Чтение онлайн

Через час они ужинали в ресторане; Боксон рассказывал мисс Трэйтол подробности дорожного происшествия; врал безбожно; она слушала с выражение снисходительной скуки на лице; понимала, что правду она все равно не узнает, и потому превосходный жареный цыпленок под ягодным соусом был ей более интересен, чем вся общенациональная сводка французской криминальной полиции за прошедшую неделю.

– Скажите, Боксон, - спросила Аделина, отодвигая от себя опустошенную тарелку и доставая сигарету, - каким образом я могу перевезти Эдварда в Париж?

– Это несложно организовать, - ответил Боксон, учтиво щелкнув невероятно исцарапанной зажигалкой "Зиппо", - существуют специальные фирмы по транспортировке лежачих больных, но есть ли смысл тревожить тяжелораненого? Пуля сорок пятого калибра после проникновения в полость человеческого тела начинает вибрировать и наносит страшные повреждения внутренним органам, и если рана недостаточно зажила, имеется реальная опасность осложнения. Тем более, что у Эдварда серьезно травмировано легкое, врачи опасаются пневмонии... Я бы на стал его вывозить из этой больницы, как минимум, ещё недели две...

– Почему у вас такая обшарпанная зажигалка?
– отвлеклась от темы Аделина.
– Вы отобрали её у клошара?

– Нет, - очень серьезно ответил Боксон, - я купил её в Брэдфорде, штат Пенсильвания, в магазине при фабрике зажигалок. А героические царапины на ней из-за того, что три года назад она упала на песок и по ней проскрежетали гусеницы бронетранспортера. Она была со мной все пять лет службы в Легионе и я считаю её почти родным существом.

– Вы служили в Иностранном Легионе?
– презрительно уточнила американка. Боже, с кем только не приходится работать моему несчастному брату!..

– Что поделать, ведь для выполнения задания правительства он вынужден подбирать соответствующих этому заданию специалистов...

– И в чем вы специалист?

– Я могу с пятидесятикилограммовым грузом пройти пятьдесят километров без остановки, имею навыки выживания в пустыне и джунглях, умею прыгать с парашютом в темное время суток и танцевать вальс...

– Танцевать вальс, видимо, ваше призвание!..

– Вряд ли, у профессиональных танцоров другое телосложение! Скорее, я не буду слишком часто наступать на ноги моей партнерше... Я люблю посещать дансинги, там всегда можно встретить столько интересных людей!..

– С Эдвардом вы познакомились в дансинге?

– Нет, на пляже...

С лица Аделины уже исчезла презрительность, видимо, ужин действительно оказался недурен и улучшил её настроение. Она с интересом смотрела на бывшего легионера - этот парень с насмешливым глазами и со шрамом на лбу был так непохож на всех её знакомых мужчин... Она спросила:

– А за что вас загнали в Иностранный Легион?

– Вообще-то в Легион идут добровольно, - улыбнулся Боксон.
– Я сбежал в Легион от разочарования в мирной жизни...

– Вам не хватало приключений?

– Нет, пожалуй, меня не устраивало их качество...

– И в Легионе вы нашли ту жизнь, которая вам по душе?..

– В Легионе я нашел много интересных людей, отсутствие скуки и офицерские погоны...

– Вы всегда говорите заранее заготовленными фразами?
– Аделина приступила к десерту - клубничное желе в сахарной пудре. Официант принес кофе.

– У меня было много времени на размышления, - доверительно произнес Боксон, - и ответы на некоторые традиционные вопросы складывались в моем подсознании годами...

– А на импровизацию вы не способны?..
– Аделина кокетливо прищурилась.

– Самая лучшая импровизация - это та, которая отрепетирована заранее!..

– О, ваши затертые афоризмы становятся невыносимыми! Хоть какую-нибудь тему вы сохранили нетронутой?

– Да, безусловно! Например, я никогда не мог понять, в чем глубинный смысл теории относительности Эйнштейна...

– Вот это-то как раз несложно: профессор Эйнштейн утверждал, что в разных точках пространствах время течет по разному, и если на Земле проходит год, то на орбите Плутона - всего лишь месяц. Что-то в этом роде, я и сама толком не понимаю!..

Они оба засмеялись, и Аделина снова задала вопрос:

– Чем вы с Эдвардом занимались в этой глуши?

– Обыкновенная рутина: проверка местности на предмет установления запасных квартир для курьеров.

– Лжете! Такой работой занимаются стажеры из торгово-промышленной палаты. Вы сами перечислили ваши легионерские навыки - для квартирмейстерской работы таких специалистов не привлекают.

Боксон внимательно посмотрел Аделине в глаза:

– А какой ответ вы бы хотели услышать от специалиста моего профиля?

Аделина молчала. Боксон улыбнулся и продолжил:

– В Иностранном Легионе существует закон: если не хочешь услышать ложь, не задавай легионеру вопроса о его прошлом. Полагаю, что подобное правило действует и в некоторых правительственных ведомствах Соединенных Штатов. Во избежание нежелательных ответов рекомендую: впредь не задавать заведомо безответные вопросы кому бы то не было. Надеюсь, вы по достоинству оценили мою камердинерскую вежливость в этот зимний вечер?

– А разве вежливость бывает камердинерской?
– неожиданно усталым, и оттого доверчивым тоном спросила американка.

– Бывает!
– подтвердил Боксон.
– Когда-нибудь я расскажу вам о той Англии, которую не успевают увидеть туристы. А сегодня лучше пойти спать. Доктор Гальпен обещал мне на завтра непродолжительный разговор с Эдвардом, я зайду за вами в восемь...

2

Трэйтол улыбался уголками губ, говорить ему было тяжело, каждый глубокий вдох отдавался в легких тупой болью, но глаза американца смеялись - Боксон рассказывал всякую чепуху об ужине с Аделиной:

...
– И когда несчастный гарсон, шаркая плоскостопными ногами, наконец-то принес десерт, твоя сестра потребовала таблицу калорийности этого блюда! Что, среди американских женщин начался новый массовый психоз?..

– Чарли, - еле слышно прошептал Трэйтол, когда Аделина на минутку вышла из палаты, - найди Пеллареса!..

– Я постараюсь, Эдди!
– так же тихо прошептал Боксон.
– Ни о чем не беспокойся, лечись, встретимся в Париже, адрес для контакта я оставлю твоей сестре...

– Она дура, не доверяй ей...
– успел прошептать Трэйтол, и в палату вошел старший инспектор Дамерон.

– Великолепно!
– произнес полицейский.
– Значит, вы обо всем уже договорились? Впрочем, я все равно должен записать показания господина Трэйтола. Доктор Гальпен дал мне полчаса. Господин Боксон, оставьте нас одних...