Чтение онлайн

— Я никогда не хожу в спортзал, — сказала я.

Он опешил:

— Никогда? Нужно попробовать. Привести себя… как это… в форму.

Мы были полными противоположностями. Для меня открыть бутылку вина — уже тренировка, а чипсы вполне тянут на овощи.

— Я много гуляю, — возразила я. — По выходным хожу в парки или в лес. Иногда в Булонский.

— Булонский лес! И без охраны? — он даже всполошился, а потом подмигнул. — Я могу пойти с тобой. Защитить.

Я натянуто улыбнулась. Эти прогулки — моё личное время, и незваный спутник там лишний.

— Там безопасно, — уверила я и поспешила сменить тему: — А ты почему решил попробовать «Любовь на двоих»?

— Les demoiselles… [11] — Он пожал плечами. — Не знаю. Никому спорт не интересен.

В этот момент он понравился мне больше: немного растерянный, настоящий.

— Прости, Дэвид. Мне тоже, — мягко сказала я.

Он понял без слов: второго свидания не будет. Но улыбнулся — хороший парень, просто не мой.

— Et moi, j’aime pas trop les balades en foret [12] , — признался он и перешёл на французский уже без позы.

Мы улыбнулись, чокнулись бокалами, и, когда притворяться больше не пришлось, разговор неожиданно потёк легко. Даже заказали десерт.

— Sacre bleu! [13] — выдохнула я, захлопывая дверь квартиры и прислоняясь к стене.

Флер рассмеялась и выключила телевизор. Я бросила ключи на стол, скинула каблуки и рухнула на диван. Ноги ныли после спуска по мощёным улочкам: «У Филиппа» в сердце Монмартра, а мы живём на южной окраине.

Флер протянула мне миску с попкорном. Я отставила — сыта. Дэвид оказался слишком большим фанатом спортзала, но был вежлив и щедр. Пусть найдёт бодибилдершу и растит с ней мускулистых детей.

— Ну как? — спросила Флер.

— Если бы я хоть чуть-чуть любила беговые дорожки, поднятие тяжестей и карате, всё было бы прекрасно.

Она прищурилась:

— А ты ведь интересуешься кино, искусством, книгами, прогулками, модой.

— Да! — вздохнула я. Мои «походы» ограничиваются подъёмом на холм к «У Филиппа».

— И чем он увлекается?

— Спортом. — Я всё же потянулась за попкорном: для него место всегда найдётся. — Стоило догадаться, что не преувеличивает.

Флер рассмеялась, и мы доели попкорн, болтая и переключая каналы.

Я была почти готова заблокировать свой аккаунт на «Любовь на двоих» и удалить все запросы на свидания. Мне надоело и я разочаровалась после нескольких ужасных вечеров с людьми, которые откровенно лгали в своих анкетах: возраст, профессия, интересы, внешность — никто из мужчин, с кем я встречалась, даже близко не соответствовал написанному.

Какой смысл выбирать по критериям, если можно просто поставить галочку напротив любого понравившегося пункта? Я могла бы написать, что я супермодель ростом сто восемьдесят сантиметров с голубыми глазами и каштановыми волосами, обладающая учёной степенью по астрофизике, — но это было бы ложью, поэтому я и не приписывала себе того, кем не являюсь.

Мне и в голову не пришло бы позволить кому-то думать, что его ждёт ослепительная красавица, если в реальности он встретит Хизер: добродушную блондинку с короткими волосами, карими глазами, обычным высшим образованием и любовью к вину, сыру и мясным деликатесам — привычками, из-за которых мой живот не был и никогда не будет идеально плоским.

Неужели эти мужчины думали, что я не замечу, как далеки они от собственных описаний? Единственное, за что они действительно отвечали, — это момент самой встречи. Я могла либо смириться, вежливо улыбаясь и считать секунды до конца вечера (что делала на первых двух свиданиях), либо прямо уличить в обмане, как на третьем.

Неужели человек, который утверждал, что ему тридцать два, думал, что я не замечу его явные шестьдесят? Жутко сидеть напротив пожилого мужчины, который явно охотится за молоденькими. Через несколько минут я поняла: он готов угостить меня шоколадом, шампанским, подарить платки Hermes [14] и поселить в уютной квартире на Левом берегу Парижа — и, разумеется, не рассказать о жене и детях на другом конце города.

Non merci [15] . Именно это я ему и сказала, прежде чем уйти, не оглядываясь.

С таким можно смириться — как и с тем, кто называл себя высоким, темноволосым и красавцем, а оказался низкорослым и дурно пахнущим, да ещё и с проблемами с зубами. Но больше всего я ненавидела придирчивых типов, которые заставляли меня чувствовать себя неуютно.

Сначала всё выглядело невинно: лёгкое касание запястья к моей груди — возможно, случайность. Потом он стоял так близко, что наши тела то и дело соприкасались. Скользнул пальцами по талии — это уже явно намеренно. Объятие. Почему он меня обнимал? Он отпрянул лишь после того, как я оттолкнула его.

Предел наступил, когда мы стояли у бара «У Филиппа» за digestif [16] — послеобеденным крепким напитком, который я терпеть не могла, но готова была вытерпеть ради скорейшего финала свидания. Вдруг мужчина схватил меня за зад и сжал.

— Lache-moi! [17] — рявкнула я, резко отталкивая его руку.

На его лице появилась вкрадчивая ухмылка: мол, «тебе же нравится». Нет, не нравилось.

Он снова потянулся ко мне — и напиток, который я не собиралась пить, внезапно оказался у него на лице. Улыбка исчезла. Я нервно отступила.

Адриан вышел из-за стойки и встал между нами. Высокий, широкоплечий, крепкий — он заслонил меня так, что я ничего не видела. Сердце громыхнуло, потом растаяло, потом снова громыхнуло. Волна тепла прошла по телу.

Адриан взглянул на меня через плечо:

— Ca va, Heather? [18]

Я коротко кивнула. Его голубые глаза сузились — он не был убеждён.

Бруно, метрдотель «У Филиппа», присоединился, усилив внушительную стену между мной и назойливым кавалером. Двое мужчин буквально выдавили его из ресторана. Они даже не прикасались к нему — просто шагали вперёд, и он отступал, пока Адриан не захлопнул дверь перед его носом.

Я оперлась на стол. Адриан бросил на меня обеспокоенный взгляд и вернулся к стойке, а Бруно поставил передо мной стакан воды. У меня задрожал подбородок, и он, мягко воркуя, по-отечески обнял меня. Отец троих детей, он умел утешать.

Я всхлипнула, но сдержалась: просто была немного напугана и опустошена, но в порядке — благодаря друзьям.

— Mais qu'est-ce que je suis en train de faire? [19] — прошептала я. Зачем я встречаюсь с этими лжецами и подонками? — C'est trop bete [20] .