Чтение онлайн

Именно эту мысль донесла до нашего сознания Дилси, перемежая разумные слова таким количеством бранных, что я поморщилась. Ругаться в рубке запрещалось, но сегодня наступил день вседозволенности, и я ничего не сказала в осуждение.

— Лан, свяжись с отсеками, — попросила я. — Если внутреннее вещание ещё живо, а не сдохло, как ему бы полагалось при таком исключительном случае.

— Да что ему сделается? — бодро отозвалась Ланка. — Сейчас наладим. Сбой произошёл в момент этого странного толчка на пороге околопланетной сферы. Должно быть сильные электромагнитные излучения, вот нас и тормознуло в полях.

Как всё просто объяснялось, а так не бывает, но я не отказывалась от надежды на благоприятный вариант. Сложности обещали начаться потом. Вместо чуда спешил неизбежный порядок вещей.

Как по манию пилота-связиста эфир действительно начал оживать. Последовали доклады, растерянные, отчасти бестолковые и многословные, но отнюдь не панические. Едва веря своим ушам, я вскоре убедилась, что модуль уцелел полностью. Нет, разрушений, конечно, произошло немало, иная техника при отсутствии внешних повреждений просто не подавала признаков жизни, но главное достояние ковчега: беременные женщины, матери с младенцами — уцелели все. Я уже слышала за рамками докладывающих голосов неуверенный смех.

Всё же мы добрались до цели. Кое-кто сомневался в успехе, ещё когда начинался путь, иные в последние минуты непредвиденной посадки, но все обманулись. Как сложится на чужой планете наша жизнь, пока никто не знал, но ясным стало, что теперь она будет.

С другими модулями связь так и не установили, но повода для отчаяния я не видела. Если ковчег развалился на составные части в последний момент, когда брюхо касалось земли, не было оснований полагать, что судьба менее милостиво обошлась с нашими товарищами по путешествию. Корпуса остынут, потом проверим, намертво ли заварило входные люки, но и в этом случае освободиться мы сумеем. Многослойные стенки модуля монтировались так, чтобы послужить строительным материалом будущего поселения, создавали их с запасом и наделяли многими хитростями.

— Дилси, принимай вахту. Я пройдусь по судну.

Пока я ещё капитан своей части корабля и надо воспользоваться этим моментом и проверить лично благополучие пассажиров, приободрить их, если понадобится.

Я уверенной походкой вышла из рубки, но сразу за дверью, которую не заклинило и то хорошо, прислонилась к стенке, едва не сползла по ней на пол и позволила себе постоять с закрытыми глазами, пережидая дрожь отгремевшего страха, гоня из организма вредные отголоски волнения.

Плохо быть женщиной в нашей вселенной. Мужик расклейся — ему бы никто слова не сказал: трудности, опасности, мол бывает, а женщине сразу прилетит упрёк: чего от бабы ждать? Баба она и есть баба, существо несовершенное и слезливое. Опять же прояви бойцовский характер и мужество — тут же назовут парнем в юбке, кто осудительно, кто с завистью, но никогда это не прозвучит комплиментом. Вот и не знаешь, как себя правильно вести, чтобы отвяли вообще. Тайны социального безумия.

Поворчала сама с собой — уже полгечало. Отпустила тонко до звона натянутая жила ответственности. Спина ощущала жар что, наполнив модуль, никак не хотел уходить, но мне нравилось тепло корабля, словно к родному человеку прислонился.

Камеры я ставила сама, так что знала, где глухие зоны, могла себе позволить расслабиться хоть на минутку. Плакать, истерики закатывать не тянуло, нет, единственно хотелось побыть немного в одиночестве.

Странно, но о муже я вспомнила только сейчас. Причём лениво так, отстранённо: жив он там, благополучен? Если наша секция села уверенно, нет оснований беспокоиться о других. До последнего мгновения я ощущала цельность корабля, слышала голоса коллег и верила, что остальные поселенцы тоже спаслись. Неведомое силовое поле приняло нас на свою упругую спину — всех без исключения.

Сразу закопошилась на краю сознания деловая мысль о том, не помешает ли этот энергетический слой стартовать? Не теперь, конечно, в отдалённом будущем. Построив свою цивилизацию, заходим мы однажды вновь за грань горизонта. Несомненно, только ничего кроме грусти в душе не пробудилось. Никогда уже мне не подняться в пустое звёздное небо. Все силы переселенцев уйдут на обустройство нового мира, и нескоро после не вполне плановой посадки наша промышленность вновь разовьётся до космических кораблей. Люди пришли на эту планету жить, а не витать в облаках. Так что приступим.

По-хорошему следовало запустить анализаторы окружающей среды, проверить её на приветливость и вредность, но все попытки Ланы сделать это не удались, и я решила отложить контроль на будущее. Данные предварительной разведки нам благоприятствовали, вряд ли снаружи ждёт особая пакость. Будь планета непригодна для жизни, мы бы сюда не прилетели.

Первым делом я спустилась в ясли, но, как и следовало ожидать, малыши перенесли испытание лучше взрослых. Большинство ребят проворный персонал успел поместить в специальные посадочные капсулы, но и остальные чувствовали себя нормально, если конечно можно счесть приемлемым этот рёв, шум и гам, но сотрудницы заверили, что у них всё в порядке.

Своих детей у меня не было, так что пришлось положиться на мнение специалистов и с облегчением закрыть дверь в отсек. Беременные — ещё одна головная боль. Многие переселенцы выступали против того, чтобы заводить детей в дороге, но полёт продолжался несколько лет, и естественный порядок вещей одержал верх. В конце концов, мы стремились в новый мир, чтобы сделать его своим, и почему следовало ждать конца путешествия тем, кто любил друг друга и мечтал продолжить себя в потомках?

Так у нас появились детки, которых иногда называли подорожниками, а вскоре должен был увидеть свет и первый ребёнок, рождённый на нашей теперь планете.

Едва отворив дверь в отсек, я поняла, что он уже на подходе. Вопль едва не сбил с ног, раздавался он из стерильного бокса, где вступало в жизнь всё юное поколение ковчега.

У следящих мониторов толпились пузатые женщины, которым не следовало бы покидать свои места, но я не стала ругаться. Внутри аквариума разыгрывалось действие, которое вскоре предстояло пережить каждой их этих новопоселенок. На специальном столе лежала белобрысая хохотушка Варвара, а рядом деловито без суеты распоряжались акушерка и врач. Таис увещевала спокойно, не повышая голоса и теперь, когда вопль стих, её слова достигали не только роженицы, но и нас, зрительниц:

— Ну и что ты кричишь? Хочешь сделать вид, что в непростой истории человечества рожаешь ты первая, а прочие готовыми с конвейера сходили? Поверь, дорогая, ничего у тебя не получится: аудитория неподходящая, там вон девчонки слушают тебя и пугаются, поскольку им тоже вскоре предстоит освобождаться от бремени.

— А они смотрят?

Варька быстро огляделась и обнаружив портал, показала нам язык.

— Вот и умница, — продолжала Таис, ободряюще улыбаясь. — Видишь, ничего сложного, зачем вопила?

— Так больно же!

— Всем больно бывает, да и не такое страшное это дело, естественное, можно сказать. Накрутите себя, глупые девчонки, а потом кричите, как будто с вас начался мир. Мамки ваши тоже рожали, справились же.

Варвара притихла, слушая, женщины заволновались, негромко о чём-то переговариваясь. Тема была не то чтобы запретная, скорее грустная. Большинство людей, отобранных для проекта, были сиротами, многие не ведали и не помнили своих родителей, а те, у кого по случаю мамы и папы остались живы знали, что никогда их больше не увидят.