Чтение онлайн

Загорский по цепочке передал старателям приказ ползти дальше в лесную чащу. Это дало возможность выиграть немного времени, но и не более того. Биться с манеграми они не могли, патронов у них почти не осталось. Что было делать? Сдаваться на милость победителя? Но неизвестно, захотят ли манегры брать пленных. Может быть, поступят так же, как с китайскими старателями – сделают вид, что договорились, а сами начнут расстреливать и топтать конями. Нет, это слишком рискованно.

Значит, оставался один путь – бросить бесполезное оружие и попытаться рассеяться в лесу, в надежде на то, что манегры не полезут за ними в чащу.

– Они полезут, – сказал Ганцзалин. – Полезут и всех перебьют. Они на конях, мы пешком, убежать не сможем.

– И что в таком случае прикажешь делать? – хмуро осведомился надворный советник.

– Стоять до последнего, – решительно отвечал помощник. – Не отступать. Не сдаваться. Рвать глотки зубами. Утащить за собой на тот свет как можно больше врагов.

Надворный советник только поморщился. Утащить на тот свет как можно больше врагов – идея понятная, но малоутешительная. Ему пока еще хочется на этом свете побыть.

– А как? – резонно спросил Ганцзалин.

Надворный советник знал, как. Для этого достаточно им с Ганцзалином бросить желтугинцев и уйти в лес. Пока манегры будут истреблять приискателей, они уйдут далеко, заметут следы, их никто не догонит. Да и не станут манегры ради двух человек организовывать карательную экспедицию.

– Отличный план, – скривился помощник. – Я бы тоже такой придумал. Но ведь вы же сами первый ему не последуете.

Нестор Васильевич вздохнул: разумеется, нет. Что бы там ни было, нельзя бросать товарищей на погибель.

– Тогда предлагаю так, – деловито молвил китаец. – Сражаемся до последнего патрона, а там уже разбегаемся во все стороны, как тараканы. Если поймают, сделаем вид, что хотели сдаться в плен. Умирать, так с музыкой. Как вам такая мысль?

Загорский ничего не ответил, он внимательно вглядывался вперед, в сторону врага. Манегры медленно, но неуклонно продвигались вглубь леса и были уже в каких-нибудь двадцати саженях от них. Как ни медленно, однако, двигался враг, но перемещался он гораздо быстрее старателей, которые как раки, просто ползли задом на животах, стараясь не попасть в прицел какого-нибудь конника.

Но надворный советник, как ни странно, смотрел вовсе не на врага и даже не на желтугинцев, оказавшихся под его началом. Зорким своим, почти орлиным оком он выцеливал странный силуэт, трусивший по невидимой линии, разграничившей сейчас манегров и желтугинцев.

– Не может быть, – сказал он изумленно. – Буська!

Загорский не ошибся. Силуэт, наконец, выбежал из-за деревьев, которые скрывали его от человеческих глаз и оказался пушистым задиристым шаром, который немедленно и чрезвычайно сварливо облаял манегров.

– Ну, слава Богу, – с облегчением сказал Загорский. – Мы спасены.

Ганцзалин поглядел на хозяина с величайшим изумлением. Спасены? Он шутит? Как одна глупая собаченция может спасти всю их компанию?!

– Во-первых, Буся вовсе не глупая, она очень умна, – заметил Нестор Васильевич.

– А во-вторых?

Загорский не успел ответить, потому что один из манегров, раздраженный собачьим лаем, поднял винтовку к плечу и прицелился.

– Буся… – негромко сказал Загорский, как будто не голосом хотел передать собаке свой приказ, а телепатируя. – Буся, назад…

Но Буська не обратила внимания на телепатию и продолжала брехать чрезвычайно противно и даже вызывающе. Манегр нажал на спусковой крючок. Оглушительно грянул выстрел, и собака умолкла. Загорский и Ганцзалин увидели, как манегр свалился с лошади, а Буська сломя голову ринулась в чащу.

– Дурак собака стреляй, сам умирай, – раздался совсем рядом чей-то ворчливый голос

Они оглянулись. За спиной у них стоял старый Орокон, в руках у него было ружье.

– Ты спрашивал, что во-вторых? – отнесся Загорский к помощнику. – Во-вторых то, что Буська никогда не приходит одна… Здравствуй, Орокон.

– Мало-мало виделись, – отвечал старый охотник, зорко поглядывая вперед, где озлобленные манегры снова открыли стрельбу в сторону невидимого врага. Напуганные приискатели, которым уже совсем нечем было отвечать манеграм, только глубже зарылись в снег.

Ганцзалин покачал головой. Это все очень мило, конечно. Вот только как один старый охотник спасет их от отряда разъяренных манегров?

Он как в воду смотрел. Уже не сторожась, конники с криками и пальбой поскакали вперед, в лес, прямо на беззащитных желтугинцев.

– Дураки, однако, – с презрением заметил старый гольд. – Сначала голова думай, потом ружье стреляй. Голова нет, стреляй тоже нет.

– Беги, – перебил Загорский. – Беги, прячься, нам тут не уцелеть.

– Ничего, пуля есть, – самоуверенно отвечал Орокон.

Надворный советник даже рассердился на глупого гольда.

– Пули не помогут, – сказал он. – Их слишком много.

– Нас тоже мало-мало много, – загадочно отвечал старый охотник.

Что означают эти слова, Загорский и Ганцзалин поняли буквально через секунду. Из лесной чащи наперерез манеграм молча, как привидения, ринулись неведомые всадники. Их было раза в два меньше, чем манегров, однако те были явно не готовы к такой встрече, и в одну минуту таинственный отряд прицельной стрельбой уничтожил почти всех китайских конников. Оставшиеся в живых манегры в панике рванулись прочь и скрылись в чаще. Старатели лежали тихо, не зная, чего ждать от загадочных спасителей.

– Это кто такие? – ошеломленно спросил Ганцзалин у Орокона.

Вместо старика ответил Загорский, который успел разглядеть среди крепких мужских фигур маленькую и изящную женскую.

– Хаохани, – только и сказал он. – Данцзяфу.

И действительно, спустя минуту на крепких монгольских лошадках к ним подъехали Лань Хуа и Пэн Гун.

– Позвольте поблагодарить вас… – церемонно начал было надворный советник, но предводительница хунхузов прервала его.

– Как говорят у вас, русских, долг платежом красен, – сказала она, глядя с лошади на Загорского. – Вы спасли мою жизнь, я спасла вашу. Теперь мы квиты, мой долг исполнен.

– В таком случае, не знаете ли вы, что случилось с нашими товарищами, которые шли в конце колонны? – спросил Нестор Васильевич.

– Манегры всех перебили, – отвечала она. – Помочь им уже нельзя.

Загорский обхватил правой рукой левый кулак, поднял на уровень лица и, глядя на Лань Хуа, слегка наклонил голову. Благородная разбойница молча обхватила ладонью свой кулак и подняла на уровень груди. Потом она подхватила повод и, ударив пятками в бока свою лошадь, поскакала прочь – туда, где ждали ее братья-хунхузы. Ганцзалин провожал ее восхищенным взором. Пэн Гун, видя это, слегка ухмыльнулся.