Чтение онлайн

А вот Оливер нахмурился ещё сильнее:

– Ты хочешь сказать, что посередине ночи по улице гуляла одинокая молодая девушка. Увидев меня, она решила мне помочь. У неё хватило сил, чтобы поднять взрослого мужчину и принести к тебе домой. А, кроме того, ты оставил меня на её попечение и уехал лечить Доминика? – всё лицо графа выражало крайнюю степень скептицизма.

– Ну да, Вы же пришли вместе, я думал это твоя знакомая. Она сама тебя принесла, наверно лошадь на улице осталась, я не особо вдавался в подробности. И да, я оставил тебя на её попечение, больше не на кого оставить было. Она сказала, что твоему сыну нужна помощь, и мне надо было срочно ехать, – Джек старательно рассматривал рану Оливера уже третий раз и его голос неуловимо изменился. Граф подумал, что Джонсон испытывает профессиональный стыд: оставил тяжелобольного на незнакомого человека, не являющегося лекарем.

– И ты оставил меня и незнакомую тебе девушку в своём доме, а сам уехал? – уточнил Оливер, и так как лекарь вновь отвёл глаза, понял, что да, это явно стыд.

– Ты же знаешь, что у меня тут проходной двор, – развёл руками Джек, – и красть нечего. А леди явно не хотела тебе сделать ничего плохого. Она вообще тебе жизнь спасла! Если бы она тебя не донесла, то ты бы умер на той мостовой.

– Ясно, – сказал Оливер, но на самом деле ему было ничего неясно.

Он помнил к себе прикосновения нежных девичьих пальчиков и не мог поверить, что такая хрупкая девушка смогла бы донести его до дома Джонсона. И Оливер точно знал, что лошадь, как и деньги, у него забрали воры. Допустим, он в забытье бормотал про Доминика, и она сразу сообщила об этом Джеку. «Но откуда, чёрт возьми, она знала моё имя?!» – он сжал руку в кулак, и от этого защипало в боку, боль вернула его из мыслей.

–… теперь с Домиником всё в порядке, а вот няню я рекомендую тебе заменить за халатное обращение с ребёнком, – закончил лекарь.

Оливер понял, что всё прослушал. Стало неловко. Было очевидно, что Джек уже несколько минут рассказывал про его сына и своё ночное путешествие. «Главное, что с сыном всё в порядке», – решил он.

Карету до дома подали ближе к вечеру. Всё это время Оливер мучился угрызениями совести. Во-первых, ему было стыдно признаваться даже самому себе, не то чтобы прислуге, что на него напали, и он не смог справиться с двумя воришками. Во-вторых, девушка не шла у него из головы. «Кого-то она мне напоминает, но кого?». Он тщетно пытался вспомнить, где её видел. И та странность, что она знала, как его зовут и о болезни Доминика. Об этом никто кроме находящихся в особняке не мог знать. Наконец, ему было стыдно, что слабая девушка несла его на себе, ухаживала за ним всю ночь, а он не знает ни её имени, ни как найти и не может отблагодарить за спасение жизни. Он был джентльменом и привык платить по долгам. Тем более быть должным леди – это нонсенс.

Уже вернувшись в особняк, Оливер снова застал там скандал. На этот раз никто не жаловался на лису, но Руперт, красный от гнева и возмущения требовал увольнения Шарлотты, говоря, что это она травила Доминика. Граф ничего не понял, голова сильно болела, силы быстро заканчивались после ранения.

– Руперт, – сказал граф сухо, ему было больно в боку, и чтобы не выдать себя лицом, он приподнял руку к глазам – делай, как знаешь. Поиск новой няни на тебе. Считаешь, что нужно увольнять – увольняй. Я простудился этой ночью, пока ездил за лекарем и плохо себя чувствую. Буду у себя в кабинете, ко мне никого не впускать и по мелочам не беспокоить.

Дождавшись, когда дворецкий уйдёт из гостиной, Оливер подошёл к лестнице. «Фух, теперь надо как-то подняться по ней», – подумал он. Сознаваться в нападении и ранении, да ещё и слугам, совершенно не хотелось. Рана заживёт, опасности нет, как сказал Джек. Самое скверное – это большая кровопотеря. Сейчас надо просто отлежаться, и организм восстановится. Оливер подошёл к лестнице, поставил ногу на ступеньку и поморщился от боли. Подняться на целый пролёт казалось сейчас действительно сложной задачей. Неожиданно кто-то боднул его под колено. Граф обернулся и увидел лису:

– Спасибо, что вовремя рассказала про болезнь Доминика. Ты уже дважды спасла ему жизнь, я тебе очень обязан – он потрепал её за ухо. Лиса от такой фамильярности посторонилась, но затем подошла сбоку и посмотрела в упор на Оливера. Она словно понимала, что ему тяжело подниматься и подставляла свою спину, чтобы он упирался.

– Откуда ж ты такая умная на мою голову взялась? – сказал граф, но затем опёрся одной рукой на спину лисы, второй – на перила, и так медленно, ступенька за ступенькой, поднялся до своего кабинета.

«Какой он гордый и не хочет показывать своих слабостей. Прямо как настоящий оборотень», – невольно подумала Чирра, помогая ему подниматься. – «Хорошо, что я в ипостаси лисы, иначе бы он не принял мою помощь. Интересно, а признал бы он, что обязан мне, если бы знал, что я оборотень?».

Оливер поднялся в кабинет, ему уже претило валяться в постели. «И так провел весь день на лёжа на диване в доме у лекаря» – с глухим ворчанием сказал он, оглядывая кабинет. Лиса деловито обнюхивала все шкафы, кресло, стол, ковёр и даже карту на стене. Оливер обычно работал в королевской палате и крайне редко заходил в свой кабинет. Слуги здесь появлялись тоже редко, держа двери закрытыми, а как следствие и девушка-лиса зашла сюда раз второй или третий за всё время.

– Рыжик, а я говорил тебе, что когда ты мокрая, то очень смешно выглядишь? – сказал он ей.

Лиса фыркнула и старательно отряхнулась. После того, как она вернулась в дом графа грязная по уши, она наспех вымылась в бассейне и метнулась обратно к Оливеру, понимая, что ему понадобится её помощь.

Оливер глядел, как Рыжик смешно отряхивается после его слов, и это его развеселило. Он засмеялся, а потом схватился за бок с протяжным стоном:

– Оо-о-о-ох, – выдохнул он и сел на кресло.

Лиса встрепенулась, подошла к нему и обнюхала рану.

– Да-да, ты всё правильно поняла. Мне не стоит сейчас много смеяться, тут рана. Может открыться.

Рыжик деловито взглянула на него. Оливер не понял, что от него хотят, и пожал плечами.

– Прости, я тебя не понимаю.

Затем Оливер взял какие-то бумаги со стола и стал их изучать, где-то что-то подписывал, клал документы в разные стопки. Чирра вздохнула и легла у ног графа. От него пахло мятой, и было так спокойно и уютно рядом с ним. Она даже задремала на пушистом ковре у его ног. Проснулась от того, что граф шумно выдохнул, откинулся на кресло и стал хрустеть своими пальцами. Чирра взглянула за окно, – «Ого! Уже совсем ночь. Вот он заработался, даже и не заметил, как время пролетело. Сколько ж он разбирал документы?»

В ответ на её безмолвный вопрос, она услышала одновременное журчание, как в своём животе, так и в животе графа. Вскинула голову, чтобы посмотреть на графа. Он был бледен.

«Не жалеет себя совсем, а в таком виде не спустится на кухню, да и слуги все спать уже легли», – недовольно подумала она. Подскочила, потянулась и выскользнула из кабинета. Спустившись на кухню, убедилась, что все спят. По-быстрому обернулась в девушку, потому что руками работать удобнее. Приготовила бутерброды с колбасой, сыром и салатными листами, взяла из печки, где Дани всегда хранил свежие булочки, пару ватрушек с творогом и несколько с вишней. Подумала немного и положила в корзину флягу с апельсиновым соком. Потом обернулась в лису и принесла всю еду в кабинет. Упрямый шатен спал прямо в кресле, положив голову на скрещенные руки.

«Так не пойдёт. Мало того, что переутомился, так ещё и спит голодный в кресле!» – возмущённо подумала девушка-лиса, подошла, запрыгнула на стол, поставила корзину и ткнула носом в шею Оливера. Чирра сама не понимала, но с этой ночи что-то изменилось. Она увидела его, мужчину, спасшего ей жизнь, в крови на мостовой, беспомощного и не приходящего в себя. Она не боялась так сильно даже охотника, когда он насиловал её, как боялась в эту ночь за Оливера. В отчаянии и, не веря, что он может вот так глупо умереть, она позвала его тогда «Олли». Как же приятно было произнести его имя именно так, сокращённо. «О-л-л-и» произнесла она тихо-тихо ещё раз, наслаждаясь, как язык мягко звучит его имя, как язык прилипает к верхнему нёбу на слоге «ли». Чирра смотрела на его рассыпавшиеся короткие волосы, сунула свой нос прямо в них и закрыла глаза, вдыхая запах мужского тела.