Чтение онлайн

Іосифъ Козьмичъ также все видлъ, — и лукавая улыбка скользнула по его толстымъ губамъ, когда Завалевскій, проводивъ Марину какими-то весьма подозрительными, по мннію г. Самойленка, глазами, поднялъ ихъ на него и сказалъ:

— Замчательная наружность у вашей дочери, Іосифъ Козьмичъ!…

— Да-съ, отвчалъ онъ, придвигая къ себ кресло ногой и усаживаясь въ немъ какъ можно спокойне насупротивъ графа:- красавица, могу сказать безъ лишней скромности… И воспитана, — насколько это только возможно было въ нашей глухой сторон. Покойница жена моя, примолвилъ онъ со вздохомъ, — происходившая изъ рода князей Серебряныхъ-Телепневыхъ, — въ дом даже ихъ воспитаніе получила, — сама была женщина образованная… и съ другой стороны, мы ничего не жалли, конечно…

Іосифъ Козмичъ передохнулъ и взглянулъ на графа.

Тотъ молчалъ и загадочно глядлъ на него.

— И справедливость требуетъ сказать, началъ опять г. Самойленко, и уже съ нкоторымъ паосомъ, — смена, посянныя такъ-сказать нами, пали не на неблагодарную почву. Училась она прекрасно, и отъ природы весьма понятлива… даже прямо надо сказать — умна! И Іосифъ Козьмичъ кивнулъ головой самоувренно и ршительно…

— Умна? повторилъ графъ, все такъ же загадочно глядя на него.

Г. Самойленк послышалось сомнніе въ звук его голоса.

— Конечно, поспшилъ онъ добавить, какъ бы извиняясь за Марину, — по первому разговору вы могли… можетъ быть заключить… Но съ этимъ ничего не подлаешь… идеи вка…

— Идеи вка! опять повторилъ Завалевскій и вдругъ засмялся: очень забавнымъ зазвучало ему это выраженіе въ устахъ господина Самойленки, — ничего съ этимъ не подлаешь, конечно…

Онъ тотчасъ же затмъ какъ бы припомнилъ что-то и, какъ бы боясь позабыть это вдругъ вспомянутое, торопливо спросилъ, подымаясь съ мста:

— Кабинетъ покойнаго дяди тутъ налво, не правда-ли?

— Черезъ корридоръ налво, отвчалъ озадаченный Іосифъ Козьмичъ, указывая дверь рукою и не трогаясь изъ своего кресла. Но, увидвъ, что Завалевскій, не оглядываясь, быстро направился въ сторону кабинета. онъ поднялся покряхтывая съ мста и пошелъ за нимъ.

Кабинетъ бывшаго владльца Алаго-Рога была пространная четырехъ-угольная подъ высокимъ сводомъ комната, оклеенная темно-малиновыми обоями съ такого же цвта кожаною мебелью вокругъ стнъ, и большимъ, съ цльными стеклами, венеціянскимъ окномъ, обращеннымъ къ широкому плесу — виру, по мстному выраженію, — свтлой и быстрой рчки, Алаго-Рога, отъ котораго и вся вотчина Завалевскаго принимала свое названіе… Чмъ-то затхлымъ, сумрачнымъ и суровымъ вяло въ этомъ, посл многихъ лтъ сегодня только, чувствовалось, открытомъ и провтренномъ поко. Старинныя, пожелтвшія отъ времени гравюры съ Рафаэлевскихъ картинъ въ вычурныхъ, рукою самого покойнаго графа выточенныхъ рамахъ, непривтливо глядли со стнъ. На дубовомъ объемистомъ стол, такомъ же, какой стоялъ въ библіотек, сиротливо лежала развернутая книга въ древнемъ пергаментномъ переплет, и рядомъ съ нею бллась акуратно сложенная кипка свжепереписанныхъ крупною конторскою рукою вдомостей и счетовъ, подготовленныхъ г. Самойленкой къ прізду Завалевскаго…

— Ничего здсь не тронуто; какъ застала смерть покойнаго, въ самомъ томъ вид веллъ я все оставить, доложилъ онъ, останавливаясь на порог кабинета, между тмъ какъ графъ задумчиво подходилъ къ окну.

— Онъ здсь и умеръ?

— На этомъ вотъ самомъ мст. Іосифъ Козьмичъ указалъ на кресло, стоявшее у окна. — Вышелъ онъ, по обыкновенію, изъ спальни, посл утренняго чаю, сюда, слъ за книгу и…

Но Завалевскій, какъ бы избгая тяжелыхъ воспоминаній, или подъ вліяніемъ другой занимавшей его въ эту минуту мысли, прервалъ его приглашеніемъ ссть и "вооружиться терпніемъ, такъ какъ онъ иметъ сообщить ему нчто, и посовтоваться съ нимъ относительно сего, и что собственно для этого онъ теперь и прибылъ въ Алый-Рогъ".

"Занимательно будетъ послушать — что онъ мн выкинетъ?" подумалъ управляющій, не безъ нкоторой однако внутренней тревоги, и молча слъ у стола. По другой сторон Завалевскій помстился въ кресл, въ которомъ скончался, пораженный мгновенно ударомъ, его покойный дядя.

Небо меркло; уже не совсмъ ясно рисовались другъ предъ другомъ лица собесдниковъ.

— Скажите, пожалуйста, началъ графъ не вполн твердымъ голосомъ, словно перемогалъ въ себ внутреннюю неохоту приступить къ разговору, — сколько у насъ десятинъ лсу?

— Лсу? переспросилъ г. Самойленко. — То-есть какого именно?

— Н-ну… хорошаго!…

— То-есть строеваго?

— Да, строеваго.

— Порубки есть… На такомъ пространств… двнадцать человкъ одной конной стражи держу, — а все не усмотрть везд. Народъ теперь какой, сами знаете… Тысячъ пятнадцать десятинъ однако добраго лсу пожалуй и найдется, заключилъ Іосифъ Козьмичъ.

— А какъ цна?

"Вотъ оно! Спустить хочетъ", догадался тотчасъ же управляющій.

— Цны небольшія, началъ онъ громко, мямля и растягивая, чтобы дать себ время соображать свои отвты, — вдь вся здшняя сторона лсная… мелкопомстные очень сбиваютъ цны…

— На триста тысячъ можно будетъ однако, продать?

— На триста тысячъ! даже вскрикнулъ г. Самойленко:- на что вамъ такая огромная сумма, Владиміръ Алексевичъ?

— Нужно…

— Прокутились? фамиліарно спросилъ управляющій, которому въ голос Завалевскаго слышалось что-то несмлое, что онъ объяснялъ себ стыдомъ раскаявавшагося въ поступк своемъ человка.

— Въ мои годы не кутятъ, Осипъ Кузьмичъ: всему есть предлъ въ этой жизни! сухо отвчалъ на это графъ. И голова его исчезла въ тни боковой подушки кресла, въ спинку котораго онъ откинулся всмъ тломъ.

— Ваше дло-съ!…

И Іосифъ Козьмичъ, такъ безцеремонно разжалованный въ Осипа Кузьмича, сложивъ руки на живот, принялся съ достоинствомъ вертть пальцемъ о палецъ, въ ожиданіи и соображеніи дальнйшихъ объясненій…

Нкоторое время прошло въ молчаніи:

— Такъ можно будетъ? раздался наконецъ голосъ графа.

— Чего-съ?

— Получить триста. тысячъ отъ продажи лса?

— Если желаете продать, холодно промолвилъ г. Самойленко, — покупателей можно найти…

Настало новое молчаніе.

Но вотъ изъ глубины кресла раздался снова голосъ Завалевскаго, и въ этомъ голос звучало что-то, — какая-то тихая печаль и незлобивая и тонкая иронія, — чего никакъ уже не въ силахъ былъ разобрать Іосифъ; Козьмичъ.

— Вы впрочемъ весьма естественнымъ образомъ должны были придти къ заключенію, что я "прокутился", говорилъ графъ. — И даже, съ извстной точки зрнія, это совершенно справедливо, — жизнь моя дйствительно прокучена, хотя, засмялся онъ, — и не совсмъ можетъ быть такъ, какъ понимается обыкновенно подъ этимъ словомъ… Во всякомъ случа я принадлежу къ числу такъ-называемыхъ безполезныхъ… къ тмъ, которыхъ практическіе люди называютъ коптителями неба. А въ нашъ реальный вкъ — коптить небо вдь это такое страшное преступленіе, что въ сравненіи съ нимъ роднаго отца зарзать — дтская шалость. Не такъ-ли?…

Но г. Самойленко не отвчалъ; онъ глядлъ въ упоръ на графа и размышлялъ: что онъ съ пунктикомъ, или просто отъ жиру бсится?

— Ну, такъ вотъ-съ, продолжалъ все тмъ же тономъ Завалевскій, — чтобы спасти нсколько мою репутацію во мнніи моихъ согражданъ, я задумалъ устроить вещь полезную… И для этого мн нужны деньги, — никакъ не мене трехсотъ тысячъ, Іосифъ Козьмичъ!

— Что же именно? полюбопытствовалъ узнать тотъ.

— Очень не хитрую вещь: институтъ для образованія народныхъ учителей…