Чтение онлайн

Эйра подошла к стеклу и приложила к нему ладонь.

— Поздравляю, Избранный, — с горечью произнесла она, глядя в бушующий за окном ад. — Благодаря твоей гениальной эффективности на изгаженном теле этой планеты заработал еще один проклятый цех. Еще больше выхлопов. Еще больше дыма. Еще больше яда в атмосфере.

Макс нахмурился, чувствуя, как его корпоративный кураж разбивается о суровую реальность.

— Эйра, это бизнес, — попытался он включить привычного Старшего Мотиватора. — Это прибыль! Мы откусили кусок пирога. У нас теперь есть ресурсы, у нас есть планы по расширению доли рынка, графики рентабельности...

Она резко обернулась. В её глазах плескалась такая ярость, что Макс невольно сделал шаг назад.

— Какой толк в ваших планах, Макс, если на поверхности дышать без респиратора — верная смерть?! — Эйра шагнула к нему, чеканя каждое слово. — Я хочу видеть зеленый лес, понимаешь? Настоящий лес, а не переплетение новых ржавых труб! Зачем мы своими же руками загаживаем собственный дом? Ради чего мы гнием у этих конвейеров изо дня в день? Ради новых золотых вилл для господина Эмиля и Совета Директоров?!

Макс вспомнил фальшивое голубое небо и изумрудные газоны в Голубой Зоне Стеллы. Слова Эйры били точно в цель, разрушая иллюзию его собственного триумфа.

— Наша задача — не возглавить эту фабрику смерти, Макс, — голос Эйры упал до напряженного шепота, но звучал громче воя бури за окном. — Наша задача — снести её к чертовой матери.

Она стояла совсем близко. Её лицо, перепачканное сажей, освещалось лишь тусклым светом химических разрядов снаружи. Она смотрела на него так пронзительно, так отчаянно и живо, что Макс впервые за всё свое пребывание на Террисе напрочь забыл про бонусы, премии, карьерные лестницы и графики рентабельности.

Стерильный, искусственный мир Голубой Зоны вдруг показался ему невыносимо пресным. Здесь, в пропахшем сыростью подземелье, рядом с этой яростной девчонкой с леденцовым клинком, пульсировала настоящая жизнь. Между ними, почти с осязаемым треском, проскочила искра — дикая, опасная и совершенно нерегламентированная Трудовым Кодексом.

— Ну... мы можем попробовать сделать наши цеха экологичнее, — смутился Макс, пытаясь сдать назад и нащупать привычную почву корпоративных компромиссов.

— Экологичнее?! Экологичнее?! — Эйра взорвалась, её глаза полыхнули в полумраке. — Зеленая энергетика, нулевые выбросы, сохраним природу для потомков... Знаешь, что это? Это точь-в-точь слова Санты, когда он только начинал трансформацию Терриса в один гигантский завод! И эльфы ему верили! У тебя же не голова, а калькулятор! Ты сможешь просчитать, сколько заводов нам действительно нужно? Ну, чтобы просто покрыть базовые потребности. Один дом, где мы будем жить. Одна, ну пускай две машины. Бытовая техника с нормальным сроком службы, а не по кругу. Одежда, еда. Сколько нам надо заводов для нормальной жизни?!

— Ты не понимаешь, как работает макроэкономика, — тут Макса было не смутить, на этом поле он играл уверенно, как рыба в воде. — Мы должны производить все больше и больше, чтобы крутились деньги, чтобы рос ВВП...

— Кому мы должны?! — перебила она, едва не срываясь на крик. — Санте?! Себе?! Совету Директоров?! Ты же понимаешь, что они крутят эту экономику только с одной целью! Радость! Им нужна только чистая, дистиллированная Радость! Да, на энергии, которую она дает, работает наше оборудование. Это искусственно созданный замкнутый круг, беличье колесо. Мы работаем, чтобы работать. Но есть и еще одна, главная причина. Вгоняя в себя чужую Радость, эти упыри живут долго! Чертовски долго!

Макс замер. Корпоративные шестеренки в его голове со скрежетом остановились.

— То есть... Радость продлевает жизнь? — на всякий случай, очень осторожно уточнил он.

— Да! Она дарит вечную молодость. И кто его знает — может, она вообще одаривает бессмертием!

— Так это же... круто! — невольно вырвалось у Макса.

На самом деле, для него это было не просто «круто». Это была Высшая Ставка в Игре. Перед этой сияющей, алмазной фишкой мгновенно меркли личные острова, золотые парашюты и банковские счета с семью нулями. У Макса аж голова закружилась от осознания открывшихся перспектив. Ведь ты не только можешь стать неприлично богатым — ты можешь оставаться таким долгие века. А может, и тысячелетия!

— Ага, круто! — зло выплюнула Эйра. — Только Санта и его дружки за свою вечную жизнь платят нашими смертями! И медленной смертью всего Терриса!

И вот тут Макса разорвало пополам.

Внутренний Делец отплясывал джигу от неописуемого восторга, мысленно примеряя корону бессмертия и прикидывая, как бы подсидеть Совет Директоров. Но те жалкие три процента, что еще оставались от его человеческой души, болезненно содрогнулись от омерзения. Цена бессмертия оказалась слишком наглядной — она прямо сейчас билась кислотным дождем в мутное стекло у него перед глазами.

— Слушай, — Макс сглотнул, глядя в бушующую за окном бурю. — А этой Радостью... ей можно делиться? Так, чтобы она досталась всем?

Эйра бессильно пожала плечами, и весь её гнев вдруг угас, оставив лишь бездонную усталость.

— Я не знаю. И не узнаю никогда. Ведь я живу здесь, внизу, среди пещерных кроликов. Но ты... ты вхож наверх. Ты обязан это выяснить, Макс!

Произнесла она это с таким отчаянным жаром, с такой слепой верой в него, что Макс, впервые лет за двадцать своей прожженной корпоративной жизни, искренне смутился.

— Я... — он отвел взгляд от её пронзительных глаз. — Я постараюсь.

Разговор у мутного бронестекла подействовал на Макса как отрезвляющая инъекция транквилизатора. Даже спустя неделю, когда обновленный Тринадцатый цех уже вовсю гудел, перевыполняя спущенный сверху план, Старший Мотиватор пребывал в состоянии глухой, беспросветной экзистенциальной тоски.

Ведь Эйра сотворила с ним страшную вещь. Она не просто разжалобила его видом угнетенных эльфов или загубленной экологией Терриса. Нет, она ткнула его носом в абсолютный, дистиллированный Пик его собственной карьеры. Она показала ему финишную прямую, на которую он так отчаянно стремился.

Там, на Земле, набивая карманы и ловко карабкаясь по скользким ступеням социальной лестницы, Макс, как любой вменяемый топ-менеджер, понимал, что его действия наносят определенный сопутствующий ущерб. Это называлось «издержками бизнеса». Уволить целый отдел перед самым Новым годом ради красивого квартального отчета? Легко, ничего личного. Оптимизировать бюджет на очистные сооружения металлургического комбината, чтобы сэкономить пару миллионов для акционеров? Заверните два.

Но глядя через разъеденное кислотой стекло на бушующую смерть, он впервые увидел реальный масштаб этих «издержек». Он увидел, что происходит, когда такие, как он, побеждают окончательно и бесповоротно.

Одно дело — выкинуть человека на улицу без выходного пособия. И совсем другое — осознать, что из-за твоей гениальной рентабельности твои собственные внуки не смогут дышать без респиратора, а чистый воздух придется покупать по премиум-подписке. Это было уже не просто перебором. Это была та самая красная линия, за которую даже беспринципный московский рейдер заступить не мог.

Осознание того простого факта, что всю свою сознательную жизнь он с диким энтузиазмом, получая за это премии и грамоты, приближал Землю к состоянию Терриса, било по нервам хлестче любого корпоративного кнута.