Чтение онлайн

В типографии повисла благоговейная тишина. Рецептура звучала так же дико, как и всё в этом мире, но в глазах Жоржа горел огонь истинного Творца.

— Надо брать, — авторитетно заключил Гриндар, поправляя очки. — Нам технолог на «пищеблок» позарез нужен.

Макс посмотрел на Жоржа. Проблема масштабирования бизнеса никуда не делась, но они могут получить версию «Слезы» которая не сводит с ума одним только запахом.

— Ты в каком цехе сейчас числишься? — по-деловому спросил Макс.

— В семьдесят первом, сударь. Сортировка бракованных леденцов.

По счастливой случайности этот цех подчинялся Стелле и перевести оттуда работника не составляло никаких хлопот.

— Иди пакуй вещи, Жорж, — Макс хлопнул его по плечу. — Готовься к переводу. Добро пожаловать в Департамент Элитных Напитков!

— А… а когда этот перевод состоится?

— Прямо сейчас. За мной! — скомандовал Макс и вышел в коридор.

После третьей стопки Жоржа было не заткнуть. «Слеза Эльфа» подействовала на его спящий речевой центр как высокооктановое топливо.

— Вы не понимаете, сударь! В восемьдесят пятом, когда сухой закон ввели, я такой купаж из строительной фанеры-четверки выгонял — закачаешься! — вещал Жорж, едва поспевая за широким шагом Макса по техническому коридору. — Яркие древесные нотки, легкое, пикантное послевкусие клея ПВА... Ко мне в гаражи такие люди инкогнито приезжали! Элита! Профессор один с кафедры марксизма-ленинизма с трехлитровым бидоном ходил. А потом еще этот повадился... ну, который в лосинах по сцене скачет и своим хозяйством зрителям прямо в лицо трясет...

— Балет? — хмуро бросил Макс, сканируя коридор на предмет патрулей Изольды.

— Во-во, балерун! Из Большого, между прочим! Три раза приезжал, очень хвалил структуру напитка. Дегустировал прямо из шланга. Потом, правда, перестал. То ли в Париж эмигрировал, то ли ослеп, я так до конца и не понял. Но искусство требует жертв!

Макс резко остановился, схватил Жоржа за лацкан зеленого комбинезона и впечатал в стену.

— Слушай сюда, элита гаражей, — прошипел Макс прямо в длинный нос сомелье. — Если ты еще раз вякнешь про Бутово, балет или фанеру вне безопасной зоны, нас обоих пустят на мыло. За земную память здесь полагается утилизация в промышленных масштабах. Понял?

Жорж судорожно сглотнул и закивал, но в глазах его всё еще плескалось море невысказанных рецептов.

— Но есть одно место, — Макс отпустил его и одернул свой красный пиджак, — где ты сможешь болтать о своих дегустациях хоть до посинения. Идем.

Они свернули в неприметный аппендикс коридора. Макс, наслаждаясь своей новой властью, приложил ключ-карту Мотиватора к терминалу массивной гермодвери. Та с тяжелым вздохом отъехала в сторону, обдав их ледяным воздухом.

Они вошли на «склад комплектующих». Ряды прозрачных капсул уходили в бесконечность, теряясь в морозной дымке. В каждой из них, подсвеченный мертвенно-бледным светом, плавал в питательном геле абсолютно идентичный, голый эльф. Тысячи одинаковых, безмятежных лиц, ожидающих загрузки в корпоративную матрицу. Готовая «продукция» висела под потолком.

Макс буднично зашагал между рядами, размышляя о том, как бы провести оборудование для нового технолога по накладным Тринадцатого цеха, как вдруг понял, что Жоржа рядом нет.

Он обернулся. Великий бутовский алхимик стоял на коленях у первой же капсулы. Его трясло крупной дрожью.

— Допился... — всхлипнул Жорж, обхватив голову руками. — Матерь божья, белочка... Пришла, родимая. Сразу в промышленных масштабах пришла!

Он завыл, раскачиваясь из стороны в сторону, и по его щекам покатились абсолютно искренние, горькие слезы.

— Вы что же там в своем пойле понамешали, ироды! И вот… вот они, черти зеленые! Одинаковые! Стоят, смотрят, осуждают!

— Отставить истерику! — Макс подошел и встряхнул Жоржа. — Никакая это не белая горячка. По крайней мере, не твоя личная. Это корпоративный склад клонов. Биомасса. Запчасти для конвейера. Вставай, нам дальше.

Жорж, все еще тихонько подвывая и крестясь, поплелся следом, стараясь не смотреть на бесконечные ряды висящих тел.

Макс довел его до глухой стены в самом конце ангара, нащупал замаскированный стык в пластиковой панели и с усилием отодвинул ее в сторону. В лицо пахнуло сыростью, сладковатой гнилью и подземельем.

— Добро пожаловать в офшор, Жорж, — сказал Макс, подталкивая дрожащего сомелье в темноту пещеры. — Здесь твое новое рабочее место.

Согласно договорённости теперь у вентиляционной решетки в конце пещеры всегда дежурил кто-то из Темных. Встретивший их эльф, чье лицо было измазано сажей для лучшей маскировки, без лишних слов кивнул и повел Макса с Жоржем вниз.

Но в Пещере Уныния без лишних слов, увы, не обошлось.

Едва они ступили под своды, освещенные болезненным светом фосфорных грибов, путь им преградила Эйра. Леденцовый клинок в её руке угрожающе блеснул.

— Эй! А это еще кто?! — рявкнула она, смерив тщедушную фигуру Жоржа таким взглядом, от которого у нормального эльфа случился бы инфаркт.

— Позвольте представиться, мадемуазель, — Жорж изящно шаркнул резиновым ботинком и приложил руку к груди. — Я...

— Это Жорж, — бесцеремонно перебил его Макс, выступая вперед. — Наш новый главный технолог по жидкостям. Он здесь для того, чтобы поколдовать над аппаратом и сделать так, чтобы от «Слезы» наши люди перестали рыдать и биться головой о сталактиты.

Эйра возмущенно уперла руки в бока.

— Погоди-ка! У нас в подполье и так жесточайший дефицит ресурсов! Нам спать негде, нам есть нечего! А ты решил таскать нам всякое зеленое отребье с поверхности?! Думаешь, Пещера Уныния — это рехаб для твоих дружков?

Макс прищурился. Что-то в её поведении царапало взгляд. Слишком много первобытной, эльфийской агрессии и слишком мало земной рефлексии.

— Ты что... не пила? — медленно спросил он. — Ты не приняла «Слезу»?

Эйра гордо вздернула подбородок.

— Нет. И не собираюсь. Мне больше нравится быть Эйрой. Эйра — сильная! Я предводительница подполья, я выжила в Угольной яме! Я не нуждаюсь в вашем вонючем пойле и чужих воспоминаниях, чтобы знать, за что я сражаюсь!

Макс мысленно присвистнул. «Вот те на, — подумал он. — Наша пламенная правозащитница решила остаться бунтаркой-аборигенкой. Видимо, ей слишком понравилось махать заточенным леденцом и быть королевой канализации, чтобы менять это на воспоминания какой-нибудь земной активистки с ипотекой. Что ж, непростые времена требуют непростых, но прагматичных решений».