Избранные стихотворения
Шрифт:
Один иль два стиха,
Велит всех пленных отпустить
И опустить врага.
ПЕСНЯ ТРИНКУЛО
Купца, солдата, короля
Промерзший клоун грел.
Что им, витавшим в облаках,
До наших бренных дел.
Сюда, в немыслимую глушь,
Снов быстролетных шквал,
Подняв, занес меня; норд-ост
Колпак, к тому ж, украл.
Мне в ясный день видны внизу
Поля и кровли крыш,
И голос слышен вдалеке:
Мой Тринкуло-малыш!
Лежит там мой надежный мир --
Коснуться хоть бы раз.
Вся жизнь моя, любовь моя --
Набор случайных фраз.
Деревья сотрясает страх,
Согнав слов стаю с них
Туда, где сотрясает смех
Богатых и святых.
Подобий жуткий хоровод
Завел свою игру.
И, шутке собственной смеясь,
Как те, кто мал, умру.
ПЕСНЯ КАПИТАНА И БОЦМАНА
Таверна Джона, Джо притон --
Мы пили чистый джин.
Кто с Маргарет ушел наверх,
А кто, увы, с Катрин.
Разбившись по парам, как с мышкою кот,
Играли бездомные ночь напролет.
Там Нэлл -- подружка моряков
И, с глазами коровьими, Мэг
Раскрыли мне объятья, но
Я не ищу ночлег.
Мне клетка эта не под стать --
Рыдают соловьи в садах,
Где матери наши -- нагие.
Сердца, разбитые нами давно,
Сердца разбивают другие.
Слезы везде. В море дна не видать.
Пусть за борт текут. А мы будем спать.
СФИНКС
Да был увечным он изваян! Разве не
Предстал уже таким он древней рати,
И с мордой скорбной обезьяны? Как некстати
Сей Призрак в завоеванной стране.
Звезды измученной, непокоренной, лев,
Не знающий любви, ничто его не учит
И, Время презирая, зад могучий
Америке визгливой кажет он во мгле
И очевидцам. Обвиняет морда
И не прощает ничего, особенно когда
Успешны те, кто подбоченясь гордо,
Ответы получить к нему пришли сюда:
Нет, на -- «Любовь ко мне, надеюсь -- всенародна?»
Раб забавляет льва. «Страдать всегда мне?» Да.
ФЕРДИНАНД
Плоть, уникальность, красоту и пылкие признанья
Сопровождает поцелуй в Миранды ипостась,
И одиночество мое, пока меж нами связь,
О, милая, иная навсегда, храни мое деянье,
Мгновенья удобряя; ведь я призван
Смешaть с твоим внезапный мой восторг,
Два трепета в один, как бы один зарок,
Предвосхищая все -- здесь, там, и ныне, присно.
Что не касание твое, твой образ, твой секрет
Отвергну, улыбаясь; разве дрожи,
Моей мольбы не хватит нам, о, нет,
Иная нежность молится здесь тоже,
Но тот, кто одинок, с ней совладать не сможет,
В Уместном Времени и Верном Месте. Свет!
МАКАО
Европы католической сорняк
Расцвел здесь, корни в грунт вплетая,
И пестрыми домишками тесня,
Отроги желтые беспечного Китая.
Святые – в стиле рококо - и, выше, лик Господень
Сулит солидный куш за гробом игрокам.
С борделем в двух шагах, свидетельствует храм,
Что вера снисходительна к природе.
Не нужен страх тебе, терпимости столица,
Перед грехом неискупимым, словно ад,
Крушащий души и могучие державы.
Когда пробьют часы, невинные забавы
Неведенье младенца защитят, И ничего плохого не случится.
В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
Джон Фуллер. Комментарии к циклу сонетов У.Х.Одена "В поисках истины"
(W.H Auden: A Commentary by John Fuller, 1988)
Цикл сонетов «В поисках истины» впервые был опубликован со следующей предваряющей аннотацией: «Тема цикла восходит к сказкам и легендам, таким как "Золотое руно" и легенды о Святом Граале, приключенческим и шпионским романам. Соответственно, стихотворения цикла имeют признаки общие им всем. Понятия "Он" и "Они" имеют, как субъективное так и объективное значение». То, что Оден имеет в виду, становится ясным, когда, после перечисления необходимых элементов типичного сюжета, он спрашивает: «Не правда ли, каждый из этих элементов соответствует какому-то аспекту нашего субъективного жизненного опыта?» Другими словами, цикл построен как весьма концептуальное исследование самопознания в поисках истинного счастья или аутентичности личности. До определенных пределов, следовательно, «Он» и «Они» относятся к определению истинных мотивов человека, смысл которых основан на отказе от путей неправедных. В «Новогоднем письме» уже возник современный человек, как экзистенциальный герой: «Каждый человек путешествует в одиночeстве в поисках философского камня [each man travel forth alone / In search of the Essential Stone], и Оден продолжает анализировать эту тему, двусмысленно и в духе метафизического символизма, используя форму рилькианского сонета и воплощая ее в моральном пространстве, обязанном своим происхождением, как сказкам, так и Кафке, если говорить о теологическом аспекте.
Я не утверждаю, что цикл представляет собой духовную автобиографию, которую нужно расшифровать, хотя с другой стороны, очевидно, что понятия «ОН» и «ОНИ», хотя и нуждаются в уточении в каждом случае, их значение различается в процессе преодоления жизненных искушений или в противостоянии с неизбежным поражением или попросту в связи с несчастной или счастливой долей сказочного героя...
Обрамляющие цикл сонеты представляют главную тему цикла (аутентичность личности) в традиционном образе Сада.
1. Дверь
И нищих будущее входит, а за ним [4]
Законы, палачи, загадки -- все войдут:
Ее Величество, чей нрав невыносим,
И, дураков дурача, пьяный шут.
Герой ее глазами ест, отсечь немедля чтоб
У прошлого главу, просунут лишь едва --
С миссионерскою ухмылкою вдова,
Иль с ревом рвущийся потоп.
Сгребаем все к ней, благо ли -- испуг
И бьемся в створки -- если смерти мгла.
4
Сонет описывает то, что обычно случается, когда мы имеем только частичное понимание ситуации, когда мы мы пытаемся организовать Будущее, приводя наши догадки в систему (строчки 1-4 -- метафизика, закон, политическая философия), что и позволяет нам существовать в этом мире. И мы боимся тех интуитивных прозрений, которые разрушают нашу уверенность в будущем (5-8), показывая нам реальное Прошлое, как нечто ужасное и которое мы пытаемся подавить. Конечно, «Дверь» сама по себе (загадачное It в сонете) подобна загадке из сказок или мифа, на которую герой должен ответить, а разгадка -- Время.
Если бы дверь действительно открылась, то время стало бы трансцендентным. Но, поскольку этого не происходит, мы относимся ко Времени, как к непостижимой силе, закрытой двери, перед которой мы ждем, как в кафкианской метафоре.
Во второй строфе «Это» становится ключом к тому, чего, как нам кажется, мы уже достигли, и что может быть разрушено потоком памяти (неясная седьмая строка, вероятно, символизирует некий постыдный эпизод, который человек пытается подавить в своем сознании).
В первой строфе «Это» действует как протяженность, в которой мы можем вполне аппелировать к власти, как ведущей силе... или ниспровергать ее, если желаем.....
И здесь, в этом шекспировском противопоставлении, содержится намек на весьма пронзительную метафору -- мы можем подражать Богу Ветхого или Нового завета, так что «Будущее нищих», следовательно, в нашей власти и мы можем вытеснить «Это» из подсознания и более того -- сделать «Это» предметом понимания.
В последующих шести строчках с их поворотом образов к теме смерти и откровения показано, что мы не можем обмануть Время с помощью социальных преобразований. Мы знаем, что даже в утопии дверь будет закрыта.