Чтение онлайн

— Нашли, чем заняться, чтоб вас…

— Ой, не говори мне, что делать, и я таки не скажу, куда тебе пойти!

— А в лоб?

— Да хоть по лбу. Но если ты хочешь за дело, так вот оно. Мы достигли дна, наши брокеры начинают играть на повышение. И если тебе интересно, мы фактически владеем General Motors.

— Подробнее…

— Выкупили еще несколько пакетов акций, сейчас у нас официально около девяти процентов, у наших контор еще семнадцать, и они имеют контрольный пакет в чужих фирмах, которые владеют двадцатью тремя, плюс несколько подставных компаний с пятнадцатью процентами. А если по всей цепочке, то мы можем управлять тремя четвертями голосов акционеров.

Вот же чертов гений, это ведь схема «матрешек», которую придумают лет на пятьдесят позже…

— Надеюсь, ты никому об этом не говорил?

— Только мы трое. Ну и еще неплохие новости по другим фишкам.

До самой ночи считали наши активы — по всему выходило, что Grander Inc стоит порядка трехсот миллионов, но это только на поверхности. Еще вдвое больше у нас во владении и распоряжении через всякого рода прокладки, не считая свободных средств. Ради такого можно закрыть глаза на какие угодно постельные закидоны.

Тем более Ося отлично отработал в следующие два дня, когда мы бодались за контракты с уважаемыми господами из Schneider-Creusot, Hotchkiss, AMX и Etablissements Brandt*. Больше всего их напрягали бешеные неустойки за просрочку и отказ от выполнения заказа, но в конце концов мы договорились. Теперь французские оружейники первыми выступят против любого эмбарго и «невмешательства».

Schneider, Hotchkiss, AMX, Brandt — французские производители артиллерии, военной техники и минометов.

Но зато все они, да еще впридачу SOMUA, дочерняя компания Schneider, и даже Renault, очень хотели войти в долю танкового производства в Овьедо, а еще лучше — закрыть его в Испании и перенести во Францию. Вполне понятное желание — кругом депрессия, надо обеспечивать заказами свои заводы, но мне нужно производство именно на Пиренеях. Так что мы разошлись без формирования партнерства, я даже отказался от небывало выгодных предложений стать акционером французских компаний, деньги нам нужны для другого.

Из-за плотного расписания мой поезд не смогли принять на вокзале Аустерлиц, погрузку всего табора организовали в ближайшем пригороде Иври-сюр-Сенн, куда мы выдвинулись аж на пяти автомобилях.

На небольшой площадке перед сортировочной станцией меня накрыло дежа-вю — две наэлектризованные толпы стояли друг против друга, одна чисто пролетарская, во второй преобладали зеленые и синие рубашки.

— Merde, — выругался сопровождавший нас полицейский агент, едва выйдя из авто — опять коммунисты с мятежными лигами воюют!

И он раздраженно сплюнул на асфальт.

Будто этого и ждали — замелькали кулаки, дубинки, трости, блеснул металл кастетов, от криков рванули врассыпную птицы с деревьев.

За побоищем флегматично наблюдали десятка два ажанов в форме.

Куча-мала заткнула проход к поезду и постепенно смещалась в нашу сторону. Агент забеспокоился, охранники выдвинулась вперед, а Ларри попросту вынул пистолет и дважды пальнул в воздух.

Эффект получился волшебный и мгновенный — все драчуны кинулись врассыпную, а полиция решила нас арестовать. Но агент предъявил свои полномочия, и мы, наконец, взгромоздились в поезд.

— И что это было?

— Правые и коммунисты, — охотно объяснил Эренбург. — Вот, успел сорвать, это листовка «Лиги патриотов».

Пробежал текст — ничего нового, еврейский капитал, спасение в твердой власти, интересы нации в первую очередь, долой парламент, усилить армию…

— Так здесь же явно пролетарский район, какого хрена?

— Они намеренно лезут на «чужую территорию»

— «Они» это кто?

— О, имя им легион. Action Francese, «Католическая федерация», зеленорубашечники, «Огненные кресты».

— А в синих рубашках кто?

— «Патриотическая молодежь». Они копируют стиль партии Муссолини — форму, парады и так далее.

Час от часу не легче. Оказывается, во Франции навалом своих фашиков…

Разобравшись с вещами и немного приведя себя в порядок, я уселся в салон-вагоне читать подготовленную Панчо справку о хозяйке и гостях предстоящей вечеринки.

Так, Луиза ван Аллен, двадцать два года, родня Асторам и Вандербильтам, унаследовала два миллиона долларов. Ее муж, князь Алекс Мдивани. Князь? Из всех грузинских князей я знал только Багратиона, да еще своего армейского сослуживца Гиви, над чем он сам прикалывался — дексать, было у прапрадедушки десять баранов, вот и записали в князья.

Кто еще… Коко Шанель! Неожиданно. Впрочем, Кокоша Нель все время вертелась рядом с аристократией, как и прочая приглашенная золотая молодежь, наследники и наследницы. В их ряду выделялась размером состояния двадцатилетняя Барбара Хаттон, — после смерти деда, создателя розничной империи Woolworth, ей досталось шестьдесят миллионов.

Так… Русудан или Русси Мдивани, подруга Кокоши и сестра Алекса, двадцать шесть лет, замужем за богатым каталонским художником Сертом, сама скульптор и женщина весьма свободных нравов: живут втроем с первой женой Серта, такое должно понравиться Осе. Я поднял на него взгляд — так и есть, роняет слюну над фотографией блондинки Русси:

— Панчо, а эти Мдивани точно князья?

Но ответил Эренбург, оторвавшись от своей писанины на угловом столике салон-вагона:

— Самозванцы. Из документов одна сомнительная бумажка, а их отец, бывший генерал Свиты, сам шутил, что он единственный в мире человек, который унаследовал титул от детей, а не от родителей.

Тут уж я не удержался:

— Отличная компашка для барона Шварцкопфа и графа де лос Андес, зря мы беспокоились…

Ося закашлялся, но быстро справился:

— И что, помогает им титул?

— Еще как! — воодушевился Панчо. — Старший брат Серж женился на кинозвезде Поле Негри, но когда Пола разорилась в 1929 году, бросил ее и сошелся с оперной певицей Мэри МакКормик, сейчас Пола с ним разводится. Второй брат, Дэвид, женился на Мэй Мюррей, тоже кинозвезде, стал ее менеджером и потребовал расторгнуть контракт с MGM, на чем ее карьера и закончилась. Сейчас тоже разводятся, а шафером на свадьбе у них был сам Рудольфо Валентино…

Пришлось остановить Панчо взмахом руки, иначе этот киноман перескажет нам всю историю Голливуда.