Чтение онлайн

Визит к американскому послу Уэдделу, карьерному дипломату, прошел впустую. Седой джентльмен с благообразным лицом, украшенным серебряным пенсне, мягко отказал в помощи:

— Сейчас крайне неудачное время для таких демаршей, мистер Грандер. После заметного охлаждения между нами и Аргентиной, вплоть до обвинений в экономической войне, президент Рузвельт провозгласил политику «доброго соседа». Однако, нужно время, чтобы настроения в аргентинском обществе переменились, и совершать резкие действия — значит поставить улучшение политического климата под угрозу.

Я позволил себе гримаску неудовольствия.

— Вы зря кривитесь, мистер Грандер. У нас на руках отношения не только с Аргентиной, но и со всем континентом. Недавно министр Сааведра Ламас предложил антивоенный пакт, который подписали почти все латиноамериканские страны, и он мог быть направлен против США. Только мудрая позиция госсекретаря Халла позволила избежать этого. Сами понимаете, я просто не могу рисковать.

Блин, да ему лет шестьдесят, скоро в отставку, вот и опасается под конец влипнуть в скандальчик.

Тем временем Панчо нанял местных детективов и раскрутил, откуда растут ноги у «агентов Коминтерна». Аргентинская полиция за драку арестовала пробиравшегося из Парагвая испанца, как следует тряхнула… и выгнанный из отряда Хосе нарушитель по злобе наплел три короба. Анархисты уже перестали быть таким пугалом, как десять или двадцать лет назад, сейчас в моду вошел как раз Коминтерн, вот под него и подверстали волонтеров, едущих в Парагвай.

Ренегат попытался отпереться, да только тут не Европа, ноги вырвут и скажут, что так и было. Впрочем, и в большей части Европы сейчас точно такое же отношение. Панчо буквально выкупил его, в присутствии нотариуса взял у него письменные объяснения, заверил и запихнул на первый же пароход в Испанию.

Юристы прошлись по газетам, предлагая опубликовать опровержение, но везде получили одинаковый ответ — если автор откажется от своих слов, то легко. А так опровергать написанное другим неэтично. Блин, где они раньше со своей этикой были?

К вечеру пришел ответ из Нью-Йорка, нашелся Уолтер Айра. Точнее, нашелся Уолтер Эзра Дьюк, писавший корреспонденции из Латинской америки под этим псевдонимом.

— Кролик… — ахнул я, когда вспомнил своего школьного врага. — Блин, а что он делает в Аргентине? У него же семейный бизнес?

— Уолтер замазан в гангстерские дела, с кланом Беннини.

— И Маццарино, — добавил я.

— И Маццарино, — с удивлением повторил Панчо. — Откуда знаешь?

— Да так, старый знакомый.

— Вот он и предпочел свалить куда подальше, чтобы Лаки Лучано его случайно не достал.

— Лаки Лучано, говоришь…

Кролика мы застукали в ресторане El Imparcial, где он, по своему обыкновению, жрал. Изменился он в основном в размерах, а так повадки остались прежние — вздернутая губа перемазана жиром, два крупных резца вгрызались в мясо, пузо упиралось в стол.

Дальше я все разыграл по старым нотам — в туалете.

Под запертой дверью кабинки торчали туфли Кролика. Панчо долбанул ногой, я шагнул в раскрывшуюся дверь и сгреб галстук Кролика.

Кролик побледнел и попытался слиться с унитазом или в него, но жирная задница не позволила.

— Жить хочешь?

Кролик затряс головой.

— Чтобы сегодня же принес опровержения, во все газеты, где ты нашкодил. И не вздумай удирать, тебя проводят.

На этих словах в сортир зашли двое ребят Панчо. Кролик немедленно поклялся, что все исполнит в точности, Панчо прикрыл дверцу, и мы вышли обратно в зал ресторана. Через несколько минут все еще побелевший Кролик трясущимися руками рассчитался с официантом-месеро, а потом, под ручку с одним из ребят, помчался по редакциям.

Утренние газеты вышли с опровержениями на первой полосе. Да, за это пришлось доплатить, но оно того стоило.

Но маленькую радость смазали расклады с грузом: все, кроме танков, разрешили отправлять дальше, но тальманы* доложили, что ряд коробов вскрыты, а половины канистр попросту нет. То есть всю логистика моторизованной группы перекособочило — воевать без бензина нельзя, возить бензин не в чем. Выкрутиться можно, но уж больно жалко канистр…

Тальман — ответственный за учет при выгрузке с судна (или при погрузке на него).

К этому моменту адвокаты добились освобождения арестованных, Панчо собрал всех в порту и провел стремительное расследование. Или вытрясание — на процедурные тонкости времени не было, просто брали за шкирку портовых чиновников и получали информацию. Ниточки тянулись в Главное таможенное управление, куда мы и отправились всем скопом.

Панчо заканчивал наведение последних справок и вычисление корня зла, а мы болтались в скверике имени одного из многочисленных аргентинских генералов, в тени пятиэтажного управления. Солидное здание, с рустовкой во весь фасад, главным входом-пассажем в три света, обрамленным парными колоннами, с двумя башенками над крышей и высокими окнами чуть ли не от пола до потолка. Во всяком случае, подоконники в нем где-то на уровне колен.

Через полчаса ожидания на парадной лестнице показался Панчо и решительно скомандовал:

— За мной!

И мы всей толпой ломанулись внутрь. Панчо вел нас по сплетению коридоров на второй этаж, наш клин распугивал клерков и чиновников, попадавшихся по пути. Наконец, он остановился у высокой двери темного дерева и молча дернул ручку на себя.

В приемной из-за стола привстал секретарь, но после рыка Панчо «Сидеть!» плюхнулся назад, а мы в едином порыве ввалились в кабинет.

Нам в лицо дунул ветер из окон, раскрытых нараспашку по случаю обычных для ноября двадцати пяти градусов, и возмущенно закричал хозяин, срывая с горбатого носа круглые очки:

— Куда? Я не принимаю! Выйдите!

Но когда сухощавый до тщедушности Хосе Мария Абехоро Гонзало разглядел среди пришедших меня, его темные глаза полезли на высокий лоб, он вскочил и попятился спиной к низкому подоконнику…

Адъютант военного министра, высокий майор в белоснежном кителе, при любой возможности демонстрировал такие же белоснежные, крупные и ровные зубы. Он появился в разгар скандала в таможенном управлении — выпавший из окна Абехоро изображал умирающего лебедя и стонал на газоне, а вокруг собирались зеваки.

— Разойдитесь, я медик! — гаркнул Панчо, рассекая густеющую толпу.

Он навис над пострадавшим и довольно ловко, не обращая внимания на повизгивания, ощупал тело:

— Переломов и вывихов нет, нужен покой и холодный компресс на голову! А ну, взяли!

Слабо вякнувшего Абехоро дружно подняли на руки и потащили обратно, тут-то весьма эффектно и нарисовался майор — он чертиком из коробочки выпрыгнул из резко тормознувшей машины и застыл у парадной лестницы, как памятник, с изумлением наблюдая за происходящим.