Чтение онлайн

— Осади! Осади! Кому говорю — осади! — задорно вскрикивал старик, когда палка настигала зазевавшегося. — Все хотят смотреть, не ты один! Осади!

Пела зурна. Рокотал доли [10] . Будоражили, не давали борцам сосредоточиться азартные крики болельщиков. Как мечтал каждый борец блеснуть силой и ловкостью, выходя на круг! А тут вдруг рушилось все под эти задорные звуки зурны, под нетерпеливые советы, под колющие усмешки.

— На грудь бери!

— Обходи его! Н-ну!

— Ах, неумехи! Будто спать вышли!

— Не умеете бороться, уступите место!

— Подсекай, разиня! Подсекай!

Нередко опытный борец терялся под лавиной этих подсказок, бросался вперед и попадался на простейший прием менее искусного, но хладнокровного соперника — и оказывался припечатанным лопатками к земле. И те же болельщики, что только кричали: «Подсекай! Подсекай!» — провожали неудачника насмешливыми взглядами, ворчали: «Поторопился с подножкой… Надо лучше было захват попробовать… Он с подножкой, а тот не будь дураком…»

…В кругу между тем остался победитель — смуглокожий, с неохватными плечами и длинными руками борец. Зная свою силу и опыт, он не спеша поглаживал холеные, тщательно постриженные усы, спокойный, довольный, уверенный в себе, подогретый чашей доброго вина. Раз-другой, высокомерно поглядывая на собравшихся, он прошелся по кругу, почтительно раздвигавшемуся, отступавшему передним без лишних напоминаний старика распорядителя.

Задорно запела зурна. Забили в барабан торопливые пальцы, подзадоривая охотников помериться силой. Но в круг никто не спешил.

— Неужели нет никого под стать этому буйволу? — забеспокоился Васо.

— Если бы! — вздохнул Илас. — Может, где далеко? Я ближние аулы знаю. Нет…

— Издалека ждем, — проворчал, продвигаясь к ним, худощавый, как осинка, юноша. — А сами что?

— Уж не ты ли, Кизилбек, собираешься схватиться с этим быком? — миролюбиво усмехнулся Илас.

— А хоть бы и я!

— Спятил!.. Он же тебе все кости переломает!

— Не переломает.

Храбрец дернул плечом, раздвигая толпу.

Его противник поморщился, скептически оглядывая толпу, — дескать, ну и борца выставили!

Но когда Кизилбек, ускользая от захвата, изловчился раз и другой уронить его на колени, сообразил, что имеет дело с гордецом, который скорее умрет, чем сдастся.

Ему удалось ухватить Кизилбека за пояс и притянуть к себе. Юноша оказался в клещах. Упираясь обеими руками в круглые плечи соперника, он стал рваться из душного, лишающего его малейшей возможности двигаться объятия. Он не заботился уже ни о чем, лишь бы вырваться. Видно, на это и рассчитывал борец. Он вдруг разжал сцепленные на костлявой, худой спине Кизилбека руки, и тот шлепнулся на землю.

Смех зрителей доконал Кизилбека. Не возобновляя борьбы, он махнул рукой и, расстроенный, пошел прочь.

— Эх, мне бы еще пудика два веса! — горячился Илас. — Я бы показал этому борову, как бороться! Кизилбеку надо было хитрить, выматывать его, а он к нему в руки полез…

— Кто еще хочет помериться силами с нашим славным гостем? — взывал старик. — Ну, богатыри! Ну, молодцы!

Васо стал пробираться вперед.

— Ты что? — вытаращил глаза Илас. — Он же тебя, как Кизилбека, опозорит!

— Перед кем? Меня, слава богу, здесь никто не знает!

Может быть, Васо и передумал бы вступать в схватку, но тут как раз перед ним остановился старик распорядитель.

— Неужели среди нас больше нет храбрецов? Некому показать гостю из низин силу и удаль горцев?

— Отчего же нет? — вдруг осипшим от волнения голосом отозвался Васо. — Есть.

— Добро пожаловать в круг! — распахнул руки старик. — Добро пожаловать!

Победитель снисходительно ждал, притопывая ногой.

Васо снял башлык, развязал ремень с кинжалом. Илас затянул на нем борцовский пояс, старательно подоткнул полы серой черкески.

— Эх, Васо! — нашептывал он приятелю, придирчиво оглядывая его. — Только успел ты мне и людям доставить удовольствие своим танцем — и вот хочешь испортить впечатление. Эх, если бы и этот танец тебе удался!

Васо поворачивался под заботливыми руками и усмехался добродушно: «До чего славный парень Илас! С таким не заскучаешь». И вдруг в толпе людей, шедших сюда, к месту борьбы, увидел Ольгу.

Он и рад был, и не рад. Рад, потому что опять видел ее. Ведь могло так статься, что, не дожидаясь конца праздника, увезли бы ее отсюда родители, а он не успел с ней перекинуться и парой слов. И не рад: ведь она могла увидеть его побежденным.

Если бы он увидел Ольгу до того, как вышел в круг, он ни за что не стал бы бороться. Но теперь поздно. Теперь надо держаться.

Старик распорядитель призвал борцов поздороваться. Приглядываясь друг к другу, они обменялись рукопожатием и тут же отступили назад, приняв бойцовские стойки.

Схватка началась.

Зная, что ему вряд ли выдержать клещи, Васо кружил по поляне, внимательно следя за соперником. Тот бросался к нему, норовя схватить в охапку, сжать, как Кизилбека, оторвать от земли и швырнуть на лопатки, но всякий раз ловил руками пустоту: быстрый Васо ускользал от захвата. Борец свирепел, глаза его наливались кровью.

Один раз ему все-таки удалось ухватить Васо за пояс. Толпа ахнула, когда он крутнул парня вокруг себя и бросил. Васо не удержался на ногах и упал на руки. Неожиданно проворно для своего грузного тела, предчувствуя легкую победу, заезжий борец кинулся на юношу. Но Васо оказался проворнее. Он отпрянул в сторону — и противник ударился о землю со всего маху.

У него, видно, перехватило дыхание. Какое-то мгновение он лежал на земле, распростертый, без движения. Васо мог воспользоваться моментом и вырвать победу. Но он делать это не стал, дожидаясь, когда противник встанет на ноги.

Он не мог поступить иначе: на него глядели Габила и Ольга. Толпа по достоинству оценила благородство юноши:

— Вот это настоящий борец!

— Честь дороже победы!

Поступок Васо обеспокоил и борца. Он расценил его как самоуверенность и загорячился, торопясь провести любой бросок, лишь бы только этот гордец оказался на земле.