Чтение онлайн

По сути, новая система вовсе не ломала прежнюю систему кураторства союзных министерств со стороны заместителей председателя Совета Министров СССР, но именно она давала в их распоряжение необходимый рабочий аппарат и возможность оперативно решать все важные вопросы подотчетных отраслей через решения отраслевых Бюро СМ СССР, которые также собирались регулярно, в среднем каждые десять дней. Причем полномочия самих Бюро были достаточно широкими, поскольку им вменялись проверка исполнения всех Постановлений Совета Министров СССР, решение текущих вопросов работы подведомственных им министерств и ведомств, подготовка для рассмотрения на заседаниях Бюро самых важных вопросов работы соответствующих отраслей и т.д. Как говорилось выше, тогда же в начале февраля 1947 года было создано восемь отраслевых Бюро: по сельскому хозяйству, по металлургии и химии, по машиностроению, по топливу и электростанциям, по транспорту и связи, по пищевой промышленности, по торговле и легкой промышленности и по культуре и здравоохранению, — которые соответственно возглавили заместители И. В. Сталина по Совмину: Г. М. Маленков, Н. А. Вознесенский, М. З. Сабуров, Л. П. Берия, Л. М. Каганович, А. И. Микоян, А. Н. Косыгин и К. Е. Ворошилов. В каждом таком Бюро было по 8-10 членов, из которых один был членом-контролером, единственной функцией которого стала проверка исполнения всех правительственных решений.

Между тем после двух крайне напряженных послевоенных лет, отмеченных сильной засухой, голодом, отменой карточек и денежной реформой, в самом конце декабря 1947 года состоялось расширенное заседание Бюро Совета Министров СССР, на котором обсуждался проект плана восстановления и развития народного хозяйства страны на новый финансовый год. Практически все союзные министры, прежде всего черной металлургии Иван Федорович Тевосян, транспортного машиностроения Иван Исидорович Носенко и электростанций Дмитрий Георгиевич Жимерин, выступавшие на этом заседании, требовали от главы Госплана увеличить капиталовложения в их отрасли и, напротив, сократить планы производства готовой продукции. Естественно, Н. А. Вознесенский всячески пытался сопротивляться нажиму отраслевых лоббистов, но поскольку прийти к единому мнению так и не удалось, то принципиальное решение вопроса было вынесено на заседание Политбюро ЦК, которое состоялось в рабочем кабинете И. В. Сталина буквально накануне нового года. Судя по рабочему дневнику Вячеслава Александровича Малышева, который именно тогда стал еще одним из заместителей И. В. Сталина по Совету Министров СССР и членом его Бюро, вождь, внимательно выслушав всех своих замов по союзному правительству, дал указание: 1) сократить объем капиталовложений с 60 до 40 млрд. руб., 2) направить средства только на пусковые объекты и расширение старых производств и 3) сделать основной упор на «производство товарной массы и насыщение потребительского рынка» [26] . Таким образом, как отметил профессор В. О. Хлевнюк [27] , И. В. Сталин в тот период был крайне осторожен и опасался форсировать экономический рост, поскольку ситуация с выполнением плана 1947 года была не совсем благоприятной, тем более что из-за денежной реформы государственный бюджет потерял порядка 50–57 млрд. руб. Вместе с тем, имея опыт предвоенных пятилеток, вождь допускал очередной мощный рывок, поэтому все же дал руководителю Госплана СССР свое согласие на увеличение (при необходимости) фронта капитальных работ до 55 млрд. руб.

Как показали дальнейшие события, опасения И. В. Сталина и Н. А. Вознесенского оказались напрасны, поскольку, согласно официальным данным ЦСУ СССР, которое в 1948 году было выведено из системы Госплана и переподчинено Совету Министров СССР, подтвержденным затем целым рядом советских и российских историков и экономистов (В. С. Лельчук, Ю. А. Приходько, М. И. Хлусов, Г. И. Ханин, Р. А. Белоусов, В. О. Хлевнюк [28] ), к концу 1948 года валовой объем промышленного производства вместо запланированных 19% вырос на 27% и достиг довоенного уровня, а к концу 1950 года превзошел его на 73% вместо 48%, установленных планом IV пятилетки. При этом в отраслях тяжелой индустрии, особенно в черной металлургии, которая, по выражению Р. А. Белоусова, «стала предметом особого внимания и заботы со стороны всех органов управления» и куда было вложено без малого 11% всех промышленных инвестиций (почти 2 млрд. руб.), общий объем производства вырос на 210–230%, в то время как в легкой и пищевой промышленности этот рост составил всего 20–25%. Тем не менее многие ученые, в том числе видный статистик и экономист профессор Г. И. Ханин, перу которого принадлежат такие известные работы, как «Динамика экономического развития СССР», «Советский экономический рост: анализ западных оценок» и «Экономика СССР в конце 1930-х гг. — 1987 г.» [29] , резонно считают, что послевоенное восстановление в СССР, которое шло гораздо интенсивнее, чем в той же Германии или Японии, можно без каких-либо преувеличений назвать «советским экономическим чудом».

Таким же «экономическим чудом», которое вынуждены были признать даже ряд известных антисталинистов (В. О. Хлевнюк, Е. В. Боев [30] ), стало и то, что существенный рост инвестиций в капитальное строительство не оказал слишком негативного влияния на финансовую систему страны. Заложенный в «зверевской» денежной реформе внутренний потенциал и «скрытые» резервы позволили существенно увеличить эмиссию и в значительной мере профинансировать дефицит госбюджета, а также всего за один год увеличить количество денег в наличном обращении с 13,4 до 23,8 млрд. руб. Благодаря относительной стабилизации экономического положения в стране, уже в начале 1949 года была проведена и столь необходимая реформа оптовых цен в ведущих отраслях тяжелой промышленности, что создало необходимые предпосылки для активизации экономических стимулов индустриального развития страны на многие годы вперед.

Более того, по мнению того же Г. И. Ханина, А. С. Галушки и других авторов [31] , за время IV пятилетки был не только восстановлен довоенный уровень промышленного производства, но и значительно изменена структура всей экономики и происходил бурный технологический прогресс как в промышленности, так и в других отраслях народного хозяйства страны. Наиболее важным для быстрого технического прогресса в первой послевоенной пятилетке стало развитие производства металлорежущего оборудования — важнейшей основы прогресса всего машиностроительного комплекса страны, куда было вложено 2,8 млрд. руб., или почти 16,5% всех капиталовложений в группу отраслей «А» — даже больше, чем в металлургию. Если до войны, добившись больших успехов по количеству выпускаемых станков, СССР практически не имел собственной базы для производства сложного металлорежущего оборудования и был вынужден его импортировать из-за рубежа, то уже в IV пятилетке произошел подлинный прорыв в этой важной сфере промышленного производства. Так, по данным Л. А. Айзенштадта и С. А. Чихачева, по сравнению с довоенным уровнем производство металлорежущих станков по количественному показателю выросло на 60%, а по суммарной мощности — на 136%, что зримо говорило об огромном прогрессе всего советского станкостроения [32] . Более того, за прошедшее десятилетие, то есть с 1940 по 1950 год, производство наиболее сложных прецизионных станков выросло с 17 до 2744 шт., крупных тяжелых станков — с 42 до 1537 шт., а агрегатных станков — с 25 до 400 шт. Одним словом, в этой важнейшей отрасли производства, определявшей в значительной мере технический уровень всех других отраслей народного хозяйства страны, происходит подлинная техническая революция, в результате которой советское станкостроение выходит на передовой в мире технологический уровень спустя всего каких-то пять лет после окончания войны. Тогда же началось проектирование первых автоматических линий, и уже в конце 1950 года (на четыре года раньше, чем в США) на Ульяновском заводе малолитражных двигателей, который в тот период возглавил Константин Федорович Жигулин, была запущена самая первая линия-автомат для производства алюминиевых автомобильных и тракторных поршней. Причем ключевую роль в проектировании как новейшего станочного, так и автоматического оборудования сыграл Экспериментальный институт металлорежущих станков (ЭНИМС) во главе с академиком В. И. Дикушиным, который еще до войны приступил к работам по созданию целостной системы агрегатирования станков, за что вместе с рядом своих сотрудников был удостоен Сталинской премии 1-й степени [33] .

О том, что восстановление советской экономики происходило на более высокой технической базе, зримо говорит и заметный рост фондовооруженности большинства промышленных отраслей. Так, в лесной и деревообрабатывающей промышленности он составил 62%, в машиностроении — 41%, а в легкой промышленности — 21%. Также впечатляющими были технические достижения в электроэнергетике, черной и цветной металлургии, в военном и гражданском машиностроении и в химической промышленности. Более того, как справедливо подметили многие авторы (А. П. Федосеев, Н. С. Симонов, А. А. Шокин, Г. И. Ханин, Г. Д. Колмогоров, К. И. Кукк [34] ), не будет преувеличением сказать, что в годы IV пятилетки в самостоятельную и очень перспективную отрасль советской индустрии превратилась радиоэлектронная промышленность. Именно тогда в структуре ряда союзных ведомств, прежде всего двух министерствах — промышленности средств связи и электропромышленности, — которые возглавляли Геннадий Васильевич Алексеенко и Иван Григорьевич Кабанов, были оперативно созданы десятки научно-исследовательских институтов, отдельных конструкторских бюро, испытательных центров и более сотни опытных и серийных промышленных предприятий. И если до войны в радиотехнической промышленности (основном ядре всей отрасли) имелось всего лишь 13 заводов, на которых работали чуть больше 21 тыс. человек, то уже в 1950 году функционировало 98 заводов, где трудились 250 тыс. человек. Кстати, именно тогда в рамках этой отрасли стали выпускать СВЧ-технику, без которой не создали бы систему радиолокации, и началась разработка первых советских электронно-вычислительных машин.

Кстати, как считают ряд известных экономистов (Г. И. Ханин, В. Ю. Катасонов [35] ), именно благодаря техническому прогрессу и повышению уровня организации на многих предприятиях страны производительность труда в ряде важнейших отраслей превзошла довоенный уровень: в электроэнергетике — на 42%, в черной металлургии — на 20%, в машиностроении и химической промышленности — на 15–17%, на железнодорожном транспорте — на 10% и т.д. Хотя в лесной, угольной, легкой, пищевой и строительной промышленности рост производительности труда существенно отставал от намеченных пятилеткой планов. Вместе с тем следует признать и тот очевидный факт, что основные производственные фонды за указанный период увеличились на 58%, а вот общая производительность труда в промышленности — лишь на 37%. Эти показатели красноречиво говорили о том, что целый ряд промышленных производств по-прежнему развивались в основном экстенсивным путем, хотя, как мы уже писали, существенные успехи были достигнуты и в области внедрения новой техники, и в сфере создания новейших технологий. В частности, в годы IV пятилетки было освоено серийное производство более 300 видов новых конструкций металлорежущих и шлифовальных станков и кузнечно-прессового оборудования.

Всего за годы IV пятилетки было восстановлено из руин и введено в строй более 6200 промышленных предприятий на всей территории страны, в том числе знаменитый ДнепроГЭС, десятки угольных шахт и предприятий Донбасса, Запорожский и Азовский сталелитейные заводы, Макеевский труболитейный завод, Днепродзержинский азотно-туковый комбинат, Минский, Ульяновский и Рязанский станкостроительные заводы, Рижский электромашиностроительный завод, Закавказский металлургический завод, Калужский турбинный комбинат, Усть-Каменогорский свинцово-цинковый комбинат, Коломенский завод тяжелого станкостроения, Кутаисский автомобильный завод, Алтайский, Владимирский, Липецкий и Минский тракторные заводы, Бакинский, Куйбышевский и Омский нефтеперерабатывающие заводы, Иркутский и Башкирский нефтехимические комбинаты, газопровод Саратов — Москва и многие другие промышленные гиганты страны.

Первоочередное внимание в соответствии с планом IV пятилетки уделялось и существенному росту объемов производства электроэнергетики в различных регионах страны. Уже в 1945 году была восстановлена Волховская ГЭС и начаты работы по восстановлению Дубровской, Свирской и других электростанций в Ленинградской области. К 1947 году была восстановлена крупнейшая Днепровская ГЭС, введены в строй Рыбинская и Сухумская гидроэлектростанции, построены Нижнетуринская и Щекинская электростанции и началось строительство первой в мире Обнинской атомной электростанции. В результате предпринятых мер к началу 1947 года советская энергетика заняла первое место в Европе и второе в мире, а к концу IV пятилетки общая мощность электростанций выросла с 11,1 до 19,6 млн. кВт, производство электроэнергии более чем в 2 раза — с 43,3 до 91,2 млрд. кВт. ч, а электрификация труда в промышленности превзошла довоенный уровень почти на 60%. Тогда же началось строительство на Волге и Днепре Куйбышевской, Сталинградской и Каховской ГЭС, Цимлянского гидроузла, Волго-Донского судоходного и Амударьинского, Северо-Крымского и Южно-Украинского оросительных каналов, которые полностью вступили в строй уже в V пятилетке. В итоге за каких-то пять лет к концу 1955 года мощность отечественных электростанций была почти удвоена — с 19,6 до 37,2 млн. кВт [36] .

Грандиозные успехи индустриального развития и существенный рост капитального строительства были достигнуты за счет целого ряда внутренних и внешних факторов, которые не раз отмечались в научной и учебной литературе. Но, как справедливо, хотя и слишком уж корректно указал профессор В. Л. Пянкевич, «современная отечественная историография также испытывает давление политики и новых мифов. Чрезвычайно быстрые, порой хаотичные изменения общественной атмосферы конца 80-х — начала 90-х гг. влияли на позиции, суждения ученых, на содержание публикаций». В результате, с одной стороны, «стали преодолеваться негативные черты советской историографии» прошлых лет, однако, с другой стороны, «сохранялись многие прежние стереотипы, догматические и конъюнктурные наслоения… Как сторонникам прежних взглядов, так и их радикальным критикам мешает некритическое восприятие информации, которая была почерпнута из официальных документов. Негативные суждения, превалирующие в целом ряде современных работ, зачастую обладают столь же невысокой степенью достоверности и основательности», что и прежнее «представление о триумфальном восстановлении народного хозяйства, созданное усилиями историографии 40-50-х гг. В итоге, в постсоветской историографии появилось множество упрощений, умолчаний, искажений, фактических ошибок», а сами «научные исследования политизируются, воспроизводятся конъюнктурные тенденции» [37] . Более того, большая часть такого рода «негативных суждений» была некритически, а по сути «холуйски» почерпнута из сочинений западных советологов и историков, многие из которых были изначально взращены на махровой русофобии и антисоветизме [38] . Так, к внутренним источникам бурного промышленного роста многие доморощенные антисоветчики (Е. Ю. Зубкова, В. П. Попов, В. Ф. Зима, А. Б. Безбородов, Ю. Н. Богданов, Н. Ю. Белых, Е. В. Баев [39] ) традиционно относят:

1) «Командно-административный» (или в более мягкой форме «мобилизационный») характер советской экономики, который зримо выразился: а) в ужесточении политико-административного надзора и контроля над руководством всех промышленных министерств, ведомств и предприятий, в том числе через систему отраслевых Бюро Совета Министров СССР; б) в концентрации во всех отраслях тяжелой индустрии значительных финансовых и трудовых ресурсов за счет сельского хозяйства, легкой, текстильной и пищевой промышленности и социальной сферы, которые в очередной раз были принесены в жертву дальнейшему индустриальному развитию страны; в) в сохранении принудительной системы денежных государственных займов, общая сумма которых за IV пятилетку составила 140 млрд. руб., а также довоенной политики неэквивалентного товарообмена между городом и деревней, которая вновь продолжала «платить дань», как и в годы первых предвоенных пятилеток; г) в неоднократном повышении продолжительности рабочего дня, норм выработки готовой продукции и т.д.