Чтение онлайн

— Я тебе пощиплю! — как заорет он на всю квартиру Алекса и как замахнется на Студента саблей.

Студент вскакивает и прячется за диван. Дед запрыгивает на диван и пытается дотянуться до Студента саблей. А тот на четвереньках перебирается к другому концу дивана. Дед — за ним. А Студент снова ползет в другую сторону.

И все это снимают сразу две камеры. Два оператора с максимально близкого расстояния записывают то, что происходит в квартире Алекса.

— Для тех, кто только включил телевизор, напоминаю: вы смотрите программу «Дегустация у Алекса»! Вау! — Мой сосед поднимает руки.

— Я тебе сейчас пощиплю! — рычит Дед. Он размахивает саблей, пытаясь задеть Студента, но тому удается ускользнуть от возмездия. На четвереньках, быстро перебирая тонкими ручками и ножками, он устремляется к выходу. Дед спрыгивает с дивана и бежит за ним. Операторы не отстают от них ни на шаг. Сделав два прыжка, Дед догоняет Студента и прикладывает его плоской стороной сабли по голове. А Студент словно седьмую скорость включает и продолжает стремительно пробиваться на четвереньках к выходу, как настоящий паук. В холле еще раз раздается милый уху звук — Дед ударяет Студента саблей по заду. Тот встает и как ошпаренный выбегает за дверь, на лестничную площадку. Дед — следом за ним.

— Снято! — снова раздается женский голос из-за серебристого холодильника.

Вхожу в квартиру, а Малыш, съежившись, сидит в холле на скамеечке, которую Майя поставила, чтобы удобнее было обувь надевать. Не плачет, — этого еще не хватало! — а только дрожит всем телом. И хорошо, поскольку я не вынес бы его Слез. Смотрю на свое отражение в зеркале и понимаю, что глаз еще больше распух и выгляжу я паршиво. Нервы мои на пределе, не могу заниматься собой и успокаивать Малыша.

— Что с тобой, Малыш, что ты трясешься, замерз? — Я стараюсь говорить веселым тоном, чтобы рассмешить и отвлечь его, чтобы он не заметил моего беспокойства и не подумал, будто его отец слабак.

А он не отвечает, только всхлипывает, но держит себя в руках, изо всех сил старается собрать мужскую волю, чтобы Слезы не проронить. Борется со своими слабостями парень. Ну и прекрасно! Весь в меня! Может, еще вырастет из него человек?

— Ты же сказал, что быстро придешь, туда и обратно, — повторяет — умница какой! — мои слова. Запомнил! Говорит, а сам вот-вот расплачется.

— Но я же вернулся, — решительно отвечаю я. — И нечего расстраиваться, — успокаиваю его, потому что он уже всхлипывает.

— Я есть хочу, — говорит Малыш, шмыгая носом.

Вот оно что! Голодный! Я же забыл его завтраком накормить. Уже почти полдень, а мы не ели. Столько всяких дел. То одно, то другое, и я совсем забыл о еде. Я-то еще не проголодался, а он уже голодный!

— Ладно, Малыш, я пришел, чтобы тебе завтрак приготовить, — сообщаю я, как будто ни о чем другом и не думал. — Пойдем на кухню, что ты хочешь?

— Яичницу, — тихо отвечает он.

— Яичницу, — повторяю за ним. — Отлично… сейчас пожарим яичницу.

А сам думаю, сколько всего нужно будет найти, чтобы эту яичницу приготовить. Пытаюсь сообразить, что нужно предпринять в этой сложной ситуации. Мне понадобится сковорода, яйца, соль, а потом еще и хлеб. Никаких проблем. Что за проблема — сделать яичницу! Не проблема! Может, я и не Современный Мужчина, но такие элементарные вещи могу сделать! Это только пишут и говорят, что у мужчин две левых руки и сами они даже чай не могут себе заварить! А в чем проблема? Да ни в чем! Нет проблем. Взять сковороду, разбить в нее яйца и, помешивая, жарить! Ну и пусть я этого каждый день не делаю. Я более важными делами занимаюсь, у меня нет времени на такую ерунду. Сколько всего полезного я мог бы сделать за то время, пока буду жарить яичницу. Как бездарно я распоряжаюсь своим талантом, знаниями и опытом.

Приступаю к приготовлению. Достаю из духовки сковороду, я запомнил, Майка их там хранит, вынимаю из холодильника яйца. Включаю плиту и ставлю на нее сковороду.

— Сиди спокойно, Малыш, — говорю я, а сам ищу, чем бы яичную скорлупу разбить, потому что жарят только то, что внутри. — Где эту чертову штуку взять? — тихо бормочу.

Заглядываю в шкафчики. Ищу во всех ящиках. Но вместо приспособления для разбивания яиц нахожу две упаковки презервативов! Прихожу в бешенство. Вместо того чтобы держать в ящике то, что нужно для приготовления яичницы, жена хранит там презервативы! Я презервативы не покупал! Значит, Майя сама их купила. Чтобы женщина сама покупала презервативы! Все это не укладывается в моей голове. Она покупает, а я должен их надевать! Пытаюсь засунуть их обратно, но они падают на пол, и у меня возникает ощущение, что Малыш внимательно за всем этим наблюдает и надо мной посмеивается, потому что у меня все из рук валится. Но зачем она на кухне презервативы хранит?

А была бы у нас дочка, она бы своему папе готовила яичницу, заботилась бы о своем папе, ждала бы его. Было бы не так, как с Малышом. Она не только бы своего папу ждала, с ней можно было бы на людях показываться, когда она подрастет. И на улице все бы думали, что она моя Кукла, за которой я ухаживаю. И подружки бы у нее были!

А если бы мой сосед, знаменитый Депутат и Министр об этом узнал? Если бы увидел, что у нас из кухонного ящика выпадают упаковки с презервативами? Да его бы удар хватил. Он должен с Майкой поговорить. Потому что наш уважаемый Депутат и Министр превыше всего ценит и уважает жизнь.

«Один презерватив убивает миллионный город! — заявляет он по телевизору. — Каждый презерватив — преступление против человечества!»

Депутат и Министр любит цитировать Священную Книгу. Господь, говорит он, даровал нам землю и сказал: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле». [14] Вот Депутат и Министр тоже считает, что людей на земле должно быть как можно больше, все больше и больше, так много, чтобы нам всем места не хватало. Депутат и Министр ездит в качестве главы Министерства иностранных дел в страны, в которых проживает много, очень много людей, где человеческую жизнь уважают превыше всего. Он был в загадочном Китае, духовной Индии и вечно зеленой Африке. Но больше всего меня поражают рассказы моего уважаемого соседа о Калькутте.

«Самое лучшее место на земле. Там жизнь уважают… — вздыхает мечтательно. — Сколько в Калькутте в одну секунду рождается детей! Там ничто не препятствует жизни! Там царит культ жизни!»

Он мечтает о том, чтобы и в нашей стране была высокая рождаемость. Чтобы везде были дети, везде! На вокзалах и улицах, в парках, на лестничных клетках и автомобильных стоянках. Чтобы и в нашей стране семьи с десятью, пятнадцатью детьми стали обычным явлением. Чтобы детишки ходили, бегали, играли, просили милостыню и воровали. Сотни тысяч детей, миллионы детей, миллиарды детей.

«А у нас такие просторы, — загорается он, — и такая низкая плотность населения. На обширной территории нашей страны могло бы проживать триста и даже четыреста миллионов человек. Если бы у нас высоко ценили жизнь», — и цитирует ксендза, который считает, что если бы женщины жили по Законам Бога и Природы и сидели дома, охраняя домашний очаг, то все было бы иначе, и наша любимая Родина была бы мощной, многолюдной державой! Ксендз учит: берите пример с тех, кто живет в пустыне. Они язычники, но как мудро подходят к решению женского вопроса!