Чтение онлайн

— Не двочка — огонь, сказала Варвара Петровна, качая головой. — Надо потушить огонь этотъ…

— Зачмъ? Надо дать ему добрую пищу, сказала Александра Петровна.

Лидія нарядилась, но увы въ сорокъ лтъ она казалась смшною въ плать пригодномъ молодой двушк. И на ней было блое платье, съ голубыми лентами, немного потемне цвтомъ чмъ на Анют. Сестры считавшія Лидію едва ли не ребенкомъ не замчали ея страсти молодиться. Лицо Лидіи тоже сіяло, и кто могъ ршить, которая изъ двухъ, она или Анюта, были счастливе?

Гости стали съзжаться. Прежде всхъ пріхала Щеглова, очень нарядная дама, съ претензіями на молодость, и съ двумя сыновьями расчесанными, завитыми, до приторности манерными, ходившими неслышно будто на лыжахъ и шаркавшими съ шикомъ при всякомъ поклон. Старшій Щегловъ напоминалъ собою танцмейстера во младенчеств; онъ говорилъ наклоняя на бокъ свою расчесанную и раздушенную голову и въ тринадцать лтъ силился изобразить изъ себя свтскаго человка. Меньшой братъ его во всемъ старался подражать ему, но остался слабою копіей великаго образца. За Щегловыми пріхали Томскіе, отецъ въ звзд и черномъ фрак и толстая претолстая, но добродушная мать съ двумя сыновьями и дочерью. Оба Томскіе тринадцати и четырнадцатилтніе мальчики составляли совершенный контрастъ со Щегловыми; они были застнчивы, неуклюжи, молчаливы, съ огромною шапкой курчавыхъ волосъ на большой голов, отъ чего казались непричесанными. О нихъ говорили, что они хорошо учатся. Сестра ихъ походила на мать: она была добродушная, толстая двочка, очень не ловкая. Наконецъ, появились съ матерью дв сестры Луцкія одтыя по послдней мод, съ тонкими чертами лица и тонкими таліями. Он держались прямо, улыбались безжизненно и походили на модныя картинки, хотя многіе считали ихъ красивыми. Пріхали и старыя знакомыя Анюты, княжны Блорцкія, съ матерью и, наконецъ, вошелъ общій любимецъ всего своего круга Ларя Новинскій со своимъ гувернеромъ Французомъ. Онъ былъ единственный сынъ богатаго отца, баловень семьи, умный, красивый собою, статный мальчикъ четырнадцати лтъ. Лицо его было выразительно, цвтъ лица смуглый и черные глаза и черные какъ смоль волосы напоминали о юг, объ Италіи или Испаніи, хотя онъ былъ дитя свера. Онъ обращалъ на себя всеобщее вниманіе изяществомъ пріемовъ, стройностію стана и ловкостью, а также рзкою и самонадянною манерой говорить. Совершенный контрастъ съ нимъ представляли мать и дочь Окуневы. Об были застнчивы; Окунева была вдова, не богата, дворянскаго рода, но безъ связей, и Варвара Петровна пригласила ее потому что она была подруга ея юности и что она сохранила съ ней дружескія огношенія. Он говорили другъ другу ты и называли одна другую уменьшительными именами Варя и Таша. Лиза Окунева, дочь, была такъ дика, что постоянно длала неловкости, не знала что длать со своими руками, забивалась въ углы, и заставить ее танцовать можно было только по строгому приказанію. Танцы были для нея пыткой. На вс вопросы отвчала она односложно: да и нтъ, и нагоняла на всхъ такую скуку, что вс дти оставляли ее одну въ томъ угл, гд она пристраивалась. Наконецъ, три брата Козельскіе съ отцомъ, матерью и сестрой завершали приглашенное въ этотъ вечеръ общество, и дти составляли ровно восемь паръ для французской кадрили.

Анюту представляли матерямъ, знакомили съ дтьми, и Анюта низко присдала родителямъ, кланялась мальчикамъ и цловалась съ двочками. Зорко слдила за Анютой Варвара Петровна.

Ея самолюбіе было затронуто. Ей хотлось чтобъ Анюта всмъ понравилась, и еще танцы не начались какъ Варвара Петровна успокоилась. Анюта держала себя отлично; она была немного смущена, но отвчала на вс вопросы какъ ей было приказано, кротко и вжливо, и ея застнчивость придавала ей особую грацію. Она была и проста, и простодушна, и привтливо мила, и вскор очень весела. Когда Анюта не знала какъ поступить, она взглядывала на миссъ Джемсъ, которая оказалась на высот своего положенія. Она не спускала глазъ съ Анюты и при ея взгляд тотчасъ подходила къ ней и тихо говорила что длать. Анюта, почувствовала, что она за своей Англичанкой какъ за каменною стной безопасна.

Когда появился старый танцмейстеръ съ тремя музыкантами, вс вошли въ залу. Танцмейстеръ принялъ бразды правленія и направилъ мальчиковъ приглашать двицъ для танцевъ, какъ онъ выразился. Щегловъ старшій разлетлся расшаркиваясь и склонивъ голову на бокъ пригласилъ Анюту. Она невольно улыбнулась и сіявшіе ея глазки встртили взглядъ Новинскаго, который тоже желалъ пригласить ее, но не усплъ и глядлъ на Щеглова съ нескрываемою насмшкой. Когда же Анюта увидла Томскихъ, увальней, какъ она называла ихъ мысленно, и улыбнулась еще замтне, миссъ Джемсъ сдлала ей знакъ головой, и Анюта сочинила тотчасъ такое серьезное личико, что Новинскій смясь подошелъ къ ней и пригласилъ ее на вторую кадриль, говоря:

— Не усллъ, но за то на вторую и пожалуста первый вальсъ.

— Охотно, сказала веселая Анюта.

Анюта танцовала и легко и граціозно, но такъ смутилась, что едва не спутала фигуру кадрили. Ларя, ея визави, добродушно ее поправилъ; она ободрилась и это сразу установило между нимъ и ею хорошiя отношенія. Танцмейстеру было столько дла съ Томскими, которые какъ неуклюжіе медвжата больше топтались на мст чмъ танцовали, что онъ мало обращалъ вниманія на другихъ. Пока длилась кадриль, Анюта такъ боялась ошибиться, что почти не слыхала что говорилъ ей Щегловъ и односложно, часто не впопадъ отвчала ему. Она не веселилась; но вотъ заиграли вальсъ, и Анюта пустилась съ Ларей по большой зал и летла съ нимъ какъ вольная птичка. Она забыла и вечеръ, и гостей, и кружилась не слыша ногъ подъ собой.

— Мн съ вами ловко, сказалъ ей Новинскій, когда они кончили, — пожалуста слдующій кругъ опять со мною.

— И мн ловко, я точно лечу, такъ весело, сказала Анюта.

Она отдохнула и опять помчалась съ Ларей, но миссъ Джемсъ подошла и сказала ей что-то.

— Что ей надо? спросилъ Ларя рзко.

— Она говоритъ, что я должна танцовать со всми, а не съ однимъ и тмъ же кавалеромъ.

Онъ пожалъ плечами, но послушная Анюта уже не неслась, а билась въ рукахъ Томскаго, который никакъ не могъ поймать тактъ и безпрестанно наступалъ ей на ноги. Анюта воротилась на свое мсто вся розовая отъ волненія.

Она посмотрла на свои прелестные голубые башмачки.

Что если онъ запачкалъ ихъ своими сапожищами, думала она. У него не ноги, а лапы.

— Вы что смотрите? спросилъ Новинскій, — благодаря покровительствующей вамъ судьб, башмаки еще цлехоньки.

Анюта удивилась, что онъ угадалъ ея мысль и застыдилась.

— А теперь пойдемте со мною.

Она не успла еще отвтить какъ предъ ней стоялъ Козельскій. Она не смла отказать ему и пошла съ нимъ.

— Ну ужь теперь со мною, сказалъ ей Ларя настойчиво.

— Хорошо, непремнно, отвчала она.

А предъ ней стоялъ уже расшаркиваясь и наклоняя голову на бокъ завитой Щегловъ.

— На туръ вальса, сказалъ онъ съ чистйшимъ парижскимъ выговоромъ.

— Я ужь общала.

— Такъ на слдующій разъ.

Анюта присла. Щегловъ сразу попалъ въ мысляхъ Анюты въ разрядъ противныхъ. Ларя въ разрядъ милыхъ, а Томскіе — въ смшныхъ.

Когда Анюта опять пустилась вальсировать съ Новинскимъ, вс родители пришли въ восторгъ.

— Браво, браво! сказала Александра Петровна любуясь своею любимицей. — Прелестная парочка!

— И какая она хорошенькая, воскликнула Томская.

— И какая умная и добрая, сказала княгиня Блорцкая.

— Ахъ да! Вдь вы ее давно знаете, сказала Щеглова вполголоса, — говорятъ, что вы изъ милости привезли ее съ Кавказа, а потомъ ужь Богуславовы, которые прежде не хотли ее знать, взяли ее у бдныхъ чиновниковъ, ея родныхъ съ материнской стороны. Говорятъ, она пріхала такою замарашкой.

— Исторія Сандрильоны, подхватила Луцкая.

Эти дв дамы принадлежали къ разряду тхъ жалкихъ особъ, которыя завидуютъ всмъ и всему. Княгиня Блорцкая заступилась.

— Ея родные очень почтенные люди. Я видла ея дядю: онъ прекрасной души человкъ. Она жила у нихъ счастливо.

— Но они не могли воспитать ее какъ слдовало. сказала Щеглова, — и надо удивляться какъ Богуславовы скоро стилировали ее.

— А я бы поклялась, сказала добродушно Томская. — что она родилась въ этихъ хоромахъ. Впрочемъ она Богуславова. Порода!

— Воспитаніе, сказала Окунева. вступаясь въ разговоръ. — Я врю воспитанiю, а Варя, мастерица этого дла, умная, настойчивая.

— И строгая, говорятъ, сказала Луцкая. — Достаточно взглянуть на Варвару Петровну чтобы понять, что въ ней нтъ излишка нжности.

Окунева жарко заступилась за подругу своей молодости.

Между тмъ дти перезнакомились, смялись и болтали. Новинскій почти не отходилъ отъ Анюты и смшилъ ее. Когда музыка опять заиграла, онъ отходя сказалъ ей:

— Никому не отдавайте мазурку. Она за мною.

— Очень рада, отвчала Анюта.

Посл многихъ танцевъ заиграли мазурку. Щегловъ поспшилъ пригласить Анюту.