Чтение онлайн

– Отлично. Сегодня я уже поужинал, если вы не против, то я хочу лечь сейчас.

– Вон там - душ. Вот ваше полотенце. Мужского халата у меня нет. Сигареты не найдется?..
– спросила Хельга.

Боксон протянул ей пачку "Лаки Страйк".

– Мы не помешаем вашему ребенку?
– спросил он.

– Нет, он спокойный мальчик, спит крепко...

Скользнув к Боксону под одеяло, Хельга прошептала: "я не целуюсь в губы", и потом, в оргазме, её тело содрогалось судорогой наслаждения, и её зубы впились Боксону в плечо, так она старалась сдержать крик, и эта неожиданная боль продлила ему остроту блаженства. Потом они молча курили, красными огоньками сигарет освещая комнату, и Боксон почувствовал, как спадает с него груз напряжения последних дней, как становится легко и спокойно, он потушил свою сигарету, и начал целовать грудь женщины, шепотом повторяя: "спасибо тебе, Хельга", она улыбнулась и сказала:

– Жаль, что ты ненадолго...

6

Вечером следующего дня посланный на разведку в отель "Брюгге" старый автомеханик Филипп Лендгарт, тесть Баума, выложил на клеенку стола два ключа, с ощущением собственной значимости наполнил свой стакан из новой, принесенной Боксоном бутылки все того же "Джонни Уокера", и начал рассказывать:

– Отель так себе, в пятидесятом мы с женой ездили в Антверпен, так там мы выбрали себе намного лучше. Постояльцы в этом "Брюгге", в основном, разные провинциалы, коммивояжеры, из иностранцев - какие-то мелкие коммерсанты и туристы. В камере хранения два вида сейфов - большие и маленькие. Больших двенадцать штук, маленьких, на другой стене - двадцать восемь. Я-то сначала арендовал маленький, положил туда пакет, потом говорю, мол, надо бы чемодан на хранение сдать, мне говорят, пожалуйста, я и один большой занял. Замков в каждом сейфе два, ключ от одного у меня, от другого - у старшего портье, если надо сейф открыть, то вместе идем в камеру хранения, я открываю свой замок, он - свой. Кроме старшего портье, никто входить в камеру хранения не имеет права. Если я свой ключ потеряю, то сейф откроют запасным, запасные ключи хранятся у главного управляющего...

– Почему такие строгие порядки, как в банке?
– поинтересовался Боксон. Первый раз о таком слышу...

– Коммерсанты, клиенты отеля, постоянно в разъездах по стране, свои вещи и ценности оставляют не в номерах, а в сейфах! Туристов тоже возят на экскурсии, не будут же они все свои деньги с собой таскать. Да и вообще - не такая уж это и редкость...

– Что про охрану отеля?

– В охране отеля пара крепких парней, отставные полицейские, один постоянно ходит по коридорам, другой всегда сидит внизу в холле. Пиджаки у них не оттопыриваются, но оружие наверняка есть, какие-нибудь маленькие пистолеты. Из маленького пистолета человека завалить запросто, я знаю случай, в сорок третьем году один парень из Сопротивления ухлопал немецкого майора из дамского револьверчика двадцать второго калибра, я тогда в облаве чуть в заложники не попал... Потом того парня в жандармерии расстреляли... Ага, значит, два дня назад напротив отеля уселся чистильщик обуви, мальчищка-араб, а на углу квартала стоит такой зеленый "пежо" с двумя арабами. Кого-то пасут, не иначе... Уборщицей в отеле работает одна моя знакомая, мы вместе с её мужем в начале войны в Дюнкерке с разбитых машин запчасти снимали, союзники тогда много техники бросили, покрышки на рынке хорошо шли, ремни приводные, прочая резина... Приятель-то мой лет десять, как от рака легких сгинул, курил, конечно, все больше покрепче, французские, "Житан", а жена, значит, в отель устроилась. Все десять лет там проработала, так что, если узнать чего, то к ней поедем, она все и расскажет. Горничные, они народ такой, - их никто не замечает, а им-то все про всех известно!.. Пожалуй, вот и все. Завтра, как договорились, из отеля съезжаю, или ещё требуется остаться?..

– Нет, господин Лендгарт, теперь, если что понадобится, у вашей знакомой спросим, а вам там светиться ни к чему, арабы не просто так сидят - ждут! Прозит!
– Боксон поднял стакан.

– Прозит, ребята, берегите себя, мне одному внука не вырастить!..

Принесенные Леднгартом ключи были почти точными копиями ключа Боксона, если не считать, разумеется, вырезов на рабочих поверхностях - такие же никелированные, с такими же выгравированными буквами "Брюгге".

– Заглянуть бы в книгу регистрации клиентов...
– задумчиво произнес Боксон.

– Запросто!
– уверенно сказал Лендгарт.
– Завтра же попрошу Эмму. Тебе за какие числа нужно?

Алкоголь уже подействовал на старого мастера, и он снова почувствовал себя все тем же отчаянным бельгийским парнем, сумевшим даже из катастрофы 40-го года извлечь свою выгоду - насобирать на поле боя дефицитнейшей автомобильной резины и потом долго торговать ею на черном рынке - сначала за рейхсмарки, а при удаче - за фунты стерлингов и доллары, а иногда и обменивать свой товар на деревенское сало, американские консервы, германский маргарин и болгарские сигареты. Война внезапно затянулась - немцы надолго увязли в заледенелых русских степях, но смекалистые люди все равно не позволяли себе сидеть без дела. Лишившиеся из-за войны запчастей английские и американские автомобили все чаще требовали ремонта, а Филипп Лендгарт черной работы не боялся - его семье удалось не голодать. Однажды ему неслыханно повезло - за восстановление развалившегося "форда" 36-го года, принадлежащего какому-то крупному промышленнику, Лендгарт получил сотню ампул сверхдрагоценнейшего вещества привезенного из нейтральной Швейцарии английского пенициллина. Через некоторое время лекарство обменяли на золото, и после ухода нацистов какой-то трясущийся от ужаса коллаборационист, спешно переезжающий в Конго, отдал за это золото свою механическую мастерскую.

– Не беспокойтесь, господин Лендгарт, - сказал Боксон, - вы и без того сделали большое дело. Не следует рисковать выше допустимого - вы ещё должны обучить своему ремеслу внука...

– Беспокоюсь я, парни, - сознался мастер, - вдруг не внук родится, а внучка - где мы ей хорошего мужа найдем, нашему делу наследник нужен...

– Я понимаю!
– Боксон улыбнулся.
– Скажите-ка мне адрес вашей знакомой, что в отеле работает, возможно, придется к ней в гости зайти...

Лендгарт продиктовал адрес, Боксон сделал запись в блокноте, потом они с Баумом вышли на крыльцо покурить, и Боксон сказал:

– Все, Руди, акция закончена. Арабы - это слишком серьезно. Дальше я работаю сам. Вот деньги, здесь должно хватить на расходы по отелю. Где можно купить оружие?

– Бельгия - страна оружейников, я могу поговорить с парнями... неопределенно ответил Баум.

– Попозже. Лучше дай мне на завтра рабочий комбинезон, я хочу прогуляться перед отелем "Брюгге".

– Ты - сумасшедший, Чарли, мне говорили об этом ещё в Легионе, я не верил... Повесь на плечо моток кабеля, в руки возьми ящик с инструментом, на голову тебе я дам старую шляпу. Тебе бы как-то рост убавить...

– Я сгорблюсь и пойду утром, пока не очень светло...

– Тогда - до завтра!..

...Ночью Хельга, положив голову на плечо Боксона, спросила:

– Ты - легионер?

– Да. А это имеет какое-то значение?

– Нет, не очень... Первый раз вижу легионера без татуировок.

– А я с детства отличался нестандартностью мышления!..

– И разговариваешь ты слишком заумно...

– Я не просто легионер, я - лейтенант парашютно-десантного полка, к тому же, в Легионе было много интересных людей, и кое-чему я у них научился...

– Это заметно, легионеры не расспрашивают о прошлом... Странно, ты почему-то боишься ночевать в отеле...

– В отеле дороже...

– Неправда, ты ведь где-то оставил свой чемодан.

– Мне хотелось переночевать с женщиной.

– За те деньги, что ты заплатил мне, ты бы мог найти себе женщину в любом отеле. Нет, Чарли, тебе нужна даже не женщина, а спокойное место!.. А я оказалась удачным к нему дополнением.

– Не думай об этом, Хельга, от излишних размышлений появляются морщины...

– Я стараюсь об этом не думать... Сегодня с тобой как-то спокойно, вчера ты был таким напряженным... Женщины это чувствуют...

– У меня было несколько трудных дней...

– А разве бывают легкие дни?..

– Бывают! Например, когда выдали жалованье и отпустили в увольнительную на сутки. В такие дни все было так легко и просто, что даже пьяная поножовщина в солдатском борделе воспринимается не как угроза для жизни, а как развлечение, о котором в нашей роте будут говорить до следующей драки...

– Шрам на лбу ты заработал в бордельной поножовщине?

– Нет, значительно раньше!..

– А вот сейчас ты совсем похож на легионера - не говоришь о своем прошлом. Наверное, так надо... А шрам на боку?

– Небольшая автомобильная авария.

(В тот день, где-то на пограничной территории между Южным Суданом и Центрально-Африканской республикой, джип разведгруппы наехал на мину, машина перевернулась на бок, и из ближайшего кустарника с радостным воем поднялись солдаты генерала Нимейри. Одной длинной автоматной очередью капрал Юхансон, швед из Гетеборга, заставил их снова залечь, а сержант Боксон ловко бросил подряд две гранаты - кустарник загорелся и не ожидавшие отпора суданцы поползли в разные стороны. Для попавших в засаду самое главное - перехватить инициативу, и легионеры смогли это сделать: уцелевшие при взрыве швед и англичанин сами пошли в атаку - ведь попасть в плен было хуже смерти. Суданцы, напуганные отчаянным отпором и оставив несколько трупов, убежали, а разведчики Иностранного Легиона четырнадцать часов шли на юг, поддерживая контуженного, но держащегося на ногах поляка Штепанского, а раненого в живот и потерявшего сознание чеха Кнайдла скрипящие зубами Юхансон и Боксон несли попеременно на себе. Почуявшие кровь гиены всю ночь сверкали вокруг красными глазами, но легионеры несколько раз выстрелили промеж некоторых чересчур приблизившихся огоньков, и звери, поедая убитых сородичей, не решились наброситься на людей. Только выйдя к какой-то деревне и вручив раненых заботам случайно оказавшегося там ветеринара, Боксон посмотрел, что же так саднит на левом боку. Отодрав от раны задубевшую от своей и чужой крови камуфляжную куртку, он увидел рваный порез - осколок прошел вскользь. Наверное, это можно было считать автомобильной аварией, тем более, что старший офицер потом разъяснил особо настойчивым иностранным журналистам, что никаких французских легионеров на суданской границе в тот день не было.)