Чтение онлайн

Я прекрасно сознавала, что от голода, холода и регулярных «прострелов» в области копчика мне лезет в голову разнокалиберная чушь, но при этом особо не пыталась противиться стремительному помешательству. Попробуй тут сохрани здравый ум и твердую память, если даже сам дьявол отказался предоставлять нам постоянный вид на жительство в преисподней, вроде как, а не жирно ли вам, уважаемые? Ни за что, ни про что уничтожили пассажирский самолет, и хотите на всем готовеньком устроиться, вот уж нет, у нас в аду и так яблоку негде упасть, а в Геенну Огненную такая очередина скопилась, что скоро придется предварительную запись вводить! Не скажу, что я прямо-таки горела желанием подвергнуться адским мукам, но жестоко страдать от неопределенности своего нынешнего статуса мне тоже не очень нравилось: тут уж, как говорится, умерла так умерла, а то ни нашим, ни вашим…Не хотелось бы, конечно, богохульствовать, но, если мы стали свидетелями истинного чуда господня, то не мешало бы уже материализоваться поблизости какому-нибудь крылатому посланнику небес и провести краткий брифинг касательно возложенной на нас миссии.

–Посмотри направо, видишь? – за неимением свободных рук Урмас указал мне направление поворотом головы, и я уже вознамерилась было пасть ниц перед внявшим моим немым мольбам небожителем, однако, второй пилот акцентировал мое внимание на банальный подъемник, – это Мендзыгуже. В сам город мы не пойдем, спустимся чуть дальше, там, где начинается лес. Если не будем сбавлять темпа, то минут через сорок мы выйдем на агропоселение. Надеюсь, со дня марафона ты не потеряла спортивной формы?

–Сейчас как раз и проверим, – с вызовом поведала я, – вот только не хотелось бы замертво рухнуть на финишной черте, высунув язык.

–Тогда меньше разговаривай, и дыши носом, – порекомендовал Урмас и издевательски отметил, – что-то для покойника ты слишком боишься смерти…Согласись, так не должно быть. Самосохранение – это базовый инстинкт, но на том свете человеку уже без надобности волноваться за свою жизнь, но страх умереть в тебе силен, как никогда, ведь так?

– Меньше разговаривай и дыши носом, – в унисон огрызнулась я, – а то в случае чего, я однозначно, выберу самописец, он хотя бы весит поменьше.

Как ни странно, второй пилот даже не попытался оспорить мои слова, и не будь мы всего лишь двумя призрачными существами, скитающимися в поисках убежища, я бы непременно засчитала Урмасу моральное поражение, но в нашем незавидном положении у меня не возникло даже мысли протрубить победу. Доковылять бы уже до этого агропоселения, а там, хоть трава не расти: обессиленно упаду навзничь и вручу себя воле провидения.

Резкое ухудшение погоды значительно спутало карты местным лыжникам, и бесчисленные горные трассы массово опустели, но объекты сопутствующей инфраструктуры по мере приближения к лесному массиву попадались практически на каждом шагу. Яркие цветные флажки, элементы разметки и ограждения, знаки с указанием расстояния и направления красноречиво свидетельствовали о том, что маршрут пользовался большой популярностью в туристических кругах и нам здорово повезло избежать столкновения с приверженцами горнолыжного отдыха. И всё бы ничего, но просветление в небе оказалось кратким затишьем перед бурей: снегопад возобновился, ветер поднял в воздух воронки из снежной пыли, и я с ужасом осознала, что не чувствую пальцев рук. Из багрово-красных безнадежно замерзшие кисти стали пугающе белыми, я в панике огляделась вокруг и не увидела ничего, кроме снеговых завихрений и плотно обступивших нас деревьев. Проходящие через лес трассу напрочь замело, мои обутые в легкие туфли ноги по щиколотку утопали в снегу, на глазах выступили слезы, и в тот момент, когда я уже смирилась со своей горькой участью и приготовилась разжать отчаянно стискивающие заиндевевший плед пальцы, Урмас, как вкопанный, застыл на месте.

– Пришли! – перекрикивая шум ветра, сообщил он, – опускай «ящик» и постой пока здесь. Я скоро вернусь.

–За «ящиком» или за мной? – машинально съязвила я, но второй пилот вновь воздержался от ответной реакции, и молча растворился за сплошной стеной снега. Что ж у них тут, в Польше, за погодные аномалии такие? Как-то чересчур сурово для Европы, особенно весной, пусть даже и ранней. Разве что высокогорная местность диктует свои условия…И вообще, куда черт побери, девался Урмас? Ох, не зря я недобрым словом Ивана Сусанина недавно поминала: «не видно ни зги» – это точно про мой случай сказано! И ведь что самое обидное – по большому счету второй пилот был безоговорочно прав насчет инстинкта самосохранения, и, если над нами действительно простерлась божья длань, будет нелепо и глупо превратиться с сосульку, так и не постигнув тайного замысла высших сил.

–Европа есть Европа, – вынырнул из снежной пелены Урмас, -у нас такие смешные замки никто бы даже не сарай не повесил. Всё нормально, бери CVR!

–Я не могу,– призналась я, – у меня пальцы толком не гнутся.

–Ничего, три метра уж как-нибудь волоком дотащим, – успокоил меня второй пилот, – ты идти в состоянии?

–А куда я денусь? – резонно вопросила я, – ты свои приоритеты четко расставил, рисковать не буду.

–Вот и хорошо, – одобрительно кивнул Урмас, – наш марафон близок к завершению, не смей упасть на финише!

Очертания одноэтажного строения с треугольной крышей символом надежды выплыли из непроглядной тьмы, я увидела открытую нараспашку дверь и в необъяснимом приливе энергии я отчаянно рванула вперед, чем изрядно порадовала Урмаса, не меньше моего жаждавшего поскорее укрыться от снега и ветра. Можно сказать, в одиночку, я втянула плед с речевым самописцем внутрь, и как только второй пилот захлопнул за нами дверь, рухнула на пол. Первые несколько минут я неподвижно лежала на спине и пустым взглядом таращилась в потолок, не в силах поверить, что «переход Суворова через Альпы» наконец-то закончился, у меня появилась долгожданная возможность перевести дух. Потом начали оживать пальцы, и навязчивые покалывания в озябших подушечках вывели меня из оцепенения. Мокрые ноги также не замедлили напомнить о себе целой гаммой неприятных ощущений, я приняла сидячее положение, обхватила колени руками, в упор взглянула на привалившегося к стене Урмаса.

Видок у второго пилота был, честно говоря, еще тот. Урмас Лахт сегодняшнего образца кардинально отличался от рафинированно-идеального образа, взлелеянного в моих любовных грезах. До этого дня мы с Урмасом пересекались исключительно по служебным обстоятельствам, если не брать в расчет, корпоративного забега, куда я затесалась ради гипотетического шанса сблизиться с предметом своего обожания, и каждый раз второй пилот выглядел безупречно, даже пропитанная потом майка удачно подчеркивала мышечный рельеф спортивной фигуры. А уж в летной форме Урмас Лахт и вовсе сражал мое ретивое сердце наповал: я провожала его влюбленным взглядом и не могла отвести глаз даже после того, как он давно скрылся из вида. С формальной точки зрения Урмаса нельзя было назвать эталоном мужской красоты: слишком глубоко посаженные глаза блеклого серо-зеленого оттенка, слегка вьющиеся волосы с характерным для прибалтов рыжеватым отливом, удлинённый овал узкого, худощавого лица, тонкие губы, придающие их обладателю несколько надменное выражение – я любила в нем всё, все его черты казались мне прекрасными и родными, и я никак не понимала, почему та же Леська считает внешность второго пилота заурядной и невыразительной. Сейчас Урмас был измотан и опустошен, его глаза запали еще глубже и как будто провалились в две бездонные впадины, нос и скулы заострились, а влажные волосы отдельными прядями прилипли ко лбу – тут же поневоле поверишь, что этот человек восстал из ада. Наверняка и моей физиономией запросто можно было детей пугать, и в целом мы с Урмасом составляли достаточно гармоничную пару: еле живые, изможденные и на последнем издыхании цепляющиеся за свои никчемные жизни.

–Ты тут осмотрись, а я поищу распределительный щиток, вдруг удастся включить электричество, – голос у второго пилота тоже звучал под стать внешнему облику. Севший, глухой, отрешенный, он словно доносился из могилы, и от этих загробных интонаций меня пробрал мороз по коже. Да что же чертовщина с нами обоими происходит?

Я последовательно сняла обе туфли, дождалась, пока Урмас исчезнет за дверью, и с наслаждением стянула капроновые колготки. В домике было холодно и неуютно, но по сравнению с бушующей снаружи метелью, наше спасительное убежище казалось настоящим очагом комфорта. Ступая босыми ногами по деревянным половицам, я обошла весь дом, состоящий из двух крохотных комнатушек, первая из которых представляла собой совмещенную с гостиной кухню, а вторая, видимо, служила спальней, и вполне современного санузла с душевой кабиной. Мебели в домике присутствовало по минимуму, зато имелся маленький телевизор, микроволновка и прочая мелкая бытовая техника, в отечественных реалиях давно перекочевавшая бы к предприимчивым воришкам, а здесь преспокойно стоящая на своих законных местах в терпеливом ожидании хозяев. Спрятанный в углу обогреватель я заметила скорее по наитию, и когда запорошенный снегом Урмас, вновь появился на пороге, мы с ним поняли друг-друга без слов. Жизненно важный электроприбор был моментально включен в розетку и уже через несколько минут мы сидели вокруг него на корточках и тщетно пытались отогреться. Понемногу сотрясающий меня озноб отступил, зато с недвусмысленным урчанием взбунтовался желудок, и я в слабой надежде на удачу принялась поэтапно обшаривать шкафы на предмет чего-нибудь съестного. В то мгновение, когда мой голодный взгляд цепко узрел на дальней полке забытые предыдущими обитателями гостевого дома банки с консервами, я чуть было не завопила от радости и внезапно поймала себя на мысли, что с нами творится нечто странное. Если мы мертвы, еда по идее не должна интересовать нас вовсе, так что-либо мы вот-вот превратимся в кровожадных зомби, и покончив с консервами, отправимся пожирать несчастных жителей окрестных городов, либо чаша сия нас успешно минула, и зверский аппетит всего лишь подтверждает нашу принадлежность к миру живых.

ГЛАВА XIII

В одном из кухонных ящиков Урмас практически сразу обнаружил полноценный набор столовых приборов, и уже через минуту уверенно отрывал ножом консервные банки. В помещении заметно потеплело, второй пилот избавился от кителя, а я от жакета, и окружающая нас обстановка вдруг показалась мне на удивление домашней. Я вскипятила воду, заварила чайные пакетики и окончательно разомлела в сытой истоме. Накопленная усталость вылилась в какое-то отрешенное безразличие ко всему происходящему, хотелось лишь доплестись до кровати и уснуть без задних ног, но если измочаленный непрерывными нервотрепками организм настойчиво требовал отдыха, то недремлющая интуиция, наоборот, яростно противилась моему погружению в расслабленное состояние. Шестое чувство отчаянно пыталось достучаться до моего засыпающего разума, и сколько бы я не отмахивалась от витающего надо мной сонма нехороших предчувствий, в укромных уголках подсознания росла и ширилась необъяснимая тревога. Впрочем, почему необъяснимая? Вон он, сидел, источник всех моих страхов, задумчиво отхлебывал из кружки горячий чай и будто намеренно не удостаивал меня ни словом, ни взглядом. Мысли Урмаса явно пребывали в совершенно иной плоскости, и я невольно испытала крайнюю степень изумления, когда он внезапно поделился со мной своими дальнейшими планами.

–На улице я видел лопату для расчистки снега, – неожиданно сообщил второй пилот, – мы должны закопать CVR. Сомнительно, что без специального оборудования мне удастся вынуть из него модуль памяти, но я все равно попробую это сделать. В любом случае, «ящик» нужно зарыть как можно глубже.

–Мне тоже обязательно участвовать в этом беспределе? – хмуро уточнила я, -или ты будешь столь милосерден, что освободишь меня от необходимости заключать сделку с совестью?

–Пожалуй, сейчас настало самое время проявить гуманизм, – со злой издевкой в голосе согласился Урмас, – думаю, я справлюсь без твоей помощи. Но потом ты еще не раз скажешь мне спасибо. Я пошел решать нашу общую проблему, а ты пока включи телевизор, посмотри, как наш «Арбуз» попал в топ мировой ленты новостей!