Чтение онлайн

«— Дракон, кто ты такой?

— Я сила ветра, я свет солнца, я свобода и время, я темное безумие и безграничное прозрение… Я стихия. Я слеп и бесстрашен, я безудержен и беспощаден, я невыносим и безысходен, я всемогущ и всетерпим…

— Скажи Дракон, за что ты любишь своего Всадника?

— Всадник дал мне зрение, чтобы видеть путь. Всадник дал мне крылья, чтобы стремиться к цели, чтобы выбирать из бесконечных вариантов один, самый нужный. Всадник дал мне мужество, чтобы владеть и направлять свою силу. Чтобы осознавать размах своих крыльев и насладиться им. Всадник дал мне разум, чтобы справиться с темным безумием. Чтобы понять, как великолепна и многогранна вселенная. И как рождаются чувства… Я был безудержным Зверем, а стал прекрасным Драконом. Мне есть, за что благодарить Всадника.

— Скажи Дракон, за что ты ненавидишь своего Всадника?

— За то, что он дал мне зрение, чтобы видеть путь. Я был свободен. Вселенная каждый момент моего существования была доступна мне в любой своей точке, а теперь я вижу лишь направления. За то, что он дал мне крылья. Я был свободен. Мне не требовались крылья, чтобы парить в звездной тиши, внимая всей вселенной только своей сутью. У меня не было цели, кроме самой своей жизни. Теперь я устаю, стремясь к цели. И крылья болят нестерпимо. Я ненавижу Всадника за то, что дал мне разум. Темнота и роскошь черного безумия полнее и комфортнее острых лезвий разума, что кромсают мой покой. И мучения, которое мне доставил последний из даров Всадника самые страшные и самые непростительные. Вместе с разумом пришли непокой, нетерпимость, ненависть, Я был свободным Зверем. Я стал плененным Драконом. Я ненавижу своего всадника.

— Я не понимаю, Дракон. Разве можно любить то, что ненавидишь. Разве можно ненавидеть то, что любишь?

— Скажи, Человек, рожденный для страданий и болезней, как часто ты проклинал миг, когда вышел из небытия на этот свет и осознал себя? Как часто случалось, что ты проклинал свою жизнь, находя покой и радость лишь во сне, так похожем на прежнее небытие? И как часто тебе хотелось вырваться из юдоли скорбей и терзаний? Но что остановило тебя? Слабость? Или любовь к тому, что ты зовешь своей жизнью?»

«…Чтобы сдвинуть реальность, магу пришлось пожертвовать многим из ранее существовавшего. Своего рода компенсация. Чтобы вновь созданный мир мог вместить новые сущности, пришлось удалить из него сущности бывшие. Например, Луну. Или привычные созвездия. Возможно, они есть и в нашем новом мире, но различить их мы не в силах, потому что наша реальность искажена, как кривое зеркало и законы ее слегка иные…».

«Скажи, учитель, правдива ли легенда, что драконы неуязвимы для смертных?»

«Нет, не правдива».

«Но ведь сказания гласят, что обычному человеку не под силу сладить с великим драконом. Что могущество дракона ослепит любого, умеющего видеть. Оглушит любого, умеющего слышать. Разорвет сердце тому, кто имеет его. И сделает безумцем дерзкого, покусившегося на безмерную власть дракона. И оттого убийца драконов должен быть слеп и глух, не обладать умом и не иметь сердца, и от того он не может зваться человеком, чтобы сражаться со своим врагом. А как может жить подобное существо?»

«Убийца драконов должен быть слеп и глух, но не так, как думаете вы, ученики. Его слепота внутри. Его глухота в душе. Взгляд его пуст и равнодушен; он смотрит, но не видит прекрасного и страшного, а значит он слеп. Его уши слышат, но не принимают музыки, звона мечей, детского смеха или призыва страдающих, а значит он глух. Его разум темен и нелюбопытен, а это все равно, что не иметь его вовсе. Его сердце бьется, как у всех, но оно мертво, оно не знает ни любви, ни жалости, ни ненависти, а значит, он не может зваться человеком. Но он и ему подобные ходят среди нас, а значит и драконья гибель возможна…

Но поразмыслите, ученики, хотите ли вы, чтобы великие, страшные, но, безусловно, прекрасные и удивительные драконы пали от рук безжалостных и равнодушных убийц?»

«Наши предки искали гармонию во всем. В мире полном хаоса они первым делом попытались создать для себя островки покоя и умиротворения и построили Святилища. Даже простой человек, заглянув туда, испытывает подсознательную радость и отдохновение, вряд ли догадываясь о его истинных причинах. А ведь все дело в гармонии. В том, что каждый камень Святилищ положен особым образом. Каждая линия перекрытий строга и точно выверена. Каждый рисунок выполнен особой техникой и содержит особый сюжет. Каждая строка текста ритмична и осмысленна. Каждый звук музыкален. Лишь инженер или математик отметит логику обводов купола или сложность мозаики. Лишь художник узрит точнейшее изящество росписей. Лишь астроном или мореход оценит параллели между якобы случайными значками внутри здания и звездными дорогами над ним. Лишь музыкант услышит безупречность мелодики, а поэт — ритмику слов…

Только обладатель любого таланта сможет найти здесь для себя что-то свое — архитектор, врач, полководец, садовод… Но каждый, кто считает себя бесталанным, может прийти сюда и понять, что способность ощущать гармонию — это и есть признак дара. И дар такой есть в любом из нас.

А среди людей не зря ходит поверье, что в каждом Святилище есть лишь одна точка, разместившись в которой любой человек способен достичь просветления. Нужно лишь захотеть ее найти…»

Центральный Архив. Особое хранение.

Место обнаружения — точно не выяснено, случайная находка в подземельях под Городом.

Предмет — книга неизвестного автора. Без названия. Язык не расшифрован. Присутствующие на страницах иллюстрации позволяют предположить естественнонаучное содержание труда. Скорее всего рабочий дневник. Под обложкой найдено письмо. Автор письма также не установлен.

(Современное предупреждение, приложенное к футляру, где содержится письмо: «Любые сенсационные, спекулятивные и эмоциональные предположения об авторстве просьба обосновывать и внятно доказывать!»)

«Простите меня те, кто читает эти строки. Я виноват перед вами, кто бы вы ни были. Хотя, если вы способны прочесть это послание, возможно, у меня еще есть надежда на прощение и понимание. Значит, не все пропало…

Мне кажется, я совершил ошибку. Как водится из благих намерений. Или, может быть, не одну.

Возможно то, что мы привели в этот девственный и прекрасный мир людей — уже было неверным шагом. Но мы хотели спасти тех, кто должен быть спасен. Мы привели сюда самых уязвимых, самых гениальных, самых уникальных, чтобы они могли построить себе ту жизнь, которую они заслуживают. К которой они всегда стремились там, у себя на родине, но не могли преодолеть косность, злобу, темноту окружения. Что ж, здесь будут жить только они, и они будут свободны строить мир таким, каким хочется им… Ведь каждый из них сам по себе умен и талантлив. Значит, ничего дурного они создавать не станут…

Похоже, это было заблуждение. Прошло много времени, достаточно, чтобы успеть возгордиться новым обществом, но потом… Потом все снова свернуло на привычное русло. Почему? Думаю, я знаю ответ, как знаете его и вы.

Тогда я совершил вторую, уже самостоятельную, страшную ошибку. Я воспользовался странностью этого мира, где реальность и ирреальность зыбки и податливы. Я решил, что могу свести их воедино, чтобы дать моим подопечным ощутимое и явное преимущество перед другими.

Знаете, вы наверное не раз слыхали выражения, что слово может вести за собой и убивать, что перо — разит, что музыка преображает, что гений способен сиять, как солнце — светя и обжигая, и как солнце может рождать жизнь и испепелять ее… Так почему бы — подумал я — не придать этому процессу реальность. Плоть. Сущность. Почему бы не заставить дар человека защищать и хранить его. Чтобы он мог уберечь своего носителя от бездарей и агрессивной серости, которая всегда сильнее, многочисленнее, неистребимее, чем любой талант.

Я хотел дать им великую силу хранить свой дар. Не эфемерную. Настоящую.

И я сомкнул две стороны нашего мира — реальную и ирреальную. Стянул грубо, безжалостно, через край…

…Теперь, мне слишком много лет. Не знаю почему я прожил так долго. Гораздо дольше, чем любой человек, чем целые поколения. Многие считают, что я уже и не человек вовсе. Может, так оно и есть. Неважно, все равно настало время уйти и мне. И потому я прошу прощения у всех вас, кто выжил…

Я захватил только начало новой эпохи. Я успел увидеть многое из того, что восхитило меня и на долю мгновения дало шанс вообразить, что я был прав… Но лишь на долю мгновения.

Я выпустил в этом мир страшное. Не то, что порождено сплавом двух реальностей. А то, что порождено в сердцах людей. То, что они приносят вновь и вновь в этот мир, вне зависимости от того, каким даром, какой судьбой, какой жизнью обладают. Я обнажил это невольно… И противостояние стало еще безжалостней.

Мне надо было давно это осознать — не в силе дара дело. Не в том, что и как он способен принести в этот мир. А том, что способен и захочет принять мир вокруг него. Что захотят сами люди.

Все снова идет по той же смутной дороге. Почему? Думаю, мы вновь все знаем ответ.

Я не могу набраться смелости и разрушить то, что сотворено мной. Может, где-то в глубине души я все еще надеюсь, что окажусь прав, и мир станет идеальным. А может, я просто стар и слаб. Поэтому я оставляю Ключ для тех, кто однажды решит покончить с придуманной мной иллюзией.

Простите меня! Я хотел дать вам свободу…»

«…Сегодня вашему вниманию я предлагаю весьма любопытное изображение, обнаруженное несколько лет назад в архиве одного почтенного семейства.

Думаю, вам всем хорошо понятна страсть наших сограждан к хранению вещей давних и удивительных. Редко можно найти дом в любом поселении, где вам с гордостью, а где-то даже с благоговением не продемонстрируют семейный архив, сундучок с прабабушкиными сокровищами, кладовую, полную предметов странных и загадочных, а случается, иные энтузиасты оборудуют целые домашние музеи.

Такая тяга к сохранению традиций похвальна. Красота, самобытность и уникальность этих вещей достойна того, чтобы ее берегли и демонстрировали современникам. Однако по-настоящему интересные находки случаются нечасто. И еще реже встречаются предметы, относящиеся к эпохам темным и давним. Тогда и традиции были иные и представления о красоте отличались от сегодняшних. Тем любопытнее взглянуть на них сейчас.

Итак, что мы видим? Небольшое, длиной в полторы ладони, высотой в ладонь плотная пластинка из неизвестного материала, изображающая некое архитектурное сооружение. Экспертам-реставраторам из Звеницара до сих пор точно неизвестно, каким именно способом было сделано это изображение. Наиболее вероятное предположение, что это так называемый «слепок с реальности», которые часто делали наши предки в незапамятные времена. Методика изготовления этих «слепков», как известно, нами до сих пор не разгадана, однако наиболее близко ее можно отнести к попыткам некоторых сегодняшних исследователей делать изображения с помощью хлористого серебра и прочих химических соединений (да простят меня специалисты за невежество в данной области). В отличии от современных поделок, старинные «слепки» при определенных условиях хранения могут оставаться неизменными веками.

Таким образом данную пластинку можно бестрепетно отнести к временам древним и, соответственно, внимательно изучив изображение, можно составить примерное представление о вкусах, царивших в те времена. О! Не зря их относят к темным…

На «слепке» изображено некое, чудовищно многоэтажное здание из камня и, предположительно, стекла.

Что подвигло неведомого наблюдателя запечатлеть именно здание? Возможно, оно было ему родным? Или там проживал некто близкий для него? Хотя сам факт того, что кто-то мог «проживать» в подобном сооружении кажется невероятным. Очень может быть, что предназначение здания было совсем иным, но мы не станем тратить время на догадки. Чем бы оно ни было, нас сейчас интересует только эстетическая ценность данного сооружения…

Вы можете сказать, что это не совсем справедливо — делать выводы об эстетическом пристрастии давно ушедших людей, руководствуясь лишь случайным изображением архитектурного монстра неясного предназначения. Но подумайте на досуге: а способны ли вы сами сейчас придумать нечто похожее? Способен ли ваш разум, привыкший мыслить определенными категориями и оперировать определенными понятиями о красоте, привести вас к подобному архитектурному решению?

Что вы видите? Простое прямоугольное строение, унылое, приземленное, без проблеска творческого подхода, без попытки сделать постройку привлекательной. Всего лишь утилитарная коробка с крышей и отверстиями.

О, нет! Здесь нет и следа благородного минимализма, коим славится величайший художник Природа. Минимализм требует щедрости и изысканности мышления, и не всякий понимающий художник решается следовать таким путем. В нашем же случае речь идет о примитивизме и грубости. Взгляните внимательнее — эти простые решения фасада, эти очевидные линии крыши, незамысловатые очертания окон и дверей, неинтересный общий вид — скучно, банально, серо. Даже глиняные хижины, сооруженные дикарями-островитянами, выглядят изумительно живыми и нарядными рядом с этим уродливым параллелепипедом из камня…

Мой давний оппонент из Центра Архитектуры Витай Зимород часто утверждает, что я излишне резок в своих оценках и тяготею к эклектичности и оттого простые архитектурные решения вызывают у меня разлитие желчи. Так вот смею напомнить уважаемому господину Зимороду, что разлитие желчи у меня вызывает не простые, а простенькие архитектурные решения. Чувствуете различие?..»

«… Как можно убить дракона? Заставить его НЕ БЫТЬ? Так же, как заставить его БЫТЬ.

Вы, наверное, не раз встречали людей, которые вообще не видят драконов. Это, между прочим, редкость, хотя считается иначе. На самом деле большинство людей видят или хотя бы чувствуют присутствие дракона. В каждом из нас есть хоть капля отравленной крови, позволяющей нам видеть незримое, слышать несуществующее, познавать неведомое.

Но случаются и исключения. Логично предположить, что если есть те, кто создает драконов, то найдутся и те, кто НЕ СОЗДАЕТ их. Или уничтожает существующих…

Как бы это попроще объяснить. Есть люди несколько иного склада… Негибкие, недалекие, просто не способные постичь чего-то надреального. Знаете, иногда случается такое — допустим, в храме, среди взволнованных, восхищенных, очарованных людей найдется кто-то откровенно зевающий, уныло плетущийся за всеми, равнодушный. Он просто ничего особенного не видит. Ему безразлично. Он такой сам по себе, то ли от природы, то ли как результат неудачного воспитания. Из таких людей легко сделать тех, кто станет жечь книги, уничтожать изобретения или убивать себе подобных, если они отличаются от его представлений об обычном.

Только не путайте, это совсем не те люди, кто видит, допустим, в тех же книгах угрозу. Совсем напротив, такие люди знакомы с надреальным, и они способны оценить его власть, бояться его или не желать его прихода.

В нашем случае речь идет о тех, кто безразличен и равнодушен. Им все равно».