Чтение онлайн

«Они говорят: «Каждый из вас важен. Каждый уникален». Но, на самом деле… Важен лишь победитель. Остальные станут его слугами, его ступенями на пути к власти» — Сейра мрачно усмехнулась.

Она послушно записывала слова учителя, выводила на бумаге знакомые символы. Раньше её почерк был неряшливым, некрасивым… И однажды Посвящённый Макус стащил тетрадь Сейры, насмешливо коверкая фразы.

Она стояла в углу, сгорбившись от едких шуток. До сих пор Сейра считала, что пишет неплохо. Грамотность в Низинах – своего рода роскошь. Если повезёт, родители позволят детям отучиться в школе (четыре класса), а затем их ждёт работа. Тяжкий труд – основа выживания в Трущобах… Но Сейре повезло, мать разрешила ей учиться.

Это право пришлось выбивать слезами, мольбами и преклонением. В конце концов, она стала лучшей в классе, но не получила ни слова похвалы.

И всё же, Сейра гордилась своими умениями. Просто среди других Посвящённых она неизбежно отставала... В тот день Ирма прозвала её паршивой овцой, и прозвище закрепилось на два долгих года.

— Эй, ты хоть писать умеешь? – Макус возник рядом, как только учитель скрылся за дверью.

Пятиминутный перерыв между занятиями – лучшее время для того, чтобы начать издевательства. В такие моменты никто за ними не приглядывал, и многие этим пользовались.

Сейра молча подняла взгляд. Макусу было восемнадцать лет. Курносый, с маленькими злыми глазками, выпяченным подбородком и веснушками на щеках… Макус был верным приспешником Фабьена и главным задирой в доме. Но Сейра помнила, как сильно он изменился за годы службы у «дорогого друга».

Макус быстро разучился улыбаться. Его щека была порвана псами Бестиала, а в глазах застыл животный страх. Макус стал тихим, нелюдимым… И он очень боялся разочаровать Фабьена.

— Ты глухая? – злобно выпалил парень, не получив ответа.

Он вырвал тетрадь из рук Сейры, насмешливо потрясая ею в воздухе.

— Дай почитать, дай! – оживилась Ирма. – Припадочная же из Низин, верно? Дай посмотреть на её каракули…

Сейра молча наблюдала за ними. Её бездонные синие глаза казались мутными, почти неживыми. Ни слезинки, ни страха – ни одной эмоции.

На самом деле, Сейра задавалась лишь одним вопросом: как они узнали, что она из Низин?

«Фабьен» — его имя вспыхнуло на кромке сознания. Он всегда был внимательным, особенно в тех случаях, когда дело касалось внешнего вида.

«Вероятно… Он догадался ещё вчера, когда я упала в обморок. И щедро поделился своими догадками с остальными»

— А… - Ирма замялась. – Это точно тетрадь припадочной?

Сейра медленно поднялась с места. Её почерк по-прежнему немного неровный, но точно не хуже других Посвящённых.

Прежде чем Макус успел ответить, Сейра вырвала тетрадь из чужих рук и твёрдо ответила:

— Точно. Надеюсь, мои каракули тебя порадовали.

— Эй! – нервно выпалил Макус.

— Что? Хочешь забрать и другие мои вещи? Я скажу учителю, что тебе своих не хватает.

Её отстранённый голос был до странности давящим, необычайно жёстким. Тогда Сейра даже немного растерялась… Она и не знала, что может говорить «так».

Раньше в её тоне звучали жалобные нотки. Сейра будто просила о пощаде, смаргивая редкие слёзы. Но однажды горечь её иссякла, стянув солью свежие раны. И теперь она не чувствовала ни страха, ни сожалений.

— Ты, что, стукачка? – яростно вмешалась Ирма. – Крыса, которая всех нас сдаст?

Сейра внимательно посмотрела ей в глаза и чуть осклабилась:

— Зачем же сдавать? Я просто хочу взглянуть на твою тетрадь.

— Что…?

— Ну, ты же из элиты. Из Верхнего города… Твой почерк должен быть особенно красивым. Настоящий пример для подражания. – неспешно протянула Сейра, опершись ладонью на парту.

— А действительно, Ирма…

— Покажи ей!

Посвящённые несмелым хором подначивали Ирму, но та вдруг смутилась. Её лицо покраснело от гнева и (пока неочевидного) стыда. Правда в том, что Ирма вовсе не была усердной ученицей. Сейра помнила, как часто у той возникали проблемы с преподавателями. Ирма многого не понимала, часто злилась и могла выбежать посреди занятия. Она была отчаянно-гордой, именно поэтому не хотела показывать тетрадь. Ведь тогда разница в их навыках станет очевидной... И победа тут явно не за Ирмой.

— Ладно вам, перестаньте! Пошутили и хватит. – приятный голос Фабьена разбил напряжённую атмосферу.

Юноша поднялся со своего места и примирительно произнёс:

— Мы все равны и все талантливы... Давайте не будем ссориться.

Усмешка Сейры едва не превратилась в волчий оскал. Фабьен… Всегда был таким. С виду мирный и справедливый — он остужал гнев Макуса, усмирил гордыню Ирмы и порой защищал тихую Сейру от бесконечных насмешек.

Но заступничество Фабьена всегда было… Непостоянным. Теперь Сейра понимала: он вмешивался лишь в тот момент, когда это могло принести выгоду. Ему нравилось чувство власти, и он медленно затягивал других в путы привязанности. Они были благодарны ему, они любили его и, в конечном счёте – готовы пожертвовать всем.

Сейра стала его лучшим творением: безотказная, доверчивая, верная до безумия. В ней не было стержня, не было сил сопротивляться… Фабьен поглотил её без остатка. Он позволил жить для него. И умереть за него.

Сейра покачала головой, возвращаясь к своей парте. Она знала: Ирма сейчас в восторге. Фабьен защитил её, спас от неловкой ситуации, и сердце гордой красавицы пропустило первую трещину. Дальше – хуже. Он заберётся в грудную клетку, как вредоносный паук, покроет всё паутиной и выберется невредимым. Фабьен проделывал это сотни раз, и люди шли за ним. Покорно и быстро, будто собаки на привязи…

Сейра склонилась над партой, разглаживая смятые листы бумаги. Учитель придёт – и уроки продолжатся. А вместе с ними продолжится незримая война Посвящённых.

Удар в плечо был сильным. Сейра едва не слетела с лестницы, благо, успела ухватиться за перила.

— Ой, Макус! Мне кажется, или ты задел «что-то»?

— Разве? Нет, я определённо толкнул пустое место.

Ирма громко рассмеялась, прыгая по ступеням. Сейра проводила Посвящённых долгим взглядом и вздохнула, заправив тёмную прядь за ухо. В этот раз они бойкотировали её ещё раньше. В прошлой жизни издёвки длились больше полугода, и только потом Сейру нарекли «пустым местом».

«— Никто не должен говорить с ней. Если вы общаетесь с пустышкой – сами такими станете!» — едкий смех Ирмы до сих пор раздавался в ушах.

Ей нравилось вводить новые правила, особенно те, что касались подчинения и запретов. Но Сейру это мало заботило. В прошлом она старалась быть «хорошей», искренне пыталась подружиться со всеми, но в ответ получала лишь грубые смешки.

А сейчас ей просто безразлично. Их бойкот был дурашливой детской игрой в том месте, где ставки по-настоящему высоки.