на которые обычные люди отреагировали бы, и, хотя я знаю, что он любит Роуз и заботится о нас, также я знаю, что взаимоотношения даются ему нелегко.

Общение с людьми. Понимание их.

Он другой – он видит мир не так, как все остальные, и иногда кажется, что ему на все наплевать, он всегда кажется лишенным чувства юмора и эмоционально холодным.

Даже когда он с Роуз, и она улыбается, он может лишь приподнять губы, но никогда по-настоящему не показывает, что счастлив, если только не посмотреть ему в глаза.

Я думаю, именно так Розмари проложила свой путь к его сердцу. Она смогла прочесть в его глазах то, чего никогда не выразило бы его лицо. Она увидела его душу, приняла эту информацию и попыталась понять ее.

Правда в том, что никто никогда на самом деле не узнает, что на уме у Сайласа. Мы никогда не сможем понять, что происходит, но я могу попытаться защитить его от этого. Даже если он ненавидит, когда я пристаю к нему с вопросами о приеме лекарств.

Потому что он защищает меня.

Что ж, это моя истина.

– Есть машины, – говорит он, когда свист пуль отдается у меня в ушах, а на вывеске взрывается еще больше краски. – Самолеты. Поезда. Метро. Много способов перемещаться, Рук. Это еще не все – мы просто должны найти работу, и ты больше не сможешь поджигать здания.

Я смеюсь, чувствуя, как что-то нарастает у меня в животе, когда действие травки начинает усиливаться. То есть он прав, и я знаю, что слишком много думаю из-за марихуаны, но меня все равно это пугает.

Слово «семья» исчезло в тот день, когда умерла моя мама.

И нашлось снова в загородном клубе, когда пытался взорвать фейерверк.

Отъезд из Пондероза Спрингс никогда не стоял под вопросом, но оставить их – это совсем другое чувство.

– А ты все еще намерен остаться? Не могу тебя отговорить? – спрашиваю я, хотя знаю, что у него нет причин уезжать, в отличие от меня.

– Нет, я останусь здесь, пока Роуз не закончит учебу. Она хочет учиться в Холлоу Хайтс, так что я буду с ней до конца, – в его голосе слышится прямолинейность, спокойствие, он настолько невозмутим, что даже незнакомец, проходящий мимо, понял бы, что он говорит серьезно.

– Твои родители не будут против?

– Они пытались заставить меня уехать с тех пор, как мне поставили диагноз, – он вздыхает. – Они любят меня, и я все понимаю. Они никогда не хотели видеть, как надо мной смеются, и до сих пор не хотят, но я не оставлю Роуз. Так что они знают, что меня не отговорить. К тому же, мне будет проще пройти стажировку в компании моего отца в Портленде.

У него единственного хорошие родители. Даже замечательные родители. Скотт и Зои успешны, счастливы, у них трое сыновей, и они любят их так, как должны любить родители.

Безумно, что даже тот, у кого стабильное окружение, все еще может стремиться к разрушению.

Я делаю еще одну затяжку, докуривая, и выбрасываю окурок на поле, зная, что он подпалит эту дерьмовую, фальшивую траву.

– Мы закончили предаваться ностальгии? У меня от этого болит голова, и нам пора идти забирать Роуз.

– Где она? – спрашиваю я, кивая головой и давая ему понять, что готов уйти.

– В «У Тилли» занимается, но появился парень ее сестры с толпой друзей, и мне не нравится, что она рядом с ними.

– Есть шанс обосрать Истона, и я получу бургер? Где мне подписаться? – я поднимаю руки над головой, потягиваюсь и встаю.

– Мы собираемся забрать Роуз, и все. Никаких стычек, – ворчит он, шагая рядом со мной.

– Ага, никаких стычек. Понял, – я ухмыляюсь, достаю из заднего кармана одну из своих спичек «Лаки Страйк» и зажимаю ее в зубах.

Я бы не стал ничего начинать. Обычно я этого никогда не делаю.

Но я бы закончил.

Закусочная «У Тилли» находится недалеко от старшей школы, а когда я на своем байке, мне требуется около шести минут, чтобы заехать на парковку с неоновой вывеской, освещающей асфальт.

Я откидываю волосы с глаз, когда снимаю шлем с головы, перекидываю ногу через байк, пока Сайлас паркуется рядом со мной. «У Тилли» забита. Неудивительно, учитывая, что сегодня суббота, а это то место, где засиживается каждый чувак, пользующийся дезодорантом Акс, и собираются вместе девчонки, готовые посплетничать.

Мне жаль Роуз, потому что ее сестра-близнец – яростная, самовлюбленная дрянная девчонка. А поскольку Роуз ненавидит водить, большую часть времени ей приходится таскаться за ней по пятам. Даже если она этого не хочет.

Ее родители, я полагаю, думают, что если они окружат Роуз «правильными» людьми, она поймет, насколько мы плохи для нее. Они думают, что ей станет скучно, что она увидит, какой могла бы быть ее жизнь, если бы она оказалась с людьми на правильной стороне моральной шкалы, а не с парнями, которые являются мрачным клеймом Пондероза Спрингс.

За то время, что мы тут живем, мы нанесли ущерб репутации этого города и его жителям. Мы взяли их иерархию и разорвали ее в клочья. Донахью боятся, что их драгоценная маленькая девочка окончательно перешла на темную сторону.

Они правы.

И они не получат ее обратно.

Сайлас открывает стеклянную дверь, шагая на клетчатую плитку, и когда мы переступаем порог, все голоса смолкают. В переполненной закусочной становится тише мышиных шагов.

Мы те, кому здесь не место. Пришли туда, где нам не рады.

Это как если бы мы только что вошли в церковь или какое-то другое место поклонения.

А всем известно, что святая земля обжигает ноги проклятых.

Я хватаю Сайласа за плечо.

– Что? У меня что-то на лице? – мой голос разносится по помещению, потрескивая и щелкая у них в ушах.

Некоторые из них откровенно пялятся на нас в шоке, другие прячут взгляд, опасаясь, что мы установим с ними зрительный контакт и овладеем ими или сделаем что-нибудь зловещее. Женщины хватаются за свои сумочки, мужчины прищуриваются, девушки сжимают бедра, а парни пытаются выглядеть крутыми.