Чтение онлайн

Гумберт спотыкается о доску.

МАК-КУ: Осторожно. Я понимаю, что почти все уничтожено огнем, но я хочу показать вам внутренний двор. Здесь был стол для барбекю. Теперь ничего не осталось, увы. Я надеялся, что вы согласитесь преподавать французский моей бедняжке Дженни. Я отослал их в Паркингтон. И конечно, все было полностью застраховано. Но тем не менее это такой страшный удар. Теперь, что касается вашего нового места…

Утерев грязное лицо грязной ладонью, Мак-Ку возвращается на улицу. Гумберт, высоко поднимая ноги, идет за ним. Киноаппарат сопровождает их.

МАК-КУ: Мы решили, что лучшее, что мы можем сделать в таких печальных обстоятельствах, это найти для вас другое пристанище. Нам всем теперь приходится мириться с лишениями. Хозяйка вдова, прелестная особа и очень культурная. Но дом расположен не в таком фешенебельном районе, как этот, зато намного ближе к городу. Адрес — 342 по Лоун-стрит. Позвольте, я объясню водителю, как проехать. Добрый день, Джо.

Истеричный лай колли, преследующей таксомотор Гумберта, который подъезжает к дому 342 по Лоун-стрит. Дощатый, беленый, ужасный загородный дом, ровно подстриженный косилкой мещанский газон, с одним уцелевшим одуванчиком. Из верхнего окна дома Шарлотта наблюдает за выходящим из автомобиля Гумбертом. Водитель порывается вытащить его чемоданы.

ГУМБЕРТ: Нет, оставьте эти чемоданы. Подождите меня несколько минут.

ШОФЕР: Хорошо.

ГУМБЕРТ: Я сильно сомневаюсь, что остановлюсь здесь. (Про себя.) Какой отвратительный дом.

Дверь не заперта. Гумберт входит. Прихожая украшена мексиканскими безделушками и репродукцией банального баловня изысканной части буржуазного класса (например, Ван Гога). Старая теннисная ракета с лопнувшими струнами лежит на дубовом бауле. На столике у приотворенной двери в гостиную стоит телефонный аппарат.

С верхней площадки доносится голос миссис Гейз, которая, перегнувшись через перила, мелодично осведомляется: «Это мсье Гумберт?»

Гумберт смотрит вверх, оттуда падает немного папиросного пепла. Затем сама дама — сандалии, штаны, шелковая блузка, лицо того типа, который можно определить как слабый раствор Марлены Дитрих (в таком порядке), — сходит по ступеням лестницы, все еще постукивая указательным пальцем по папиросе.

Рукопожатие.

ГУМБЕРТ: Здравствуйте. Позвольте, я объясню ситуацию.

ШАРЛОТТА: Да, мне все известно. Проходите.

Гумберт и Шарлотта входят в гостиную. Яванскими жестами она предлагает ему выбрать себе место. (NB.: в последней сцене пьесы эти жесты повторит Долли Скиллер.) Они садятся.

ШАРЛОТТА: Давайте познакомимся, а потом я покажу вам вашу комнату. Я курю только «Дромки».

ГУМБЕРТ: Спасибо. Я не курю.

ШАРЛОТТА: Что ж, одним пороком меньше. А я вся состою из маленьких грехов. C'est la vie. (Закуривает.) Вам правда удобно в этом старом кресле?

Он вынимает из-под себя старый теннисный мяч.

ГУМБЕРТ: О, вполне.

ШАРЛОТТА: (забирая у него мяч) Мне кажется, мистер Гумберт, что у меня есть именно то, что вы ищете. Вы ведь намерены провести в Рамздэле все лето?

ГУМБЕРТ: Не уверен в этом. Нет, не могу сказать. Дело в том, что я был очень болен и приятель посоветовал мне Рамздэль. Я представлял себе просторный дом на берегу озера.

КИНОАППАРАТ тем временем иронично инспектирует различные щели и трещины комнаты.

ШАРЛОТТА: Ах да, озеро всего в двух милях от моего просторного дома.

ГУМБЕРТ: Да, конечно. Но я воображал себе виллу, белые дюны, рябь озера в двух шагах, череду утренних купаний.

ШАРЛОТТА: Если честно, между нами, из особняка Мак-Ку, хотя, возможно, он немного новее моего, совсем не видно озера, да, совсем. Нужно пройти два квартала, чтобы увидеть его.

ГУМБЕРТ: О, я не сомневаюсь, что там могли быть некоторые недостатки, что-то могло бы меня разочаровать. Но я имел в виду, что я следовал вполне определенной мечте, что мне подойдет не всякий дом, а тот самый дом.

ШАРЛОТТА: Мне жаль Мак-Ку, но им не следовало обещать так много. Что ж, я могу предложить вам благоприятное окружение в очень изысканном районе. Если вы играете в гольф, а я уверена, что играете, то от нас практически в пешей доступности расположен загородный гольф-клуб. И мы весьма интеллигентны, да, сэр. Вы ведь профессор литературы, не так ли?

ГУМБЕРТ: Увы, да. Мне предстоит в следующем учебном году преподавать в Бердслее.

ШАРЛОТТА: В таком случае вам, конечно, хотелось бы выступить в нашем клубе, членом которого я с гордостью состою. В прошлый раз у нас выступала профессор Эми Кинг, очень стимулирующий наставник, рассказывала нам о докторе Швейцере и докторе Живаго. А теперь давайте посмотрим на ту комнату, уверена, она вам понравится.

Шарлотта и Гумберт на верхней площадке.

ШАРЛОТТА: Это то, что можно назвать полустудией или практически полустудией.

Она быстро прикрывает дверь в комнату Лолиты и отворяет дверь напротив.

ШАРЛОТТА: Вот, пожалуйста. Не правда ли, милая книжная полка? Взгляните только на эти колониальные подставки для книг. А в тот угол (задумчивая пауза, локоть упирается в ладонь) я поставлю наш второй радиоприемник.

ГУМБЕРТ: Нет, нет, пожалуйста, не надо радио.

Он морщится, увидев на стене репродукцию «Крейцеровой сонаты» Ренэ Принэ — унылая картина, на которой взъерошенный скрипач пылко обнимает свою белокурую аккомпаниаторшу в тот момент, как она встает из-за рояля, все еще касаясь клавиш своими липкими девичьими пальцами.

ШАРЛОТТА: А этот ковер мистер Гейз и я купили в Мексике. Мы отправились туда в свадебное путешествие. Это было — дайте подумать — тринадцать лет назад.

ГУМБЕРТ: Примерно столько же лет назад я женился.