Чтение онлайн

Онъ простился и ухалъ.

— Онъ приметъ попечительство, сказала Варвара Петровна утвердительно. — Я въ этомъ уврена.

— Какъ я буду рада, воскликнула Анюта, — и мои дла повидимому будутъ въ хорошихъ рукахъ, и его дла денежныя поправятся.

На другой день Завадскій пріхалъ и объявилъ, что онъ согласенъ, и на благодарность Анюты сказалъ:

— Не благодарите заране и возьмите въ соображеніе, что я не въ наклад и мои труды будутъ щедро оплачены и благосостояніе моего семейства упрочено. Это весьма для меня счастливая случайность.

Ршено было, что Завадскій не теряя времени подетъ въ Петербургъ, приметъ счеты по опек, поститъ Спасское и тогда сообща все будетъ ршено, что можно предпринять и чего нельзя.

Анюта въ тотъ же день вечеромъ хотла ухать въ Спасское, но по просьбамъ тетокъ осталась еще на одинъ день. Она знала, что ей надо было зайти предъ отъздомъ къ Арин Васильевн, но ей не хотлось — послдній разговоръ оставилъ въ ней такое непріятное впечатлніе, что еслибъ она могла не оскорбляя старушки отложить свиданіе, то охотно бы это сдлала, но она сознавала, что ей нельзя, не должно ухать не повидавши старушки и отправилась къ ней готовясь на новый непріятный разговоръ.

Лишь только она вошла въ комнату, какъ старушка встала, низко касаясь пальцами пола поклонилась ей и сказала чистосердечно смиреннымъ и кроткимъ голосомъ:

— Христа ради, простите меня, я виновата предъ Богомъ и предъ вами: я осудила васъ.

— Что вы это, Арина Васильевна, сказала смущенная ея видомъ и поклонами Анюта.

— Вы молодая, вы неопытная, младенецъ вы еще, а я, старая гршница, забыла заповдь Божію: не судите, да не судимы будете. Я согршила, простите меня!

Старушка опять поклонилась.

Анюта сказала:

— Умоляю васъ, не стыдите меня, не заставляйте меня горько сожалть о томъ, что и я не поняла всей вашей высоты, я тоже виновата, я ушла досадуя на васъ. И это мой грхъ, а не вашъ, я ввела васъ во гнвъ. Скажите, скажите, что прощаете!

— И прощаю, хотя не въ чемъ и благодарю за добро, котораго вы мн желаете.

— Вотъ это правда истинная; всякаго добра желаю я вамъ и всегда, ежедневно молюсь за васъ, чтобы Господь и наставилъ и помиловалъ васъ и надлилъ васъ благами земными, и ниспослалъ на васъ блага небесныя. Деньги ваши нын же снесу больнымъ и бднымъ.

— А теперь я скажу вамъ, заговорила Анюта, — что попечитель найденъ. Это генералъ Завадскій, тотъ самый, который пріютилъ меня на Кавказ, когда моя мать скончалась.

— Знаю, знаю; хорошій знать человкъ, когда сироту не оставилъ. Стало-быть все и устроится. А вы моего совта послушайте, дитя вы мое, княжна вы моя дорогая: если вамъ придется выбирать — выбирайте всегда Богу угодное; Ему послужите, а не своему малодушію; о молодости своей позабудьте, она еще предъ вами на долгіе годы; когда будете жить по Божьему, все придетъ къ вамъ вовремя и во всемъ благословитъ Онъ васъ. По совсти, по совсти живите и поступайте. Такъ ли?

— Такъ, такъ, и я буду это помнить и стараться съ собою совладть, сказала Анюта.

И опять крпко он расцловались и посл обда Анюта ухала въ Спасское очень успокоенная и съ тишиной въ своемъ непорочномъ и добромъ сердц.

Цлый мсяцъ жила она въ Спасскомъ безо всякихъ извстій о генерал Завадскомъ и этотъ мсяцъ могъ назваться для нея мсяцемъ испытанія; она ждала извстій изъ Петербурга съ лихорадочнымъ нетерпніемъ, горла желаніемъ начать постройки, чтобъ устроить и содержать въ порядк, чистот и довольств старыхъ старухъ и малолтнихъ дтей многочисленной дворни. Кром этой бды была и другая — у нея не было денегъ; данныя ей пять тысячъ благодаря огромнымъ счетамъ и непредвидннымъ расходамъ исчезли съ быстротой молніи. Она уже взяла вс деньги Маши, а на дняхъ Митя и Ваня должны были отправляться въ Москву и Мит надо было получить свои деньги обратно, чтобъ отправить ихъ; Митя тратилъ слишкомъ много по средствамъ Долинскаго, и это очень озабочивало отца, который прожилъ цлую жизнь на незначительныя средства и боялся всякаго маленькаго долга пуще чумы. Анют хотлось бы облегчить Долинскому содержаніе сыновей въ Москв, а оказывалось, что она вмсто того чтобы помочь имъ забрала у нихъ ихъ послднія деньги. Вотъ тогда-то она пожалла еще больше о своей безпечности и о томъ, что въ продолженіе двухъ мсяцевъ ея деньги переходили съ такою быстротой изъ ея кошелька въ карманъ ея домашнихъ обиралъ.

Въ одно утро, когда она особенно была озабочена, архитекторъ привезъ планы и смту. Подрядчикъ пришелъ и долго говорилъ съ Долинскимъ въ ея присутствіи; окончили тмъ, что все хорошо и условились въ цн. Долинскій уврилъ Анюту, что цна подходящая.

— Такъ какъ же, сказалъ наконецъ подрядчикъ въ заключеніе, — когда строить прикажете? начинать пора; осень, чмъ раньше начнемъ тмъ раньше построимъ. Я бы тотчасъ привезъ и лсу и рабочихъ. Когда прикажете?

Долинскій обратился къ Анют. Минута была ршительная. Если она ршится начинать стройку, ей надо остаться въ Спасскомъ. Этотъ вопросъ давно ее мучилъ. Она его покончила сразу. Въ сущности она ршилась уже въ ту минуту, когда въ послдній разъ говорила съ Ариной Васильевной и прощалась съ ней.

— Какъ же, Анюта, сказалъ Долинскій. — Это твое дло, не мое.

— Подождите минуту, сказала она подрядчику и вышла изъ комнаты взявъ подъ руку папочку.

— Если я останусь въ Спасскомъ, вы останетесь со мною? спросила она.

— Конечно останусь, но если отпуска не дадутъ, я долженъ буду выйти въ отставку и…

— Мы найдемъ другое мсто въ Москв, сказала Маша. — У тетокъ большія связи, он намъ помогутъ.

— Но ты сама не боишься соскучиться? Зима длинная, зимніе вечера еще длинне, я самъ не живалъ никогда зимой въ деревн, ты также.

— Но вдь это одна зима, я надюсь, сказала Анюта; — неужели и вы вс и я такіе пустые люди, что не можемъ прожить спокойно и даже пріятно въ семейномъ кругу одну только зиму. Если будетъ скучно, я знаю, что исполняю долгъ мой, и поврьте, что не была бы въ состояніи веселиться при мысли, что люди мн подвластные холодаютъ въ гнилыхъ и грязныхъ норахъ. Эта мысль отравила бы вс мои удовольствія; я останусь здсь на зиму!

Анюта вошла въ переднюю и сказала подрядчику:

— Начинайте работать хоть завтра.

Когда они сошлись за завтракомъ, Митя не скрывалъ своего неудовольствія.

— Ты была всегда очень экзальтирована, сказалъ онъ, — и всегда строила воздушные замки.

— Я не знаю изъ чего ты это заключилъ?

— Еще въ Калуг, въ дтств ты всегда мечтала о томъ что сдлала бы еслибы была богата, а потомъ какіе ты строила планы для нашей жизни вмст, помнишь?

— Какъ не помнить!

— А потомъ, когда тебя увезли въ Москву, разв ты изо всхъ насъ издалека не сочинила какого-то патріархальнаго, полнаго всякими совершенствами семейства и издали не любила насъ съ какою-то неестественною горячностію и страстiю. Право, я понимаю, что твоя тетка была недовольна, ты точно героиня романа тосковала по насъ какъ по жених тоскуютъ эти героини. Въ сущности, признайся Анюта, вдь ты насъ не знала ухавъ ребенкомъ.

Митя говорилъ съ сильною досадой и эта досада одушевила его — лицо его пылало и онъ потерялъ мру. Все семейство (только отца его не было въ комнат) слушало его со смущеніемъ, а Ваня съ негодованіемъ. Анюта очень разсердилась; она покраснла, но перебирала въ рукахъ носовой платокъ свой, теребила его и недвижимо слушала его.

— Признайся же, вдь ты не могла въ двнадцать лтъ знать какіе мы люди, вдь встртивъ ты могла въ насъ найти другихъ людей, чмъ тхъ какихъ себ представляла издалека!