Маленькая незнакомка
Шрифт:
Он признал, что чувствует что-то другое, что-то, что он не может контролировать. Значит, есть шанс, что я ему небезразлична, что я не просто его учительница-сестра.
Глупые чувства. Почему я не могу испытывать чувства к Адаму? Почему к Малакаю? Почему к своему брату?
Без слов он убирает руку от моего сердца, поднимается по груди и обхватывает пальцами мое горло, после чего прижимается к моему рту.
Поцелуй жестокий, жесткий и твердый, его рука снова оказывается под моей юбкой, чтобы он мог провести пальцами по влажному пятну моих трусиков.
— Я спрошу Оливию, хочет ли она прийти, - говорит отец, но я слишком увлечена моментом, чтобы заботиться о том, о чем они говорят, когда Малакай отодвигает ткань и вводит два пальца в меня, заставляя меня с силой вдыхать воздух в его рот. — Где она?
— Думаю, она в главном шкафу, переобувается.
Как раз в тот момент, когда жар начинает нарастать, тяжелые шаги отца достигают моих ушей, я задыхаюсь и отталкиваю брата от себя, поправляя трусики на месте, и поспешно выхожу из шкафа, закрывая его, когда Малакай все еще находится внутри.
— Эй!
– говорю я, слишком взволнованно, учитывая, что его сын только что прижал меня к стене и целовал, запустив пальцы в мою киску.
Мои бедра все еще дрожат, намокшие, от потребности в разрядке. Мне кажется, мои глаза слезятся, и они определенно красные.
Мы занимались этими уроками уже несколько месяцев, но Малакай с самого начала был естественным в поцелуях и использовании пальцев.
Для Малакая Визе типично быть сверхуспевающим, даже когда дело доходит до того, чтобы трахаться со своей младшей сестрой и заставлять ее хныкать от его имени и хвалить его, когда он ее ест.
Отец поправляет галстук и говорит.
—На следующей неделе в фирме будет день открытых дверей. Я хотел спросить, не хочешь ли ты прийти с братом.
О, эти слова.
Да, я бы с удовольствием кончила со своим братом. Может быть, он отвезет меня куда-нибудь на своем мотоцикле и отъест меня на нем. Или лучше, нагнет меня над ним?
Нет… больная. Больная, больная, больная.
Черт возьми.
— Конечно, - отвечаю я. — Я позабочусь о том, чтобы у меня не было практики
— Отлично, ангел. Ты всегда была хорошей девочкой. Поторопись, пока твоей маме не надоело и она не сожгла дом, пытаясь испечь очередной торт.
Как бы сильно она ни любила готовить, она не может печь, не спасая свою жизнь.
Я сбегаю по лестнице, ругая себя за то, что забыла туфли, которые собиралась надеть. Я довольствуюсь теми, что у меня есть, и хватаю свою сумочку, собираясь уходить, как вдруг в главный холл входит Малакай и смотрит на меня, облизывая нижнюю губу.
— Ты убрал место своего тарантула?
– спрашиваю я, прикрываясь.
Он кивает, и я вздрагиваю. Я все еще ненавижу пауков - я выбегаю из его комнаты всякий раз, когда он решает поиграть с пушистым монстром.
Кто вообще играет с чертовым пауком и находит в этом удовольствие?
Он ненормальный.
Мама уходит первой, а грудь Малакая все еще резко вздымается и опускается, его голодные глаза блуждают по моей форме болельщицы, когда он хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю пойти за мамой.
— Приходи ко мне в комнату, когда вернешься домой.
Моя улыбка ослепительна, и я прикусываю губу, словно моя школьная влюбленность флиртует со мной. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит, и поднимаюсь на цыпочки, даря ему целомудренный поцелуй.
— Мы перейдем к следующему уроку, - шепчу я. — И я хочу услышать твой голос, пока я буду скакать на твоем члене, старший брат.
Его ноздри раздуваются, и я отступаю назад, уверенная, что его член уже стал твердым, когда я выбегаю из поместья, хихикая, когда слышу, как мой телефон вибрирует от сообщения, которое, как я знаю, от него.
Малакай: Раз уж ты учишь меня всему остальному, не научишь ли ты меня произносить свое имя? Я могу несколько раз испортить произношение, но я хочу знать, как его произносить.
Я ожидала от него какой-нибудь пошлости, но, перечитав сообщение, нахмурила брови, и сердце заколотилось в груди. Тепло, которое оно посылает через меня, заставляет меня бороться с ухмылкой и румянцем на лице. Он ни разу не произнес ни слова с тех пор, как переехал к нам, но он хочет произнести мое имя. Что это значит?
Я отвечаю.
— Конечно и блокирую экран, пока мама включает радио на своем внедорожнике и едет в торговый центр.
Она вечно жалуется, что ее волосы никогда не вырастают до длины моих каштановых кудрей, но потом она ходит и обесцвечивает их каждые две недели, так чего же она ждет?
Она выходит из подъезда, хмыкает и показывает отцу средний палец, когда дверь захлопывается.
— Козел, - пробормотала она. — Ты все еще остаешься у нас сегодня?
— Конечно, - отвечаю я, хотя мне хочется сказать "нет".
Что я передумала. Я хочу, чтобы Малакай пробрался ко мне через окно, разбудил меня, а может, и не разбудил, зарывшись лицом между моих ног.
Мысли о том, что я проснусь посреди этой сцены, создали в моей голове идеальное видение - то, о чем я собираюсь поговорить с Малакаем. Может быть, ему это понравится, а может быть, и нет, но я хочу, чтобы именно он пережил эту фантазию вместе со мной.
Я не уверена, что это что-то значит, но мне всегда нравилась грубость. Эбби думает, что я BDSM шлюха, но это не так. Мне не нравятся кляпы и плетки, но идея быть преследуемой? Деградировать? Взятой против моей воли?
Мне нравится мысль о том, что меня будут жестоко трахать. Бежать от них - от него. Быть в ужасе во время оргазма. Я хочу, чтобы меня душили до помутнения зрения, пока Малакай трахает меня пальцами, пока он вводит свой член в любую дырочку и заставляет меня истекать кровью, плакать и кричать о Боге.
Может, со мной что-то не так?
Может быть, дело в семье, из которой я родом, - она подвергла меня гнусной жизни в столь юном возрасте, прежде чем меня спасли. Но, конечно, что-то подобное не могло вызвать у меня таких фантазий, верно?
Может быть, мне спросить у брата, чувствует ли он то же самое, ведь у нас схожее происхождение?
Нет. Я думаю, Малакай был бы очень огорчен, если бы я рассказала ему о том, что творится у меня в голове - мне и так было неприятно, когда он прикладывал руку к моему горлу, а от того, как он лишал меня воздуха, я становилась еще более влажной. Но, с другой стороны, он стремится доставить удовольствие, и то, что он уничтожит меня в сексуальном плане, доставит мне больше удовольствия.