Чтение онлайн

– Вот ты, ну ты — лапти гнуты,- пробормотал я, задумчиво почесав затылок.- Нам что, нужно пробиваться сквозь армию? А если мне не хочется? Если бы у нас был броневичок с автоматической пушкой, водителем и турельным пулемётом, то тогда я бы с великим нашим удовольствием, а у нас только один щит на троих (и тот дырявый — какая-то дурная шрапнелька одну дырку пробила), конь, меч да топорик: этот недоумок Юродивый взял у всадника лишь нож да сапоги.

Эва как меня на многословие прошибло! Может, на старости лет в депутаты пойти? Буду собирать народные жалобы и толкать их в городской магистрат, по цене пятьдесят серебрушек за одну исполненную. А что?- человек я авторитетный… надеюсь. Если надо, то и в табло могу втащить, как у нас на Станции выражались. Ладно, подумаю, но не сейчас.

Я вернулся назад и принялся объяснять сложившуюся ситуацию своим попутчикам.

– Горы… горы! Нас там накроют «вертушками»!- забормотал Юродивый.- Надо попросить помощи у «птички»… рация… где радист? Отстал?.. Снегирь, а ты чего ржёшь?! Вот первым и пойдёшь!... а я не дурак…

Глаза у него сделались мутными, беспокойно бегающими. Он что-то пытался показать руками, но не удержался и стал заваливаться наземь. Я подскочил к нему, успел ухватить – он оказался одной ногой на коне, а безвольным туловищем – на мне.

– Держи коня!- процедил я сквозь зубы, и супруга испуганно кинулась к нам на помощь; коняга зафырчал от неожиданного внимания и попятился.

– …!- я с трудом удерживал в сжатых зубах громкие звуки, загораясь злобой.- Я из тебя точно колбасу сделаю, скотина! Вот только отойди ещё мне, зараза…

То ли моё обещание подействовало, то ли то, что Ведит умело ухватила коня под уздцы, но «скотина» успокоился, и мы не разорвали обеспамятевшего пополам, хотя у него одна нога и застряла в стремени. Я кое-как уложил бойца лицом на шею коня, уложил его руки вокруг неё и связал их пучком сорванной высокой травы. Затем точно такими же путами прикрутил ноги раненого к стременам.

– Вот и приехали…

А ситуация сложилась и правда аховая. Нам дорогу преграждала бурная горная река: склоны берегов, вроде бы, и невысокие, но крутые и каменистые. И неглубока, но быстра, и повсюду торчат гладкие скользкие камни, обрамлённые шапками водной пены, взбитой бешеным течением. Упадёшь – ребро сломать можно, если голову не разобьёшь.

Если вдоль берега пойти направо, то, конечно, выйдешь на долгожданный поворот в горы, но только та часть гор – не вотчина Кудрявого. А это чревато тем, что, пока мы выйдем на подходящее место для переправы, можем нарваться на «не наших» горцев, и захотят ли они отпустить нас на другой берег к моему другу – бо-о-о-о-ольшой вопрос…

Если же пойти налево, то подходящего места точно не найдёшь, и в горы никогда не попадёшь. Река, таким образом, являлась естественной границей между горцами и жителями равнины, огибая дугой владения Кудрявого. И её нужно было перейти любой ценой.

А явный путь на тот берег – да вот он: дорога, проходящая через добротный, древний каменный мост из двух пролётов на полуарках. Если нужно – давай, топай. Только сначала пройди воинский заслон на середине моста.

Наверное, в былые годы здесь располагалась застава какого-нибудь местного барона, имевшего свой лишний грошик за счёт пошлины за переправу. Стояли вояки, опухшие от бесконечного пьянства и безделья, искавшие скудного развлечения за счёт глумления над несчастными небогатыми путниками. А теперь тут серьёзно… легионеры! Причём, мать ети, небезызвестный мне доблестный 5-й легион, судя по воинскому вымпелу на высоком шесте, стоящему возле небольшой казармы человек на десять…

Я повёл свой несуразный отряд на прорыв этой заставы ближе к вечеру. Из оружия оставил только боевой нож, сунув его за низкое голенище кожаной чуни, прикрыв сверху грязной штаниной. И даже седло бросил, переложив раненого поперёк лошадиного крупа. Так мы и пошли: я сутулившись и прихрамывая, вёл коня под уздцы, а Ведит поддерживала Юродивого, чтобы не свалился.

Казарма располагалась, конечно же, на берегу «долины», а не на территории горцев. Въезд на мост загораживали копья, скреплённые редким наклонным частоколом, направленным, опять-таки, в нашу сторону; рядом скучала тройка охраны. Увидев нас, они оживились; один, положив руку на рукоять меча, даже сделал несколько шагов нам навстречу, поскольку тащились мы не шибко резво.

– Кто такие?!

– Путники… в гости едем, в горы. Дочка у нас там, замуж вышла за одного из… этих.

– В гости?! В таком виде?!

– Ограбили нас, господин военный… как есть ограбили!- скупая мужская слеза покатилась по моей неделю с гаком не бритой щеке.- Это что ж такое делается, а? Сроду такого не было – и вот опять! У свояка жену убили, его самого ранили, телегу разломали и всё-всё утащили! Это что ж такое, а? Мы - честные верноподданные, а тут такое…

– А коня вашего зачем не забрали?

– Не могу знать, господин военный! Странные это какие-то бандиты… не наши! Говорят по иноземному. Морды страшные… Не было у них коней! Они так напали, пехом…

– Где на вас напали?

– Дык прямо по дороге, три дня назад!

– Так и возвращались бы себе домой! Какие из вас теперь гости?!

– Да куды ж нам домой?! Свояк помирает! Нам до этих,- я кивнул на горы,- гораздо ближе, чем домой! Они раненых умеют лечить, помогут. Нас ещё в пути военные задержали, про бандитов расспрашивали – мы из-за этого и так целый день потеряли! Не дойдём мы до дому: далеко, ни еды, ни денег, и ещё раненый с нами… пропустите нас, господин военный!

– Вы откуда сами?

– Из Улына!- ответил я с готовностью, благо и названия всех ближайших деревень в своё время вызубрил.- Разве мы дойдём до тудова? Никак не дойдём!

– О! Да это ж баба!- воскликнул другой подошедший охранник и даже руку к Ведит протянул, как будто глазам не верил.

– Ы-ы-ы-ы-ы!- заголосила моя химичка дурным голосом, отмахиваясь руками и впрямь чисто по-бабски.

– Не трогайте её, господин!- взмолился я.- Жена моя, умом тронулась! Ей всю одежду разорвали, такое с ней делали, такое!... Не приведи Пресветлый! Подобрал я ей одежонку из того, что было… не трогайте!

Я вытер правый глаз и сопли рукавом, искренне проникаясь жалостью к своей незавидной доле и затравленно озираясь.

– Подорожную давайте!

– Дык где ж её взять-то?- совершенно искренне удивился я.- Говорю же: все наши сумы забрали, в чём есть оставили.

– Без подорожной нельзя!- категорично заявил старший.- Поворачивай!

– Смилуйтесь, господин военный!- я, отчаиваясь, бухнулся на колени, изображая готовность целовать пыльные сапоги легионера.- Не дойдём мы до дома, говорю же! Денег - нет, еды – нет, свояк умирает…

– …в то время как… космические корабли... бороздят просторы Вселенной,…- Юродивый, дёрнувшись и силясь поднять голову, тоже вступил в беседу, причём на языке нашей Родины, а не на божегорском. По счастью, наши языки – похожие, и некоторые слова были понятны охранникам и без перевода.

– Ы! Ы!- запричитала Ведит, горестно шлёпая раненого по щекам, после чего он вновь забылся беспокойным сном.

– Вот!.. Вот!..- всхлипнул я.- И так вот всю дорогу бредит, душу рвёт! Страшно! Спать не даёт!