Чтение онлайн

— Ох, извини!

Он махнул рукой, даруя заключённому свободу.

— Как там наши подопечные? — поинтересовался я. — Много успели наработать, пока я тут травмировал свой несчастный мозг многочисленными новыми знаниями?

Ари заметно оживился:

— Да, там всё хорошо, они подсчитали, что уцелело, что пострадало, похоронили павших. У них и новые детки уже родились.

— Ну, за этим дело никогда не станет, хотя процесс зачатия мне нравится гораздо больше чем его конечный результат.

Вспомнив объятия Сирень, наши стоны, жар соединения, я поспешил ликвидировать уличающие запахи — совсем об этом забыл. Впрочем, у светлых клювы не слишком хорошо заточены, и с трудом различают простые животные ароматы. Всё бы им розочки, да фиалочки обонять, а у моего цветка совсем иной букет, такой сочный, что при одном воспоминании сладко потяжелело внизу живота.

— Прогуляемся? — предложил я светлому чтобы отвлечься.

— В лагере переселенцев сейчас ночь.

— Я вижу в темноте.

Он вздохнул.

— Они отдыхают, но ты прав, мне тоже не терпится приступить к делу!

Похвальный энтузиазм, хотя я себе уже нашёл вроде бы неплохое занятие, которому готов отдаваться душой и телом. Особенно телом.

— А какова будет моя задача в нашей, как бы это выразиться, миссии? Ты говорил, что мне назначена роль дьявола, это много работы? В чём заключается функция данного существа?

— Сбивать людей с пути истинного, — сказал светлый, внимательно на меня глядя.

— О, с этим я справлюсь! — ответил, стараясь не демонстрировать излишнее воодушевление.

Собственно говоря, уже начал, поскольку вдовам по протоколу надлежит скорбеть, а не заваливать в кусты случайно проходящего мимо предутреннего. Или это я первый начал? Хотя я дьявол, мне можно.

— Думаю, что желательно поменять концепцию! — тут же заявил светлый. — Новый мир, новые верования. Пусть их поддерживающие структуры будет исключительно позитивными.

Так и рвёт сладкий кус прямо из рук, я уже и радением загорелся, потому спросил оскорблённо:

— То есть, меня ты наказывать берёшься, а их нет?

— Они не прогуливали занятия, потому сюда и добрались, — огрызнулся он.

— Ари, — возразил я, — тот факт, что все мы здесь зависли, ещё не гарантия праведности каждой из сторон. Я бы даже заметил, что наоборот — верный признак грядущих неприятностей.

— С чего ты взял?

— Этой самой чую, которую стесняюсь упоминать в твоём присутствии, потому давай упростим наши концепции, охмурим будущее население и свалим, пока нас не запрягли в ещё большее зло.

— В чём-то ты прав, — неохотно признал он, и мы отправились на работу.

Светлый, пока я погрязал в науках, нашёл отличное место для наблюдений: недалеко от лагеря, с хорошим обзором и в то же время такое, куда подопечные, скорее всего, не сунутся. Могучее раскидистое дерево дарило тень и защиту от стихий, предоставляло в качестве кресел уютные узлы корней и росло над обрывом.

Мы разместились, намереваясь дожидаться утра, но у переселенцев царило оживление, плохо совместимое с их привязанными к суточному циклу привычками. Я настроил зрение так, чтобы оказаться рядом, слух усилил тоже. Наши расы хорошо владеют этим искусством, хотя пользуются и нечасто, потому что, отправляясь вот так, в отдалённые пространства, остаёшься беззащитным в точке истинного нахождения. Не то чтобы это опасно, максимум, что можно подстроить — это какую-нибудь гадость, но никому ведь не хочется обнаружить потом себя с разрисованной рожей или репьями в волосах. Со мной однажды так поступили, к счастью, ещё в том возрасте, когда драка считалась детской забавой и не влекла серьёзных последствий. Отомстил я качественно.

Сонные люди бродили в своём безалаберном пространстве, переговаривались. Я быстро понял, что они намерены расчистить место для какой-то срочной надобности.

На том участке долины, куда рухнул корабль, прежде рос лес, часть его уцелела при посадке, часть превратилась в хлам и лом, да ещё люди повытаскивали кучу вещей, пытаясь как-то с ними разобраться. Беспорядок и теснота вокруг буквально поражали воображение, так что задача представлялась мне нелёгкой.

Я увидел Сирень среди тех, кто отдавал распоряжения, а не работал руками. Выражение её лица, растерянное и усталое, беспомощный жест, каким она поправила волосы — всё говорило о том, что происходит что-то неожиданное и ей неприятное.

Разумеется, ничего серьёзного у меня не могло быть со смертной женщиной, но внутри проснулась тревога и отчётливое стремление защитить подругу от всех грозящих ей бед.

Я легонько коснулся её пальцев, и она почувствовала! Вздрогнула, прижала ладонь к груди, торопливо огляделась. Щёки подбородок и даже лоб вспыхнули таким мучительным пунцовым румянцем, что я возгордился. Впрочем, как тут же выяснилось, напрасно. Жгли мою подругу не радостные воспоминания, а стыд. Послушав разговоры, я вернулся к напарнику.

— Ничего себе события развиваются! Помнишь тот кусок, что отвалился от корабля во время посадки? Там, оказывается, кучковалось всё их руководство. Они не только уцелели, но и имеют летающую машину, на которой собираются прибыть в общий лагерь. А мы и не проследили за обломком, благодушно решив, что он сгорит в плотных слоях атмосферы.

Аргус, как видно, уже обзавёлся той же самой информацией, но выслушал терпеливо, а потом и вывод сделал, поразивший меня несветлым цинизмом:

— Похоже этот модуль не отвалился, а отстрелился от целого, чтобы не погибнуть вместе с ним.

Да, звучало до ужаса убедительно. Жить, конечно, все хотят, но генералы, бросающие свою армию в пылу сражения, симпатии и доверия не внушали. Мощный двигатель этого модуля мог притормозить всю махину. Никто теперь не скажет, помогло бы это с посадкой без божьей ладони моего светлого приятеля или нет, но сомнения-то останутся. Не у людей — у нас двоих, а мы ведь всегда можем поделиться сведениями.

— Любопытно, — сказал Аргус.

— Что именно?

— Понимаешь, в том модуле собрались руководители проекта, потому что он самый мощный и защищённый. То есть даже дети и беременные женщины — главное достояние будущей колонии и то обошлись меньшими предосторожностями. Эти господа над всеми пуще глаза берегли свои жизни и преуспели в этом, но пока не установилась связь, и в лагере не знали, что они целы, только сели в стороне, там никто и не переживал об их отсутствии, ну кроме гипотетических вдов.

Да и те не все, как мне было доподлинно известно. Я не перебивал коллегу, хотя уже понял его мысль, полагал, что ему полезно высказываться вслух и получать одобрение своих умозаключений. Он делился со мной знаниями и придумал увлекательную игру в наказания, я решил при случае отвесить в благодарность того, чего так не хватало светлому: уверенности в себе за пределами информационной сферы.

— Жизнь сразу пошла своим чередом, — продолжал Аргус, всё больше увлекаясь, поскольку я его внимательно слушал. — Один из капитанов взял на себя руководство и ему охотно подчинились потому что распоряжения он отдавал дельные и трудился при этом наравне со всеми. Я так обрадовался дружной работе человеческого коллектива, единению и энтузиазму, а теперь здоровый ритм дал сбой.