Чтение онлайн

– Да! – быстро ответил Фурин.

– И? – также быстро переспросил его Луций.

– После разгрома Матоса устроим ему триумф по его возвращению в Ворс и даруем титул – Триерарх Киитский. А самое главное то, что именно ты поедешь и обо всем этом расскажешь Гнею Виспанию. И там ты приложишь все свое красноречие, которым сейчас тут так блистал, чтобы его успокоить и чтобы у него не было ни капли обиды! – с улыбкой на лице сказал император и, хитро прищурив глаза, посмотрел прямо в глаза Луцию.

– Ох уж эти императоры! Вечно заварят кашу, а расхлебывать ее другим. Хорошо! Я тебя понял! Может, ты и вправду прав! Трудно будет успокоить старика Виспания, но я попробую, по крайне мере волос я не лишусь, как некоторые, – не отводя глаз от взгляда императора, с улыбкой произнес Луций.

– Вот и славно! Да помогут нам Духи! – подвел итог Фурин.

– Ладно, пойду собираться в путь. Только очень тебя прошу, если хочешь перехитрить Гано Голду, то помни, что играешь на его поле и по его правилам! Будь очень осторожен! – с этими словами Луций покинул покои императора.

К вечеру этого же дня, получив положительный ответ императора Фурина Требия, карфийский посол незамедлительно покинул Ворс и отправился в Карт Хадажд.

Император, стоя у того же окна, что и днем, наблюдал, как карфийский корабль покинул гавань Ворса и вышел в открытое море. Теперь ему предстояло самое трудное: объясниться с матерью, вдовствующей императрицей Скрибонией Циниллой.

Это была гордая и властная женщина с блестящими черными волосами и большими и очень выразительными карими глазами. После смерти мужа императора Юлиана Требия носила только траурные тёмно-синие одежды, на ее голове всегда была золотая диадема. Происходила она из древнего пориспского аристократического рода, хотя молва утверждала, что в ее жилах текла и карфийская кровь. Официально она не вмешивалась в управление империей, однако была в курсе всех дел и имела большое влияние на политику в государстве.

– Матушка, вы не спите? – спросил император, заглядывая в покои императрицы.

– Уснешь тут с вами, – холодным тоном ответила она. Император вошел в ее покои. Императрица сидела у окна за небольшим столиком. На столике стоял золотой кувшин, небольшой золотой стаканчик и блюдо с нарезанными обыкновенными овощами. Императрица строго взглянула на прислугу и те, понимая, чего она хочет, тут же покинули ее покои, оставив ее наедине с сыном.

– Вы что натворили, мальчишки? – разгневанным голосом спросила Скрибония.

– Все очень хорошо, матушка, – ответил император и, не дожидаясь ее ответа, стал перечислять все доводы, которые он днем озвучил Луцию.

Императрица, внимательно его слушая, налила в стаканчик из кувшина анисовой водки, выпила ее и закусила свежим огурчиком.

– Может быть, с киитской проблемой так можно справиться. Но ты дальше своего носа ничего не видишь! А на горизонте проблема куда более серьезная маячит! – строгим голосом сказала императрица и еще налила себе водки.

– О чем вы? – удивленно спросил император.

– Сур! – односложно сказала Скрибония, закусывая вторую порцию водки.

– А что с ним? Там спокойно, – уточнил Фурин.

– Пока спокойно! Но чует мое сердце: как закончится кризис на Киите, то на Суре вспыхнет другое, более страшное восстание. А там даже до сих пор нет нашего нового Префекта! – пояснила свою короткую фразу императрица.

– Я как раз хотел с вами, матушка, посоветоваться по этому поводу. Может, туда Префектом назначить Луция Корнелия Младшего? В его верности и решимости сомневаться нельзя, – предложил Фурин.

– Нет! Способности у него, конечно, есть, но опыта маловато, слишком он молод, как и ты, балбес, – отклонила такое предложение Скрибония.

Она встала из-за стола, подошла к шкафчику в углу комнаты, взяла еще один стаканчик и вернулась за столик. Затем налила в оба стаканчика водки.

– Давай выпьем, что ли. А туда Талипа Хоса надо назначить Префектом. – С этими словами императрицы они чокнулись золотыми стаканчиками, выпили и закусили.

– Но он же среди тех, кто сочувствует Матосу? – с удивлением спросил император.

– Да, но не поддержал его! Он старый и опытный политик, хороший военачальник, а самое главное то, что он государственник! Основная цель всей его жизни – это процветание Империи Мечей! Назначь его – не ошибешься! Он распутает все козни Гано там, в Суре, и пресечет все попытки мятежа на корню! А вот помощником к нему можно приставить и твоего Луция, – объяснила свой выбор императрица и налила еще по рюмочке.

– Хорошо, я понял. Утром же его и назначу Префектом, – согласился император.

– Давай еще по одной и все! Время позднее, мне пора отдыхать, а то все нервы мне сегодня вы истрепали, – с улыбкой сказала императрица и они выпили по последней.

Император покинул покои матери и вышел во внутренний дворцовый сад. Наступала ночь, дождь уже давно прошел и небо было ясное. Император поднял голову вверх и любовался обеими лунами, которые серебристым светом освещали ночной Ворс.

Через три дня после разговора с императором Луций Корнелий прибыл на Киит. Погода была прекрасной: на море был штиль, ни единого облака на небе, светило яркое теплое солнце. Однако Луций ничего этого не видел – все время было посвящено разговору с Гнеем Виспанием.

Более суток понадобилось Луцию, чтобы уговорить и успокоить старого адмирала. Где-то в середине этого разговора молодой человек понял, что Виспания раздражает только одна сама мысль, что придется делить победу с так ненавистными ему карфийцами. И все же наконец Луцию удалось полностью убедить старика Виспания. Все любят почет: и обещанный триумф по возвращению в Ворс, и почетный титул Триерарх Киитский с трудом, но сделали свое дело.

Был ясный вечер. Луций, взяв с собой кувшин вина, пришел на морской берег, сел недалеко от воды, так, чтобы не видеть ни крепость Матоса, ни лагерь Виспания. Он был измучен долгими переговорами с адмиралом и хотел просто посидеть и беззаботно отдохнуть. Он пил вино, наслаждался спокойным морем и любовался двумя лунными дорожками, простирающимся по морской глади.

И все же одна мысль не давала ему покоя: зачем карфийцы присылали свои корабли со стройматериалами Матосу, если решили помогать имперцам. Нет ли тут какого-то подвоха! Не ошибся ли Фурин, доверившись Гано? Ведь император, когда принимал это решение, ничего не знал про карфийскую помощь для Матоса. Карфийский посол и слова об этом не сказал! А от них можно ожидать любую подлость и низость!

Еще хлебнув вина и посмотрев на лунные дорожки, Луций взял камешек и бросил его в море, а затем смотрел, как разбегаются круги по морской глади от того места, куда упал камешек.