Чтение онлайн

После ареста Г.П. Винса его мать Лидия Михайловна, стала председателем СРУ. Она продемонстрировала несгибаемое мужество, организаторский талант и способность использовать мировое общественное мнение. Под ее руководством правительствам многих стран и крупным религиозным организациям стали рассылаться письма протеста. С 1961 года не только 524 человека оказалось за решеткой (44 из них женщины), но еще 391 человек отсидели 15 суток, а всего различного рода взысканиям было подвергнуто 8648 человек, включая 390 детей.

В 1969 году СРУ удалось провести свой первый всесоюзный съезд, который сыграл большую роль в организации и систематизации полученной информации.

Лидия Винс не только активно участвовала в работе СРУ, но пыталась ревизировать работу СЦЕХБ во время нахождения Г. Крючкова и Г. Винса в заключении. Своим авторитетом она пыталась оказывать давление на пастора Киевской церкви Н. Величко, и поскольку он не придерживался ее мнений и советов, воздвигала против него оппозицию, что послужило впоследствии разделению церкви. И не только в поместной церкви Л. Винc послужила помехой, но и в СЦЕХБ она также создала трудности.

Некоторых работников СЦЕХБ, которые не разделяли ее мнения, ставила под сомнение в их верности. Возглавив СРУ, Л. Винс привлекла к работе С. Юденцеву, Козорезову, и Хореву Веру, которые помогали ей находить братьев «не искренних», а впоследствии повесить им бирку «предателей».

По возвращении из заключения Г. Винса, Лидия Винс охарактеризовала ему некоторых работников СЦЕХБ с отрицательной стороны, что не могло не сказаться на дальнейшие отношения в самом СЦЕХБ.

По возвращении из уз Г. Крючкова, я посетил его на дому и имел искреннюю беседу. Я представил ему предварительный отчет о нашей деятельности и жизни братства в его отсутствии и предложил созвать Конференцию, на которой я должен был сделать отчет о работе за 1966-1969 годы. Я передал список работников, с которыми сотрудничал в его отсутствии для приглашения их на предстоящую Конференцию. Г. Крючков согласился и высказал, что намерен ходатайствовать перед местными властями г. Тулы о разрешении проведения Конференции СЦЕХБ. Я одобрил его предложение и он подал ходатайство в местные органы власти. К нашему общему удивлению, разрешение на проведение совещания было получено.

Переговоры о воссоединении с ВСЕХБ, проходившие в 1969 году, никаких результатов не дали. После моей личной встречи с Г.К. Крючковым, мы пришли к согласию созвать совещание СЦЕХБ в г. Тула.

Обратившись к властям города с просьбой о разрешении на проведение такого совещания в декабре 1969 года, и к своему величайшему удивлению, получили согласие. Правда, Тульский исполком поставил условие, что Г. Крючков предоставит в горисполком протокол совещания с указанием повестки дня и содержания решения по ней.

Итак, 6 декабря 1969 года, сто двадцать представителей Центральной России, Урала, Сибири, Северного Кавказа, Украины, Молдавии, Белоруссии, Прибалтики, Казахстана, Средней Азии, Азербайджана и Грузии собрались в Туле, в молитвенном доме незарегистрированной церкви. К моему большому удивлению не присутствовали братья, с которыми мы совершали служение в течении 3-х лет в отсутствии Г. Крючкова и Г. Винс, список которых я ранее передал Крючкову с целью приглашения их на данное совещание. На заданный мною вопрос Крючкову: «Почему нет братьев, которых я предлагал», - ответил, что Г.П. Винс и некоторые другие не дали согласия на их участие в совещании. Это недоверие к братьям положило начало раскола в братстве СЦЕХБ.

Примерно за полчаса до начала совещания вошел брат из г. Бородино, Минской области, увидев меня, он пал на шею и со слезами произнес: «Михаил Тимофеевич, что же это получается? Когда мы, совершая служение в нелегальном положении, скрывались в лесах, уходя от преследования, переходили вброд реки, мы были нужны. Когда же официально разрешили провести съезд - мы оказались, не нужны». Что я мог сказать брату? Как утешить? Я подвел его к Крючкову и представил. Это был простой, верный, исполнительный труженик. Он проникал в такие места, куда другие не могли пройти и утешал там верующих, которые находились в весьма трудных обстоятельствах. Я просил Крючкова уделить ему несколько минут. Этот брат также не был приглашен на совещание, но узнав дату, он все же приехал.

В 10 часов утра Крючков открыл совещание молитвой и общим пением гимна «Люблю, Господь твой дом». Затем была совершена вечеря Господня. Минутным молчанием почтили память узников, отошедших в вечность, и вознесли молитвы за семьи узников, и за всех, находящихся в узах за дело Евангелия. Общее пение; «Жить для Иисуса, с ним умирать...»

Совещанием принимается следующая повестка дня:

Отчет о служении СЦЕХБ за период с 1966 года по

май 1969 года (Шаптала).

Отчет СЦЕХБ за период с июня по декабрь 1969

года (Крючков).

Отношение ко ВСЕХБ (Крючков).

Отношение церквей ЕХБ к регистрации (Винс).

Избрание СЦЕХБ.

Принятие документов.

Совещание проходило с 10-00 до 22-30. В своем отчете я сообщил о той pa6oтe, которая была проделана в отчетном периоде:

– о пополнении сотрудников в СЦЕХБ вместо находящихся в узах;

о встрече с представителями власти по вопросу прекращения репрессий верующих;

о встречах с представителями ВСЕХБ;

о выпущенных документах, сообщениях и издательстве журнала «Вестник Спасения», который регулярно выходил в течении 3-х лет;

о работе совета РУ;

о духовном состоянии церквей братства в целом и о региональных объединениях в частности.

Я также отметил, что, к моему сожалению, я не вижу здесь многих братьев, с которыми мы сотрудничали и делали все, что могли. А теперь мы слагаем наши полномочия перед братьями. Была совершена благодарственная молитва за труд в отчетном периоде.

Затем Геннадий Крючков, который председательствовал, отчитался о проделанной работе за короткий промежуток времени с мая по декабрь 1969 года. Практически, это был отчет о закончившихся переговорах о воссоединении со ВСЕХБ.

Съезд единодушно принял решение отказаться от приглашения прислать своих представителей на съезд ВСЕХБ, поскольку им предлагалось присутствовать только в качестве гостей.

Третьим пунктом повестки дня были отношения со ВСЕХБ, но здесь, после решения отказаться от приглашения на съезд, обсуждать, практически, было уже нечего. Принятая СЦЕХБ декларация не только обвиняла московское руководство ВСЕХБ в том, что оно осталось верным прошлым ошибкам и заблуждениям, но и предупреждала местные общины об опасности, призывая их разорвать всякие связи со ВСЕХБ.

После всестороннего обсуждения вопроса о регистрации общин ЕХБ в органах власти совещание приняло решение:

– рекомендовать всем незарегистрированным общинам подать заявление о регистрации.

Затем Г. Винс прочитал проект обращения Совета церквей ко всем общинам ЕХБ с призывом к регистрации в органах власти. Здесь же были розданы отпечатанные бланки заявлений о регистрации и бланки на учредителей общин, согласно законодательства о религиозных культах, т. н. «двадцатки».

Для решения пятого пункта повестки дня (избрание Совета церквей) совещание избрало меня председателем, а М.И. Хорева секретарем. Я предложил дать оценку работы прежнего состава СЦЕХБ. По отчетным докладам совещание приняло решение: выразить оценку работы СЦЕХБ словами: «Знаю твои дела, и любовь, и служение и веру, и терпение твое, и то, что последние дела твои больше первых» (Откр. 2:19), а также словами: «угодно Духу Святому и нам» (Деян. Ап.) и одобрило это единодушным вставанием.