Чтение онлайн

– Вы добрались до звезд? – воскликнул мистер Коттедж.

– Пока нет. Мы еще не достигли даже соседних планет. Но уже не за горами тот день, когда большие расстояния перестанут быть для нас помехой. – Грунт немного помолчал. – Многие из нас пойдут покорять глубины космоса. И больше не вернутся… Принесут себя в жертву… В эти новые пространства отправится множество храбрецов.

Грунт повернулся к мистеру Айдакоту.

– Ваши откровенно изложенные мысли вызвали у нас особый интерес. Вы помогаете нам понять прошлое нашего мира, помогаете решить безотлагательную проблему, о которой мы сейчас вам расскажем. Мысли и идеи вроде ваших встречаются в нашей древней литературе двух- или трехтысячелетней давности, тоже восхвалявшей эгоистическое насилие как некую высшую добродетель. Но даже тогда умные люди понимали, что это не так, да вы бы и сами поняли, если бы не цеплялись за неверные взгляды с таким упрямством. Однако ваши манеры и поза ясно показывают, что вы будете до конца упорствовать в своих взглядах. Вы должны понять: вы не очень симпатичный человек и ваши удовольствия и занятия, вероятно, так же несимпатичны, как и вы сами. Но энергии у вас хоть отбавляй, поэтому для вас естественно любить риск и опасности, думать, что в жизни нет ничего слаще ощущения противоборства и победы. Кроме того, экономический хаос вашего мира вынуждает вас вкладывать невыносимое количество труда, труда настолько неприятного, что любой человек с характером стремится изо всех сил отмахнуться и получить освобождение от него за счет благородного происхождения, доблестей или простого везения. Люди вашего мира, несомненно, с легкостью внушают себе, что они имеют полное право на освобождение от труда, да и вы тоже разделяете это убеждение. Вы живете в мире, поделенном на классы. Вашему нетренированному уму не требуется самостоятельно искать оправдание: класс, к которому вы принадлежите по факту рождения, уже сделал это за вас, – поэтому у вас есть возможность забирать себе все, что угодно, без зазрения совести, пускаться в авантюры, в основном за чужой счет, и поэтому ваш разум, сформированный этими обстоятельствами, сопротивляется представлению о том, что человеческая жизнь может протекать стабильно и дисциплинированно и в то же время активно и счастливо. Вы всю жизнь боролись с этой идеей как с личным врагом. Она и есть для вас личный враг, потому что отрицает ваш образ жизни и осуждает ваш авантюризм. Встретившись лицом к лицу с упорядоченной, рукотворной красотой жизни, вы по-прежнему сопротивляетесь – сопротивляетесь, чтобы не впасть в отчаяние. Вы утверждаете, что наш мир лишен романтики, полноты жизни, слаб и переживает упадок, но если речь идет о физической мощи, попробуйте-ка померяться силой с сидящим рядом с вами молодым человеком.

Мистер Айдакот взглянул в предложенном направлении и благоразумно покачал головой.

– Нет, я верю вам на слово.

– Но когда я говорю, что наши воля и тело сильнее ваших, ваш разум упорно не желает этого принимать. Вы отказываетесь в это верить. Даже на минуту согласившись, ваш ум немедленно отступает назад – к системе убеждений, оберегающей ваше самолюбие. Только один среди вас приемлет наш мир, и то не потому, что рад его принять, а потому, что устал от вашего мира. Полагаю, что иначе и не может быть. Ваше сознание застряло на уровне эпохи Смятения, оно воспитано на столкновениях, страхе завтрашнего дня и тайном стяжательстве. Так научили вас жить природа и ваше государство, и так вы будете жить до самой смерти. Такие привычки держатся десять тысяч поколений, их могут исправить лишь три тысячи лет постепенного просвещения. И поэтому нас смущает вопрос: что с вами делать? Если вы будете соблюдать наши законы и обычаи, мы постараемся обходиться с вами справедливо и по-дружески. Но мы понимаем, что вам будет очень трудно. Вы пока не представляете себе, как тяжело вам будет здесь с вашими привычками и предрассудками. Ваша группа до сих пор вела себя разумно и корректно если не в мыслях, то на деле. К сожалению, у нас сегодня появился другой опыт общения с землянами, гораздо более плачевный. Ваши слова о возможном вторжении жестоких, варварских миров на нашу планету нашли причудливый аналог в сегодняшней реальности. Вы правы: в землянах есть нечто от злобных хищников, крыс и опасных тварей. Вы не единственные, кто проник в Утопию через ворота, приоткрывшиеся сегодня на несколько секунд. Есть и другие…

– Ну конечно! – воскликнул мистер Коттедж. – Как я сразу не догадался! Третий автомобиль!

– Да, в Утопию из вашего мира проникла еще одна странная самоходная повозка.

– Серая машина! – сказал мистер Коттедж мистеру Дюжи. – Она опередила вашу не более чем на сто ярдов.

– Гнала наперегонки с нами от самого Хонслоу, – подтвердил водитель мистера Дюжи. – Настоящая зверюга!

Мистер Дюжи повернулся к мистеру Фредди Соппли.

– Помнится, вы говорили, что кого-то узнали?

– Лорда Барралонгу, сэр. Я почти уверен. И кажется, мисс Гриту Грей тоже.

– В машине сидели еще двое мужчин, – заметил мистер Коттедж.

– От этих жди неприятностей, – сказал мистер Дюжи.

– Мы их уже дождались, – ответил Грунт. – Они убили человека.

– Утопийца?

– Эти пятеро, чьи имена вам, по-видимому, известны, появились в Утопии буквально перед вашими двумя автомобилями. Обнаружив перед собой новую, незнакомую дорогу, эта группа, вместо того чтобы остановиться, как это сделали вы, значительно увеличила скорость движения. Они промчались мимо наших мужчин и женщин, делая странные жесты и производя отвратительный шум с помощью специально созданного для этой цели устройства. Потом заметили серебристого гепарда, догнали и задавили, сломав животному хребет, но даже не притормозили, чтобы проверить, что сотворили. На дорогу вышел молодой человек по имени Кладд, попытался их остановить, но их машина имеет совершенно нелепую конструкцию – очень сложную и одновременно необдуманную – и просто не в состоянии резко останавливаться. Ее двигатель не управляет движением полностью. В нем заложены сложные внутренние несоответствия. Мотор разгоняет конструкцию, передавая крутящий момент посредством сложного набора шестерен на заднюю ось, а замедление осуществляется за счет неуклюжих приспособлений, вызывающих трение в определенных точках. Очевидно, водитель способен разгонять двигатель до максимальной скорости и одновременно блокировать колеса, не позволяя им вращаться. Когда молодой человек вышел перед ними на дорогу, они были просто не в состоянии остановиться, сколько бы ни пытались. По крайней мере, они утверждают, что действительно пытались. Машину опасно занесло, и она боком сбила Кладда.

– Насмерть?

– Он получил тяжелые травмы и умер на месте. Но они и тогда не остановились, лишь сбросили скорость и стали поспешно совещаться, а увидев, что к ним приближаются другие люди, снова разогнали машину и умчались – похоже, из-за паники и страха, что их задержат и накажут. Мотивы их поведения трудно понять. Как бы то ни было, они продолжали движение. Колесили по нашей земле несколько часов. Мы послали аэроплан, чтобы проследить за ними, и еще один, чтобы расчистить дорогу впереди. Это очень нелегко было сделать, потому что ни наши люди, ни наши животные не знакомы с такими механизмами и не знают, чего от них ждать. После обеда приезжие углубились в горы, но обнаружили, что наши дороги слишком скользкие и трудные для их машины. Она начала издавать странный скрежет, напоминающий зубовный, и чадить синим дымом с неприятным запахом. На одном повороте, вместо того чтобы сбросить скорость, она вдруг заскользила, пошла юзом, слетела с дороги и упала в ручей с высоты примерно в два человеческих роста.

– Они погибли? – спросил мистер Дюжи с некоторой, как показалось мистеру Коттеджу, надеждой.

– Нет, все живы.

– А-а… И что было потом?

– Один сломал руку, второй получил глубокий порез лица. Двое других мужчин и женщина отделались легким испугом. Когда к ним подошли наши люди, пассажиры машины подняли руки над головой. Видимо, боялись, что их убьют на месте, и таким образом просили о снисхождении.

– Что вы с ними сделали?

– Они на пути сюда. На наш взгляд, будет лучше, если мы соберем всех землян в одном месте. Пока что мы не решили, что с вами делать. Мы хотим побольше узнать о вас, чтобы по возможности поддерживать дружеские отношения. Было высказано предложение отправить вас обратно в ваш мир: в конечном счете так было бы лучше для всех, – однако на данный момент мы слишком мало знаем и не уверены, что у нас это получится. Садд и Прудди попытались развернуть часть материи в измерении F, рассчитывая, что разворот будет происходить в пустом пространстве. То, что в этом пространстве оказались вы и вас забросило в нашу вселенную, – самое неожиданное событие за последнюю тысячу лет нашей истории.

Глава 7

Прибытие компании лорда Барралонги

1

Собрание на этом закончилось, однако лорд Барралонга с его спутниками появился в Месте совещаний, когда уже давно стемнело. Землянам позволили передвигаться без помех и каких-либо ограничений. Мистер Дюжи спустился к озеру с леди Стеллой, психолог Лев пошел с ними, расспрашивая их и, в свою очередь, отвечая на вопросы землян. Шофер мистера Дюжи бродил с безутешным видом, не отходя от хозяина дальше, чем на расстояние оклика. Мистер Руперт Айдакот взял мистера Соппли под руку, словно собирался прочитать ему нравоучение.

Мистеру Коттеджу хотелось побыть наедине с собой, чтобы вспомнить и разложить по полочкам поразительные открытия и получше свыкнуться с этим удивительным миром, таким прекрасным и таким загадочным в сумерках, в которых постепенно бледнели деревья и цветы, превращаясь в бесформенные пятна светлых и темных тонов, а очертания и элегантные пропорции зданий таяли и теряли четкость в густеющей темноте.

Между ним и этим миром, в котором, как ему казалось, его могли бы принять и считать за своего, стояла слишком земная натура его спутников. Да, физически он находился в этом мире, но всего лишь в роли диковинного, докучливого чужеземца. Однако мистер Коттедж успел полюбить этот мир, жаждал его и страстно хотел стать его частью. Он не мог избавиться от смутного чувства, что стоит ему отделаться от своих спутников, сбросить земную одежду и вместе с ней все, что выдает в нем землянина и связывает его с Землей, то сам факт обнажения превратит его в коренного жителя Утопии, и тогда терзающее его чувство, эта тоскливая, удручающая неприкаянность улетучится из его сознания. Он словно по волшебству обнаружит, что стал частью природы и реальности Утопии, и уже Земля будет выглядеть как невероятный сон, постепенно тающий в его памяти.

Однако минуте отрешенности от земных мыслей и материй помешал отец Камертонг, которому срочно понадобился слушатель. Он прилип к мистеру Коттеджу и вылил на него целый поток вопросов и критических замечаний, придававших утопийскому окружению характер выставки в Эрлс-Корте, которую они решили вместе посетить и по косточкам разобрать. Священнику новое окружение, по-видимому, казалось настолько условным, достойным порицания и нереальным, что мистер Коттедж не удивился бы, если бы в пейзаже вдруг образовалась дыра, в которую проглянет суета на вокзале Эрлс-Корта и готический шпиль церкви Святого Варнавы на западе.

Поначалу мысли отца Камертонга были в основном заняты тем, что с ним назавтра собирались «что-то делать».

– Как они могут что-то со мной делать? – в четвертый раз вопрошал он.

– Прошу прощения, – ответил мистер Коттедж. Всякий раз, когда отец Камертонг открывал рот, мистер Коттедж говорил «прошу прощения», намекая, что ему мешают думать, но всякий раз священник отвечал: «Вам следует проверить слух у специалиста» – и продолжал заготовленную тираду.

– Что со мной могут сделать? – спросил он мистера Коттеджа и окружающую их темноту. – Что?

– Ну-у… психоанализ там какой-нибудь, – предположил мистер Коттедж.

– Чтобы играть в такие игры, нужно две стороны, – возразил отец Камертонг, как показалось мистеру Коттеджу с некоторым облегчением. – О чем бы они меня ни спросили, что бы мне ни предложили, я не отступлю от своего свидетельства.

– Я не сомневаюсь, что вас нелегко будет угомонить, – с досадой заметил мистер Коттедж.

Некоторое время они молча гуляли среди кустов с белыми благоухающими цветками. Время от времени мистер Коттедж то ускорял, то замедлял шаг, пытаясь увеличить отрыв от отца Камертонга, но тот машинально повторял его движения.