Коридор до Рождества
Шрифт:
– Интересно, запах ели и аромат роз не убивают друг друга?
– спросила Анджела официанта.
– Нет, сеньорита, красота юга и дикая природа севера в своем сочетании олицетворяют гармонию мира...
Фруктовый салат с креветками, простое жареное филе тунца в сухарях и винном соусе, немного ямайкского рома, белое вино с виноградников Луизианы, пирожные с засахаренным ананасом, настоящий карибский кофе - густой и сладкий.
– Если не учитывать возбуждающую красоту твоего красного платья, - сказал в самом начале ужина Боксон, - меня крайне волнует вопрос: ты работаешь на кубинскую разведку, нет?
– У тебя слишком рано появились рождественские фантазии, Чарли... улыбнулась Анджела.
– Несомненно!
– согласился Боксон.
– Но даже жар твоей груди и плавность прочих линий не могут избавить меня от тревоги - а почему ты все ещё в Майами? И почему ты сейчас со мной? По-моему, после сцены принудительной откровенности ты должна меня возненавидеть...
– Быть может, потому, что после этой сцены ты вдруг стал мне очень и очень интересен...
– Как объект мести?
– О, женская месть бывает разной!..
– Или ты мазохистка?..
– Нет, не замечала за собой... Кстати, мне повезло - ты не садист, хотя в тот момент я тебе поверила совершенно искренне... Если бы я молчала, ты бы в самом деле?..
– Не знаю, Анджела... Я не думал об этом... Но ты не ответила на мой вопрос: почему ты все ещё в Майами? Что держит тебя в этом городе?
– Не преувеличил ли ты опасность, Чарли?
– Возле твоего дома стоит маленький фургончик с эмблемой телефонной компании. Что делает телефонная служба в праздничный вечер? Или они смотрят не за тобой?
– А у тебя уже мания преследования...
– Да, особенно после того, как за нами от твоего дома как привязанный тащился синий "додж"... Уверяю тебя, Анджела, ты уже давно поставлена под контроль...
– Если действительно давно, то тем более нет смысла куда-то убегать - они и так все знают, - она улыбнулась.
– Пригласи меня на танец!
Они медленно кружились по блестящему паркету, и Боксон вдруг увидел свое отражение в темноте оконного стекла - они были великолепной парой: смуглая красавица мексиканка и светловолосый англичанин с фигурой атлета.
– Сегодня ко мне приходил Мартино. Он спрашивал про тебя, - проговорила она.
– Не останавливайся, мне нравится танцевать с тобой!..
– Почему он пришел к тебе?
– спросил Боксон, и коснулся губами её щеки.
– Я спросила его об этом. Он просто не знает, где тебя искать и спрашивает наугад всех, кто причастен к делу...
– Спасибо, я запомню... А как его настроение?
– Он корчил из себя Альфонса Капоне, но был напуган до смерти... Его очень интересовала судьба тех денег, что Пелларес увез в Европу... Похоже, он тоже в бегах...
– И куда он будет бежать?
– Не знаю, куда-нибудь!..
Когда они вернулись за столик, Анджела спросила:
– Тебя все ещё интересует, почему я остаюсь в Майами?
– Безусловно! И почему же?
– Потому что жена Карлоса Ираолы - родная сестра моей матери. Ты не удивлен?
– Как ты можешь это доказать?
– Тебя интересуют выписки из церковных книг о крещении?
– Меня интересует все! В этом мире верить нельзя никому вообще, а ты так часто лгала мне в частности... Не обижайся, пожалуйста, но мне сомнительны такие крутые повороты!
– Я не буду убеждать тебя, Чарли, даже если ты не веришь в истинность моего объяснения!
– Допустим, ты сказала правду...
– задумчиво проговорил Боксон.
– И ты уверена в своей неуязвимости?
– Предположим, что - уверена!..
– Предположение допустимо, но требует подкрепления фактами. В противном случая - гипотеза не принимается как данность...
Анджела засмеялась, и Боксон в очередной раз поймал себя на том, что любуется её улыбкой. Сочетание белизны зубов, ярко-красных губ и блестящих темных глаз напоминало волшебство.
– Чарли, - спросила она, - ты изучал испанский язык по книгам Сервантеса и Лопе де Веги?
Боксон смущенно улыбнулся:
– Моей первой испанской книгой был бортовой журнал экспедиции Колумба, я взял его в школьной библиотеке...
– И с тех пор тебя тянет в авантюры?
– Нет, с тех пор я считаю покойного адмирала счастливейшим человеком - он все-таки открыл свою Индию!.. Мы отклонились от темы, Анджела...
– Какой ты нудный, Чарли! Карлос Ираола оплатил мое обучение в университете - тебе достаточно?
– Ага, оплатил университет и отправил в Европу с милейшим команданте Пелларесом!.. Не слишком ли он тебя любит?
– У Карлоса нет своих детей, а в Европу я поехала без его персонального разрешения...
– Анджела, я тебе не верю...
– И черт с тобой, тупой англичанин! Пригласи меня на танец!..
Он обнимал её, сквозь шелк платья чувствуя разгоряченное тело, она прильнула к нему с такой неподдельной страстью, с такой энергичностью стала давить на него своими выпуклостями и округлостями, что Боксон начал ощущать себя совершенно свихнувшимся от желания - в его голове даже мелькнула мысль о немедленной совместной прогулке на несколько минут в темнеющие за рестораном заросли какой-то флоридской растительности.
– Подожди, я сейчас...
– сказала Анджела, когда они вернулись к столику. Боксон только согласно кивнул головой и взглядом голодного волкодава смотрел, как она уходит в сторону гардероба. Движения её бедер по возбуждающей силе можно было сравнить только с ударной дозой кокаина перед штыковой атакой.
Через несколько минут к нему вернулась способность спокойно соображать, ещё через несколько минут он отметил, что слишком долго сидит в одиночестве и ещё через несколько минут чувство тревоги заставило его подняться и пройти в гардероб. У дверей его нагнал официант:
– Сеньор уже нас покидает?
– Нет, - ответил Боксон, - я вдруг потерял свою сеньориту...
– Момент, я спрошу у Оттавии...
Оттавия - это было имя присматривавшей за туалетами пожилой мулатки. Она протянула Боксону сложенный вчетверо клетчатый листок из блокнота:
– Сеньорита вышла через кухню, она просила передать вам, когда вы начнете искать...
– Благодарю вас!..
– проговорил Боксон, в свою очередь, протягивая Оттавии купюру.
В записке было несколько строк: "Чарли, пожалуйста, не выходи из ресторана хотя бы час, за это время я успею выехать из города! Все было так чудесно, спасибо тебе! Счастливого Рождества! Анджела".