Чтение онлайн

— Не добивай его.

Хаски хрипел, пригвождённый к земле охотничьим ножом Гранита. Выглядел пёс так, как будто любой следующий вздох будет последним.

* * *

Акросс нашёл Гидру на руинах столовой. На белой ночной рубашке была кровь от разреза через тело, по диагонали. Она лежала лицом вниз. Не похоже, что она страдала или пыталась ползти, но всё же Акросс холодно спросил:

— Кто?

И тогда появился один из слуг, что скрывался до этого в руинах. Молчаливо и покорно протянул Акроссу один из его же мечей, подставил голову. Но Акросс не срубил её.

Так часто получалось после превращения. Как людей пугали своей уродливостью пауки до того, что те торопились размазать их газетой, так обычно те, кто видел Гидру монстром, стремились её убить при возвращении в женское тело. Боялись, что она снова сможет повторить превращение, и не знали, что эта способность действует только один раз.

— Ты же не бросишь её тут? — с надеждой спросил Кай. Перед ним — мёртвая Гидра, зарезанная тем, кто в игре не участвовал. Сзади него Гранит, не церемонясь, тащил на плечах, как добытого волка, Хаски. Сам Кай связан, со сломанной рукой, эта игра точно проиграна.

У Акросса ещё осталась почти половина замка. Даже если крыши в ней дырявые и туда будет проникать дневной свет — есть подземелье. Сыро, грязно, зато достаточно темно, чтобы не бояться солнца. Однако почти утро, небо уже розовело, и Акроссу некогда подбирать и закапывать трупы, а Гранит и так достаточно занят.

— Она враг. Попыталась тебя убить, и сама была убита. Всё логично, — подал голос тот. — И не заставляй меня каждый раз объяснять тебе её смерть. Или забирай её в команду.

— Она не уйдёт, — обернулся к нему Кай, снова собранный. Понимал, что просить бесполезно, и потому храбрился. — Я могу остаться тут и похоронить её и…

— С чего вдруг? — припечатал обернувшийся Акросс, глядя на него сверху вниз. Кай напомнил ему, что да, Гидра никогда не перейдёт в другую команду, она будет защищать своего капитана. Не Акросса. Даже если позвать её в штаб, показать свою комнату, познакомить с Тимом и Барсом — она вернётся и расскажет обо всём Каю, который ничего знать не должен. Ни о прошлой команде, ни о том, куда делся Легион, ни о том, что когда-то Акросс был ещё слабее, чем этот мальчишка. Возможно, поэтому они до сих пор и оставались в этих непонятных недоотношениях. Да и о какой любви может быть речь, если Кай, просто друг, ей дороже?

Кай под его прямым взглядом стал только решительнее, смотрел на него теперь как на фашиста, но так даже лучше. Их противостояние для Акросса не укладывалось в понятие «игры», потому что он, загнав Кая в угол, не мог просто пожать ему руку и пожелать удачи в следующий раз. Есть люди, которых ненавидишь ни за что, и Вега придумала ему именно такого противника. Будь они шахматистами, в конце партии Акросс бы по-детски кидался в Кая «съеденными» пешками.

И всё же, той же ненависти Вега не дала Каю, и шаг за шагом Акросс сам воспитывал это в нём. И сейчас как раз был нужный для этого момент.

— Можешь пожаловаться ей на это в штабе, — прибавил Акросс.

* * *

Вампиры попрятались в подземелье замка, поэтому верхние комнаты с осыпающимся потолком остались Каю под надзором Гранита.

Каморка небольшая, для прислуги, здесь помещалась только кровать, шкаф и маленький столик на одного. Но какая-никакая, а кровать все же была, и на неё можно положить ещё дышащего Хаски. Кай не был уверен, понимал ли тот, что происходит вокруг, или давно уже в агонии, во власти предсмертных кошмаров.

В комнате не было окон, она заперта, и снаружи иногда слышались шаги занятого чем-то ещё кроме их охраны Гранита. Кай закутал Хаски в одеяло, перевязал как мог обрывками простыней и сел на пол рядом, сам не зная, чего ждёт. Возможно, Акросс приказал не добивать Хаски потому, что сейчас тяжёлый хрипящий пёс — гиря на ноге Кая, как у арестанта. Он слышал неровное собачье дыхание, и оно отвлекало его от боли в запястье. Ему казалось, что Хаски больнее. Он вздрогнул от неожиданности, услышав совсем рядом человеческий голос:

— Акросс заставил тебя смотреть на то, как я умираю? Вот же…

— Ты превратился, — констатировал зачем-то Кай, обернувшись. — Повязки не жмут?

— Эй. Я не чувствую боли, — напомнил Хаски и облизнул губы. Он лежал, завернувшись в одеяло до самых ушей, лицо было покрыто испариной, хотя в комнате прохладно и сквозняки.

— Зато Акросс теперь знает, что её чувствую я, — с сожалением сообщил Кай. Хаски, пропустивший этот момент, как и весь тот разговор в столовой, тяжело вздохнул, ойкнул, и снова дышал часто какое-то время, но успокоился, заговорил размеренно:

— Серьёзно, даже я никогда не понимал, почему ты выбрал боль. Мы оба знаем, что ты не мазохист.

— И мы так же оба знаем, что я выбирал не боль, а способность чувствовать мир… И что чувствую я его тоже не полностью. Не так, как Акросс.

— Слышу зависть в твоём голосе. Если бы ты чувствовал так, как Акросс, ты бы больше никогда сюда не сунулся. Насколько реальны ощущения?

— Меньше, чем в половину, — отозвался Кай, глядя перед собой. Он понимал, Хаски тяжело, но тот разговаривал как ни в чём не бывало — не нужно, чтобы Кай видел его страдания. Хватало и того, что Акросс приготовил дальше, не зря же так суетился за дверью Гранит.

— Я бы на твоём месте попытался получить от игр более приятные ощущения. Хотя бы тут перестанешь быть девственником.

Кай, казалось, передумал переживать по поводу того, что Хаски больно, и он умирает.

— Опять ты, — проворчал Кай, Хаски засмеялся — всё же осторожно, чтобы не задеть раны. — Ты это специально?

— Специально что?

— Поддеваешь меня. Чтобы я не сожалел о том, что ты умираешь?

— Нет. Просто решил лишний раз напомнить. Надеюсь, Акросс не подслушивает под дверью, а то у него будет ещё один козырь против тебя.

— Да? Интересно, и как же он сможет его использовать? — прошептал Кай. Тема ему не нравилась, Хаски сейчас оправдывало только его ранение, поэтому тот даже не смеялся, хотя Кай готов был поклясться, что он всё равно улыбался. И, когда молчание затянулось настолько, что Кай почти поверил в наличие у Хаски совести, тот продолжил:

— А мы всё гадали, спишь ты с Королевой или нет.

Кай выругался себе под нос, потом мстительно предложил:

— Давай попробуем тебя добить. Нож у меня отобрали, но есть шкаф. Если уронить на тебя шкаф, то отправишься в штаб дальше обсуждать с Дроидом мою личную жизнь.