Чтение онлайн

На этом знания Кая об этом мире заканчивались. Он помнил что-то похожее на переход в реальность, помнил множество миров. И не мог вспомнить, чтобы какая-то из последних игр закончилась чьей-либо смертью. Да и играми это назвать было сложно — они почему-то всегда убегали, наслаждались просто новой реальностью и старались исчезнуть из нее сразу, как только на горизонте появлялся Акросс. Кай не понимал. Пожалуй, стоило сказать Хаски, что бесконечные приступы отшибли ему память и надо пояснить кое-какие банальнейшие вещи, которые команда Кая знала и понимала, а сам он — нет.

Хаски позвонил в начале седьмого утра, считал Кая с первого же «Привет».

— Не спал, — понял Хаски. — Опять?

— Снилось что-то, — не стал отпираться Кай.

— Я и говорю, «опять».

— Хаски, — Кай наспех подбирал слова, наконец выдал: — У меня в памяти белые пятна… Объяснишь мне кое-что?

— Что? — напрягся Хаски.

— Почему мы только убегаем от Акросса? Как же игра? В чем тогда ее смысл?

Несколько секунд Хаски молчал, слышен было только шум автострады — похоже, что он стоял на балконе.

— Знаешь что, не надо тебе ничего знать. Все в порядке, Кай. Теперь это такая игра, в салочки.

— Я не маленький, — напомнил Кай.

— Не маленький, — подтвердил Хаски, и Кай понял — он говорил с ним не как с ребенком, а как с больным. — Но поторопись и найди эту чертову дверь. Ты же знаешь, если Акросс нас догонит, я тебя заберу и сбегу, пока он будет разбираться с Гидрой и Дроидом.

— Что? — не понял Кай, и ему показалось, что он ослышался. Но Хаски тяжело вздохнул:

— Ты и это забудешь. Про дверь не забывай только.

* * *

Неприятности начались днем. Кай раскладывал по столу в участке фотографии из папки — жертв в одну сторону, Барса с Тимом в другую, Акросса — отдельно. У Акросса такие же холодные глаза, как в том сне, да и сложно было поверить, что это именно Акросс. В нем проглядывалось что-то от Легиона. Не попытка повторить его, а более настоящее. Это выглядело жутко и, засмотревшись на новую улыбку Акросса, Кай вздронул, когда что-то разбилось.

Поодаль находились двое: репортер и оператор. Камера, дорогая и тяжелая, была разбита до состояния мусора.

— Ты блин совсем рехнулся?! — начал оператор, пока репортер жался к стене. Напротив них стоял Хаски с полицейской дубинкой. Он брезгливо пальцем разобрал пластиковый мусор, выудил из него погнувшуюся карту памяти.

— Тут нельзя снимать, — Хаски сломал пальцами карту.

— А предупредить?!

— От этого зависят жизни людей. Тут улики и вообще, — Хаски было даже как-то лениво что-то сочинять, он отошел за совком и веником. — Кто вас вообще сюда пустил?

Каю пришлось оторваться от фотографий, чтобы подойти и узнать, что происходит, и оператор, до этого только бледневший и заикающийся, переключился на него:

— Мы про вас слышали. Прямо-таки легенда. Знаете, про вас бы сериал снимать! Документальный.

— Ничего вы про него не слышали, — с нажимом возразил Хаски.

— Что случилось? — не понял Кай.

— Они тебя засняли.

— И что? — снова переспросил Кай, и Хаски посмотрел на него возмущенно, но ответил холодно:

— Ничего.

Вмешался третий полицейский:

— Офицер просто нервничает. Говорят, у подозреваемого назначена награда за любую…

— Эй, — тут же снова ощерился Хаски. — Рот закрыл и выпроводил репортеров отсюда. А я узнаю, кто их вообще впустил.

Полицейские вернулись к своим делам, Кай тоже попытался, но Хаски перехватил его за ворот, потащил в сторону туалетов. Там уже, забив на свидетелей, высказал:

— Мы привыкли, что ты у нас «не от мира сего», мы тут как бы все не местные, но если твоя рожа засветится по телевизору, то нас всех переловят, Кай. Тебе ребят-то не жалко? Представляешь, что Тим сделает с ними? С тобой, в конце концов.

У Хаски дрожали руки, дергались губы, он то ли ударить хотел, то ли по голове погладить, как маленького, закончил уже грустно:

— Надо уходить из полиции. Сегодня же пиши заявление, мы слишком рядом с ним все ходим. Сосредоточься на своей задаче, не пытайся его поймать.

— Ты когда-нибудь думал о том, что происходит с миром, когда мы уходим? — спросил даже не этот Кай, а прошлый он. Хаски пожал плечами, развернулся и ушел.

Кай и правда написал заявление. Ворох фотографий так и остался на столе неразобранным.

* * *

Слишком много звонков обрушилось на его номер после ухода, пришлось выключить телефон. Вскоре после этого на пороге квартиры появились взмыленные Хаски и Гидра. Ничего не объясняя, они прошли в комнату, оба упали на диван. Гидра набрала номер и в трубку предупредила:

— Он жив.

Затем сразу сброс. У Кая нервно дернулись губы в попытке улыбнуться.

— Было слишком много звонков…

— Ага, штук пятнадцать от меня, — согласился Хаски, пытаясь отдышаться.

— Еще от меня десять, — предупредила Гидра. — От Дроида все тридцать.

— Нахера мне все это? — проворчал Хаски, подхватил с журнального столика счета и обмахивался ими.

— Ты ведь потребовал, чтобы я ушел, — напомнил Кай. — Потом начались звонки.

— Может, нам стоит его так же как Тима сажать? В клетку и под наручники, — задумчиво предложила Гидра. Кай вздрогнул. Он тут же выключился из разговора, превратился в мебель, в поставленный посреди комнаты торшер.

— Именно поэтому ты и сдохнешь первой, если нас найдут, — пообещал Хаски. — Ты помни, что жалеет тебя Дроид и, как раз, Кай. А ты его предлагаешь в смирительную рубашку.

— Просто это уже не тот Кай… Точнее тот. Но мы все изменились. А он… как не случилось ничего.

— Как интересно, — Хаски поднялся, отошел к кладовке, начал там копаться, пока продолжал: — А давай-ка ему напомним, почему он у нас такой блаженный. Давай ему все расскажем. И покажем. Нам же давно насрать, что он нашим капитаном был, что мы его до последнего защитить пытались. И чем же мы думали-то, а? Сейчас он для нас просто собака-ищейка, да? Кай, дверь! Кай, искать! Ничего, что Кай воспринимает каждый новый мир как реальный, у него же просто кукушка отъехала. Лови.