Чтение онлайн

— Я и нашла одного другаго, сказала Анюта, — это тебя…

Видя, что Агаша перемнилась въ лиц, Анюта тотчасъ прибавила: — но и ты, надюсь, скоро сдлаешься опять такимъ же какимъ я тебя оставила въ К**.

Къ обду пріхалъ Завадскій и вечеромъ просилъ Анюту принять его одного, ибо онъ пріхалъ сообщить ей о длахъ.

Анюта позвала его въ свою круглую гостиную, также какъ папочку и Машу.

— Папочка мой попечитель, а отъ тетушки, прибавила Анюта, — я не имю ни тайнъ, ни длъ о которыхъ бы она не знала, и безъ ея совта ни на что не ршаюсь.

Вс они сли за круглый столъ. Завадскій вынулъ и положилъ на столъ толстый набитый бумагами портфель и началъ говорить. Оказывалось, что генераль Богуславовъ съ великимъ удовольствіемъ сложилъ съ себя званіе попечителя и отдалъ Завадскому вс бумаги по управленію. Он были въ отличномъ канцелярскомъ порядк. Каждая копйка была расписана и тщательно внесена въ соотвтствующую ей графу расходовъ. Ни единой бумажки не было затеряно и вс расходы по воспитанію Анюты при счетахъ Варвары Петровны были приложены. Это воспитаніе богатой сироты оказалось крайне дешевымъ. Оно ограничивалось ея туалетомъ, деньгами, который платили ея гувернантк, няньк и горничной и за уроки ходившимъ къ ней учителямъ. За экипажъ, помщеніе, отопленіе, словомъ за всю матеріальную жизнь не было положено ни полушки.

— Мы живемъ въ своемъ собственномъ дом, мы пьемъ и димъ, намъ не прилично и не слдуетъ заставить нашу внучку платить за это. Нашъ домъ не трактиръ, мы ее приняли къ себ, сказали об старшія тетки Завадскому, когда онъ имъ замтилъ, что въ счетахъ опущены эти расходы.

Анюта обернулась къ Маш.

— Я узнаю тетокъ. Настоящія Богуславовы — полныя чувства собственнаго достоинства и безкорыстія.

— У васъ, окончилъ генералъ Завадской, — за время вашего малолтства накопился большой капиталъ, но и я, какъ генералъ Богуславовъ, не могу вамъ предоставить его прежде вашего совершеннолтія. Я еще не былъ въ вашемъ Уфимскомъ имніи и здсь въ Спасскомъ ничего не осмотрлъ, но я былъ въ вашемъ Пензенскомъ великолпномъ имніи — это по богатству и величин едва ли не больше владній какого-нибудь германскаго владтельнаго принца. Имніе нашелъ я не разореннымъ, но запущеннымъ и порядокъ бумажный далеко лучше порядка въ имніи. Расходы выведены правильно и копйка въ копйку равны приходу, но какъ малы эти доходы, и какъ велики расходы — это вопросъ другой. Надюсь поправить это. Годъ ныншній дйствительно плохой, неурожайный, но при вашемъ богатств прожить можно, какъ дай Богъ всякому, только и я того мннія, что постройку лучше бы отложить; вдь эти флигеля и богадльня и поправка службъ и дома не могутъ стоить меньше двадцати пяти тысячъ.

— По смт двадцать пять тысячъ, сказала Анюта.

— Сумма огромная! я полагаю надо отложить постройку до будущаго года.

— Мы, дядюшка и я, приказали начать стройку, полагая что вы скоро не прідете, а время уходитъ.

— Напрасно, сказалъ Завадскій недовольнымъ голосомъ, — вы, княжна, разсудите сами: покупать домъ въ Москв и думать нельзя по ныншнему году, меблировать его тоже, а нанять приличный домъ, жить въ Москв, вызжать… я слышалъ, что вы будете вызжать и даже принимать… и вмст съ этимъ предпринять постройки, дло трудное. Въ долги входить въ первый же годъ моего управленія я не согласенъ.

— Мы, дядюшка и я, ршились начинать постройки потому, что положили въ виду неурожайнаго года не хать въ Москву, а прожить въ Спасскомъ цлый годъ. Дядюшка такъ добръ, что согласился надзирать за постройками, а живя въ Спасскомъ и соблюдая экономію намъ денегъ много не нужно.

— Это дло совсмъ другое, сказалъ съ удовольствіемъ Завадскій, — это благоразумно и очень достойно съ вашей стороны; вы такъ молоды, что для васъ это большое лишеніе.

— Я не скажу нтъ, отвтила Анюта, — но я желаю устроить сперва Спасское, а потомъ ужь повеселюсь въ волю. Вы, надюсь, переночуете у насъ и быть-можетъ проведете здсь нсколько дней.

— Да, мн необходимо завтра осмотрть Спасское и зайти въ контору. Когда вы проснетесь, я все уже обойду; я человкъ военный, встаю рано.

— А я тоже встаю рано; тетушка пріучила меня къ этому и къ жизни правильной и аккуратной.

— Замчательно умная и чрезвычайно честная ваша тетушка.

— О да, сказала Анюта, чувствуя къ Варвар Петровн большую благодарность за то, какъ она воспитала ее и съ какимъ рдкимъ безкорыстіемъ поступала въ отношеніи къ ней въ продолженіе пяти лтъ ея у нея жизни. Съ укоромъ себ вспомнила Анюта какъ долго негодовала она на тетку за ея строгость, стойкость, непреклонность, какъ долго она не любила ее и не отдавала ей должной справедливости. Теперь она сознавала все, что она для нея сдлала и сколько было въ ней, несмотря на ея сухость и суровость, хорошихъ свойствъ.

— Я ей многимъ, многимъ обязана, сказала Анюта, — и знаю уже и теперь, что буду все больше и больше ее любить и должна всегда быть ей глубоко благодарна.

На другой день до завтрака Завадскiй уже обошелъ все Спасское, былъ на мыз, на конюшн и на скотномъ двор и здилъ верхомъ въ Спасскіе лса, луга и поля. Онъ нашелъ въ лсахъ порубки, поля не слишкомъ хорошо обработанными; хозяйство запущенное какъ и въ Пенз.

— Вы совершенно правы, княжна, вс ваши строенія на мыз одн гнилушки, надо удивляться, какъ до сихъ поръ флигеля эти не завалились, я увренъ, что до нихъ стоить только дотронуться, чтобъ они рухнули, конюшня еще держится, но скотный дворъ изъ рукъ плохъ, а птичный дворъ и чуланъ скотницы и птичницы, потому что это не изба, а чуланъ, такая ужасная смрадная дыра, что гадко смотрть. Я понимаю, что вы настаивали на постройкахъ, далеко ли до бды съ этими развалинами — какъ еще тамъ никого не задавило.

— Если никого не задавило, сказала Анюта серьезно, — то ужь многихъ уморило; пока я была въ Москв, одна изъ старушекъ, бывшая ключница прадда моего, умерла; говорятъ прошлую зиму много дтей умерло отъ горловыхъ болзней.

— Мудренаго нтъ. Вы хотите сохранить оранжереи?

— О да, сказала Анюта.

— Такъ ихъ поправить надо, когда прідетъ архитекторъ, попросите его осмотрть и сдлать смту.

— Мн нужна больница и школа, оранжереи подождутъ; вы видли какіе огромные расходы.

— Справимся, княжна, если вы проживете здсь, съ экономіей, прибавилъ генералъ Завадскій съ удареніемь на слово: экономія, — я вижу, что у васъ здсь большія траты; въ контор я нашелъ огромные счеты за лтніе мсяцы.

— Огромные, сказала Анюта, — но тетушка отличная хозяйка, и мы вмст возьмемся за домашнее хозяйство, но полевое и лсное это не моего ума дло.

— За него я возьмусь. Еще я хотлъ спросить у васъ объ одномъ, я нашелъ вашихъ очень дорогихъ и красивыхъ лошадей въ очень плохомъ состояніи; вашъ кучеръ объяснилъ мн, что вы запретили ему покупать сно.

Анюта покраснла отъ досады.

— Да, я запретила, потому что у насъ есть свое сно, а кучеръ безсовстный человкъ, онъ утверждалъ, что наши лошади не желаютъ сть нашего сна.

— Какъ? спросилъ удивленный Завадскій.

— Такія ужь лошади, сказала Анюта смясь безъ веселости, — что разборчивы и нашего сна не дятъ.

— Какой воръ!

— Я не хочу держать его, сказала Анюта, — прикажите ему отправляться въ другой домъ и искать мста.

— Погодите, княжна, дайте мн найти людей. Управляющій тоже никуда не годится, у скотницы скотина тоже дурно содержана.

— У меня была няня Нмка. Я желала бы ее взять къ себ — она женщина честная и толковая. Она, я думаю, согласится смотрть за птичнымъ и скотнымъ дворами, за порядками въ дом и вести расходы, которые тетушка и я будемъ поврять. И еще вопросъ: могу ли я пригласить къ себ, я хочу сказать, достаточно ли у меня денегъ, чтобы позволить себ на зиму взять учителя рисованія и учителя музыки. Еслибъ я имла ихъ, я бы занялась всю зиму.

— О, что до этого, то не стсняйтесь, это не огромныя суммы. Вотъ покупать домъ, меблировать — дло другое, разорительное въ трудный годъ.