Чтение онлайн

— И под каким? — спросила свою собеседницу Виктория.

— Что под каким?

— Под каким именем у Вадима записан мой номер?

Это был контрольный вопрос, Вика знала, как она обозначена в списке контактов Вадима.

— Ох, всего две буквы: «о» и «хэ», — отчитались ей. — А что это значит?

Это означало крах всех надежд, конец счастливой семейной жизни. Задачка сошлась с ответом. Нолик и крестик — их с Вадимом шифр. 0 — обнимаю, X — целую.

— А я — Динь! Как фея, тут такая интересная история… — с какой-то детской хвастливой наивностью поделилась Дина.

«Простота — хуже воровства», — зло подумала Вика и тут же одёрнула себя, там, в приморском городе, тоже обманулись в своём счастье.

Но не такой уж простодушной была Дина, какой хотела казаться. Вика слушала, удивлялась чужой подозрительности, въедливости и находчивости. Самой ей претило рыться в вещах и файлах любимого человека, подбирать пароли, подозревать, ревновать и готовить разоблачение.

Они с Вадимом не регистрировали отношения — сейчас многие не регистрируют. Как-то стыдным казалось просить визита в ЗАГС, печати в паспорте. Росли в одном дворе, знали друг друга с детства, мамы подругами не были, но здоровались. Когда Вадим поступил в областной университет на судовождение, Вика заканчивала школу. Прибыв домой на летние каникулы, Вадим вышел во двор в тельняшке и с гитарой. Для Виктории это была первая огромная настоящая любовь, а любовь подразумевает доверие, она верила ему во всём и всегда. Вадим был добрым, щедрым, весёлым. Хотя почему был, он и сейчас есть, и пусть дальше будет благополучен и здоров. А она сама — была дура доверчивая.

Наверное, это удобно — одна жена в портовом городе, другая — на родине. У них почти нет шанса встретиться.

— Что делать-то будем, Вик? — спросил женский голос из телефона.

— Не знаю, — бросила Вика, прервала разговор, заблокировала номер Дины, а заодно и номер Вадима. Всё, хватит, кончились крестики-нолики.

Она посидела немного и достала из шкафа пакет с мукой. На круглом поле пирога в самой сердцевине распустился шиповник, по краю разбежались резные листья и спящие бутоны. В жаркой духовке пирог должен был набрать пышность, зарумяниться.

Пока чистила яблоки, перебирала изюм, вымешивала тесто, закручивала пластичные его полоски жгутом и улитками, решение пришло само. Первое, что предстояло сделать, — купить новую симку. Как бы там ни было, но она не хочет больше обсуждать Вадима с неизвестной ей Диной. Даже если всё, что рассказала ей то ли первая, то ли вторая жена, правда, не о чем им говорить. А вот с Вадимом объясниться придётся, но не по телефону. Вика посчитала: муж (точно муж?) обещал приехать домой (интересно, он тоже про себя называет их общую съёмную квартиру домом?) в феврале.

— Что-то скрыть к тому времени будет уже сложно, — грустно сказала Вика самой себе и достала из духовки яблочный пирог, переложила его на блюдо, сбрызнула сиропом, накрыла полотенцем, постояла немного у кухонного окна, глядя в морозную ночь. Вьюга выла, словно плакал кто-то тоненько, со всхлипами. Удивительно, за хорошим пластиковым окном обычно не слышно ветра. Показалось? Нет, не показалось. В дальней комнате действительно рыдала дочка.

Вика тихонечко вошла к Кристине, включила ночник, подсела на кровать и обняла своё чадушко.

— Что такое, лапочка? Что случилось?

— Мама, я умру.

Что можно ответить на это неоспоримое утверждение взрослеющей девочки? Все мы когда-нибудь умрём, но разве это ответ.

— Всё будет хорошо, Кристина, солнышко! Мы будем жить долго-долго.

— Долго-долго я не смогу. Я, наверное, завтра умру… — возразила Кристина и созналась — Я оторвала и съела одну ядовитую помидорку, пока ехали.

— Ну, читали же про сливовую косточку*, — не удержалась от упрека Вика.

— Я умру! И в школу больше не пойду, зря только с бабушкой уроки делали! У-у-у!

Кристина снова завыла, обречённо готовясь к неизбежным последствиям необдуманного поступка. Виктория поспешила её успокоить:

— Нет, от одной маленькой помидорки, ничего не будет, — не удержалась и ехидно добавила, — в понедельник в школу.

Девочка облегченно вздохнула, вытерла лицо углом одеяла, повела носом и совсем другим тоном заметила:

— Пахнет вкусно. Ты пироги пекла?

— Пекла, — не стала отпираться Вика.

— Пойдём пить чай с пирогами.

Дочка не спрашивала, она утверждала. Да и какие могут быть вопросы в таком деле, как ночное чаепитие.

_________________________

*«Косточка» — рассказ Л. Н. Толстого о правде и лжи, мне он кажется сомнительным в плане воспитательной ценности для детей, но взрослым есть над чем подумать.

Олег пришёл домой с дежурства в половине девятого утра. Была суббота, и он на законных основаниях рассчитывал, что семья всем составом встретит его весёлым визгом, горячим чаем и блинами, на худой конец, бутербродами с колбасой. Но его девочки открыли дверь тихо и встали перед ним насквозь виноватые с подозрительно покрасневшими глазами. Сын же держался чуть в стороне, был суров и собран, словно ему предстоял бой со смертельным врагом.

— Что? — без предисловий потребовал глава семьи.

Наташа хлюпнула носом:

— На нашу Лидочку заявление в полицию написали.

— Заявление? — с улыбкой переспросил Олег, повода для волнений и экстренных мер не наблюдалось: все целы, руки-ноги на месте, синяков и тех не видно. Ну что там может быть в заявлении на трёхлетнего ребёнка, так, ерунда какая-нибудь.

— Она опять кусалась! — сообщила Наташа тоном, каким обычно сознаются в убийстве.

Эта особенность характера любимой дочери не была для Олега новостью. Девочка с рождения была очень эмоциональной. Знакомый невропатолог объяснил Олегу, что «незначительные отклонения поведенческих реакций ребёнка» с возрастом пройдут. Коллеге хотелось верить. Поэтому Олег очередной раз отмахнулся:

— Ну, кусалась, с кем не бывает.

Но жена благодушного настроя не разделяла и продолжала сбивчиво рассказывать о том, что в семью пришла беда. Олегу история виделась смешной. Лидочка временно гостила в группе старшего брата. Вчера она поссорилась с каким-то мальчишкой. Неизвестно, что делал и говорил парень, но Лидочка прыгнула на него, как разозлённая кошка, и укусила за щёку. Воспитатели пресекли, утихомирили, в «травме» пострадавшего раскрасили зелёнкой. На этом, по мнению Олега, тему следовало закрыть. Но у мальчишки оказалась бабушка с синдромом наседки, подняла шум, сходила с ребёнком сначала к хирургу, обрабатывавшему укус, а потом, вытребовав справку, в полицию.

— Рано утром приходил полицейский, сказал: раз заявление написано, они должны прореагировать и поставить несовершеннолетнюю на учёт.

— Несовершеннолетняя это наша Лида что ли?

Наташа развела руками. Действительно, восемнадцати дочери ещё нет, следовательно, несовершеннолетняя.

— Всё! — пресёк дальнейшие разговоры Олег, — на голодный желудок я с такими новостями не справлюсь, пошли на кухню.

За завтраком пошло как-то проще, что ли. На неделе родителей правонарушительницы ждали в городском отделе по делам несовершеннолетних, а пока впереди были выходные и, по мнению Олега, все неприятные разговоры следовало отложить, ничего с пометкой Cito! на горизонте не маячило. Олег решил, что в понедельник он свободен и сам сходит и обследует всех сотрудников «отдела по делам», возможно, выпишет кое-кому галоперидола.