Чтение онлайн

Шли годы. Приходилось видеть, как смерть приходит к ничего не подозревавшим о ее приближении родным и знакомым. С ужасом ощущая всю незащищенность живой материи и не находя иных оправданий для того, чтобы живой и полный сил человек в считанные месяцы или секунды превращался в кусок разлагающегося мяса, Святослав стал все чаще думать о том, что, смерть – это плата за чьи-то ужасные грехи. Все чаще ему казалось, что это плата за грехи предков, приметы далеких поколений которых заметны в характере и поступках человека. Он стал болезненно чувствовать, что существует еще какая-то связь с предками, кроме физиологического наследования, отказываясь верить в то, что невидимый глазу сперматозоид может нести себе коды к такому огромному количеству склонностей, предрасположенностей и прочих свойств человеческой натуры. Несоответствие краткости и хрупкости жизни одного индивидуума и вечности и обновляемости течения всей биологической жизни на планете потрясало его своей жестокостью.

Размышления углубляло одиночество его взрослой жизни. Все чаще он стал просыпаться среди ночи со стучащей в голове мыслью об обреченности жизни и с таким ощущением, что он думал об этом даже во сне. Казалось, сама вечность заглядывала в окно, чтобы испугать маленького человека своим безжалостным взглядом.

Однажды он не удержался и начал говорить об этом. «О чем задумался?» – спросил его как-то коллега по работе и был напуган словесным потоком, вдруг полившимся от Святослава. Тот залпом выговорил все терзавшие его мысли и осекся, почувствовав, что говорил слишком долго и горячо. В дальнейшем он сохранил такую манеру «выговариваться» и всегда неожиданно осекался минут через десять с чувством неловкости.

На работе заметили странности в поведении Святослава. Кто-то предложил ему обследоваться у врача. Это вызвало у него испуг, как будто кто-то собирается отнять все то, что он с таким трудом вызнал о коварной и безжалостной вечности. Ему захотелось делиться своими мыслями с другими, пока еще не поздно… Видимые им скопления людей до боли обостряли это чувство. Без цели шагая наедине со своими мыслями по городу, он оказался на вокзале, где начал вести речи перед сидящими в зале ожиданиями людьми. Спустя какое-то время он, уже сам плохо понимая, как это вышло, оказался в идущем в Москву поезде.

В Москве его тоже манили к себе вокзалы, где люди, как казалось Святославу, ждут чего-то большего, чем приближение времени посадки на поезд. Он стал стараться достучаться до каждого, кто обращал к нему лицо. Боясь людей и неожиданно осознав, что от любой агрессии защищает ответная агрессия в форме предсказаний угрозы и обещания ее предупреждения, он говорить как предсказатель и провидец.

В конце концов, он все равно бы оказался в психбольнице, если бы через несколько дней после своего появления в Москве не попался на глаза Владимиру. Случайно проходя мимо, тот остановился и внимательно стал слушать свежеиспекшегося провидца. Почувствовав, что провидец говорит то, что с трудом хранит в себе, а не играет свою роль по одной из разработанных схем, как это делают чаще всего цыгане, промышляющие подобным ремеслом, Владимир сразу предложил Святославу проехать с ним, выразив величайшую заинтересованность пророчествами.

Стоявшая недалеко от Святослава пожилая страшноватая на лицо цыганка в огромном разноцветном платке решила, что мимо идет богатый по виду клиент, купившийся даже на такого бездарного по сравнению с нею болтуна. Когда Владимир со Святославом проходили мимо, она сделала шаг навстречу им, с усталым устремленным вдаль взглядом спросила:

– Который час, скажи, добрый человек.

– Двенадцать, – быстро и вежливо ответил Владимир.

– Хороший ты человек… – с призывом и жалостью произнесла цыганка.

– Спасибо.

– Но враги твои не дремлют. Это они… – с участием в голосе начала разыгрывать один из вариантов работы с клиентами цыганка.

– Хрен на них! – отрезал с улыбкой Владимир, даже не подумал замедлить шаг и потянул за рукав Святослава.

– Как это – хрен? Погоди, я все так скажу, без всяких денег… – опешила, но сделала еще попытку остановить клиента цыганка. Но тот не обернулся и уже ничего не слушал.

Помощники Владимира взялись за дело со Святославом довольно профессионально. И уже через несколько дней после встречи с Владимиром на вокзале тот вышел для работы в зале. Доход коммерческая деятельность по провидению угроз из вечности стала приносить стабильный, правда, не самому провидцу.

И все бы ничего, но желаемого удовлетворения Владимиру такая «продюсерская» деятельность опять-таки не приносила. Во-первых, выпускать своего актера на «молодых и богатых» было весьма рискованно, платила дань только клиентура, близкая по своему возрасту к погружению в вечность, реально чувствующая за плечами груз времени и житейских грешков, не удовлетворенная сопутствием удач. Во-вторых, Святослав нуждался в постоянном присмотре и уходе. В-третьих, бизнес этот не мог быть долговечным: все указывало на то, что болезнь Святослава со временем прогрессировала, и надо было свернуть бизнес раньше того момента, когда он станет совсем невменяемым. По-человечески Владимир хотел отправить провидца на лечение все-таки до этого момента.

Владимир ждал, подыскивая замену Святославу. Но окончание карьеры провидца наступило внезапно и совсем не так, как все этого ожидали.

После нескольких слов подошедшего к нему Игоря этот человек, державший в панически-восторженном состоянии весь зал, ссутулился, поплелся за кулисы, но потом повернул и вышел на улицу вслед за Игорем. Когда его догнал Владимир, он спрашивал у Игоря:

– Что со мной было? Я, действительно, словно проснулся.

– Ты слишком боялся смерти – это было видно по твоему лицу. Но если она неизбежна, то что изменится от твоего страха?

Может, как раз краткость жизни заставляет искать во всем смысл и быть мудрыми и веселыми? Бессмертному это незачем делать. Так что будь благодарен за краткость твоей жизни. Мне кажется, больше всего радоваться жизни может как раз тот, кто чаще думает о смерти. Так что радуйся, не забывай это делать.

Подошедший Владимир сказал:

– Святослав, люди ждут вашего слова.

– Наверное, они его больше не услышат, – просто ответил тот и даже с улыбкой.

– Нет, ну это круто ты даешь! Бац – и готово! – только и смог оценить Игоря Владимир. Впрочем, он не был крохобором и не расстроился от того, что потерял часть доходов в связи с отставкой провидца. Наоборот, подумал он, это – к лучшему. Надо начинать по полной раскрутку настоящего таланта, а не делать деньги на последних шоу с человеком не в себе. Да и вообще, подумал продюсер, какие могут быть отрицательные эмоции при Игоре? Ведь такого так просто не удержишь и обманывать лучше не пробовать…

– И что мне сейчас делать? – спросил Святослав.

– У тебя же есть какие-то родные?

– Да, сестра есть, тетка.

– Езжай к ним, иди к врачам, чтобы помогли подлечиться. И живи-радуйся. Я сейчас распоряжусь, тебе возьмут билет на поезд, привезут к вагону, посадят. Сегодняшний твой выход будем считать бенефисом – вся выручка твоя. Что-то еще?

– Наверное, нет, – сказал Святослав. И добавил, взглянув на Игоря, – Впрочем, я, возможно, вернусь.

Владимир уже не слушал, захваченный новой возникшей у него мыслью. Если Игорь так легко остановил продажу иллюзий человеком, мучимым навязчивой идеей и даже впадавшим в краткосрочную эйфорию на проповедях… То что будет, если «натравить» его на другого, более ясно осознающего свою деятельность профессионала по продаже иллюзий? Однако, заключил Владимир, завтра вечером будет интересно! Да и утром, возможно, тоже…

***

– Спишь, всемогущий? А за воротами стоят уже те, кто готов поклониться тебе! Только даров в виде жареного барана что-то не видать, к сожалению, – заглянул в комнатку Игоря утром Антон. Владимир уехал очень рано, дав Антону некоторые наставления. Игорь взглянул в щель между занавесками: действительно, за воротами уже терпеливо дожидались его несколько человек.

– Иди в беседку, я буду приглашать по одному человеку, – предложил Антон и добавил предусмотрительно. – Предупрежу, что никаких гарантий не даем, от глистов не лечим.