Чтение онлайн

Барбара только пьяненько смеялась и слабо отпихивала руки Мдивани. Блин, вот сколько раз на моей памяти в общаге Желтогорского политеха точно так же хихикали домашние девочки, впервые напившиеся на студенческой вечеринке и попавшие в лапы мачо со старших курсов…

— Что это ты делаешь, биджо*? — ввернул я словцо от Гиви.

Если честно, я не собирался осложнять ситуацию, все получилось само собой. В самом деле, будь тут банальная интрижка, слова бы не сказал, но этот чертов жиголо буквально выбесил меня.

— Вон! — яростно заорал князь, покраснев от ярости как задница при запоре. — Вон, я сказал!

Не иначе, вожделенные миллионы совсем затмили ему рассудок — ну какой дурак будет так нарываться?

— Ты ничего не спутал, маймуни виришвили? — я разозлился не на шутку.

— А-а-а-а! — князь без промедления с ревом кинулся на меня, вытянув вперед обе руки.

Биджо — мальчик, приятель; маймуни виришвили — обезьяна сын осла.

Ничего изобретать не пришлось, я просто ушел от захвата и придал грузину дополнительное ускорение. Он пролетел мимо и с грохотом врезался в пляжный шкафчик. Но сразу же кинулся снова, бестолково молотя руками — как боец лопоухий Алекс ничего из себя не представлял.

Платком из нагрудного кармана хлестнул Мдивани по глазам, а когда он отшатнулся и зажмурился, незатейливо врезал коленом по яйцам. Князь согнулся пополам, а далее, бережно ведомый за шиворот, вылетел вместе с деревянными жалюзи на песочек пляжа.

Барбара весело расхохоталась и захлопала в ладоши, а я подумал, что слишком часто стал выкидывать людей в окна…

Я присел на диван и приподнял Барбару, чтобы одеть и сдать на руки хозяйке, но Луиза явилась раньше.

В большой и сильно поддатой компании, под водительством Русси.

Сестрица Алекса уставила на меня палец, но обличающее выражение на ее лице сменилось на растерянное, а потом на злобное.

Мозг внезапно заработал со страшной скоростью — ну да, если бы тут застали Алекса, то Луиза подает на развод, а «князь» женится на скомпрометированной Барби. Пятьдесят восемь миллионов профита.

— Это вам так просто не сойдет, Грандер! — прошипела Русси.

Я посмотрел в непонимающие глаза Луизы, в жадные до сенсации лица гостей, в спокойное лицо Шанель…

Джон Грандер, миллионер, с полуголой наследницей Вулвортов в уединенном домике.

Скандал.

Теперь, как честный человек, я обязан жениться.

Грузопассажирский пароход дошел от Сеуты до Альхесираса меньше чем за сутки, и все это время Михаил Крезен, бывший советник при Испанском легионе, проклинал себя за уступку капитану Ромералесу.

— Мигель, ты должен поехать в Касос-Вьехос со мной! Я познакомлю тебя с родней!

— Это, наверное, не очень удобно, — попытался отказаться Крезен.

— Мои родители никогда не видели русского!

— Вот спасибо, я что, цирковой медведь?

Ромералес не смутился ни на секунду:

— Я хотел сказать, что они будут рады тебя видеть! А моя матушка готовит потрясающий рабо де торрос из бычьих хвостов!

И вот теперь Крезен расплачивался за слабость — слушал бесконечное зудение капитана. Пухлый живчик, вопреки своему обыкновению, не хохмил, а жаловался:

— Carajo, проклятые шпаки из Мадрида наверняка работают на масонов!

— Может, на большевиков?

— На большевиков само собой! А эти сволочи из тылового управления засунули нас на эту калошу!

Ромералес доковылял к умывальнику и поплескал в лицо, чтобы хоть как-то справиться с морской болезнью:

— Мерзкая каюта, даже нет горячей воды! Дева Мария, как мне хреново!

Крезен его понимал — страдания физические дополнялись моральными. После на редкость бестолкового мятежа Санхурхо военный министр, он же премьер Асанья, перешерстил армию. Нелояльных офицеров увольняли «за неуважение к республике», Легион урезали вчетверо, до восьми бандер. И если майор Баррон, тоже попавший под сокращение, мог вернуться в родовое имение и жить на доходы с него, то Ромералесу, выходцу из низов, грозила невеселая перспектива снова ковыряться в земле и получать небольшую пенсию.

Но, черт побери, сколько можно ныть? И как темперамент капитана совмещает беззаветное упорство в бою и полный упадок духа в непривычной ситуации? В конце концов, стисни зубы и прими удар судьбы по-мужски!

Михаил и сам мог бы поныть не хуже — его выперли с такого уютного места как раз в тот момент, когда наконец-то дела с местными контрабандистами пошли в гору. С местным криминалом он связался давно и даже рискнул вложить свои деньги, но они еле-еле отбились, пришлось взяться за старое. Конкурентов он перестрелял из трофейной рифской винтовки, и власти решили, что это разборки между испанскими колонистами и бедуинами. Его партнеры за несколько месяцев прибрали осиротевшие бизнесы, и Крезен уже предвкушал будущие прибыли, но тут Санхурхо устроил свой нелепый мятеж.

Африканскую армию лихорадило, имевших связи вместо увольнения переводили в захолустные гарнизоны, не имевших выставляли на улицу. Когда волна сокращений добралась до советников, полковник Халяпин отстоял только членов РОВС и не стал вступаться за «пришлого» Крезена. Как говорится, в чужом пиру похмелье. Хорошо хоть без финансовых потерь, а в идеале с дивидендами от контрабанды. Но серьезных надежд на это нет — из Мелильи его попросили на выход, а издалека плотно контролировать партнеров невозможно. Так что оснований для нытья у Михаила побольше, чем у Ромералеса, ведь советникам пенсии не положено.

Во всей неизвестности только один просвет — письмо от Баррона, которого выперли в числе первых (а вот не надо было сразу заявлять о поддержке Санхурхо!). Майор приглашал Крезена при случае заехать к нему в Хирону и намекал на некоторые перспективы дальнейшей службы.

Впереди показался испанский берег, по мере приближения к причалам Альхесираса настроение Ромералеса с упадка менялось на воодушевление — его родной город находился всего в трех часах езды, капитану предстояла встреча с семьей. Километрах в пяти справа по курсу вставала скала Гибралтара, и Ромералес не преминул выдать несколько проклятий в адрес безбожных инглезов, захвативших исконную испанскую землю.

Дорога из порта на привокзальную площадь, где они собирались найти попутную машину, была густо оклеена листовками разных партий, но чаще всего попадались на глаза наиболее свежие призывы CNT к забастовке, что вызвало очередной поток проклятий Ромералеса, на этот раз анархистам.

Из небольшого здания вокзала, украшенного часами на стеклянном фасаде пассажа, выбегала строиться рота Штурмовой гвардии, только что доставленная на поезде. Рослые бойцы в синей униформе с веселыми криками толкались и равнялись на площади, сверкая серебряными вензелями на петлицах. В толкотне офицер уронил широкую и плоскую, как блин, фуражку и она покатилась под взрывы хохота. Но через секунду беглянку поймали, водрузили на голову командира, в шеренгах поправили кобуры, дубинки, пилотки и под четкое «равняйсь-смирно-направо-марш» утопали к ожидавшим грузовикам. Следом протащили ротное имущество.