Чтение онлайн

По дороге в церковь колона воспитанниц приюта на перекрестке разминулась с похоронной процессией. Сестры остановили свое шествие, давая дорогу скорби. Печальная процессия прошла мимо девочек, причем Аньес и Меллиса увидели ее первыми, ведь они стояли в хвосте колоны.

— Бедняжка! — вздохнула Аньес.

Они успели услышать, что умерла дочь садовника. Маленькая девочка, такая же, как они. Позже они видели всю процессию в церкви. Девочки совсем не было видно, ее закрывали огромные букеты цветов и одиночные цветы, осыпавшие ее мягким ковром.

Во все глаза глядя на этот цветущий холм, Меллиса думала не о смерти. Ее кольнула игла жалости, но не к маленькой умершей девочке, а к себе.

"Будь я хоть сто раз герцогиней, мне никогда не видать столько цветов! А вдруг я завтра тоже умру?.."

Меллиса думала над этой тайной всю ночь. Она не могла заснуть. К утру ею прочно завладела мысль стать дочерью садовника. Меллиса прекрасно знала, что она герцогиня, но готова была поступиться своим гербом ради высокой-высокой горы цветов на своей могиле. Почему-то ей казалось теперь это куда более важным, чем титулы, роскошная жизнь и всё прочее, чем бредила Вивианн.

И с утра Меллиса во-первых дождалась нового высказывания от мадемуазели Граншан о ее голубых кровях и величии, во-вторых, насмерть разругалась с Вивианн после этого, обозвав ее безмозглым ничтожеством. И, в-третьих, явилась к сестре Марго и попросила о переводе в рабочую группу. За все предыдущие сто лет существования приюта Святой Анны этот случай был единственным.

"Неслыханно!" — так и сказала сестра Марго и пошла к директору.

Если и раньше никто не знал, что делать с Меллисой, то теперь, своим решением мадемуазель де Бриз и вовсе поставила всех в тупик. Дирекция целый месяц решала, что ей делать и как поступить. Наконец просьба была удовлетворена, но в отличие от других воспитанниц, Меллисе разрешалось посещать родительские дни, и ее продолжали обучать музыке.

Дурной пример мадемуазели де Бриз никогда не оставался без отклика. Скучая без нее, девочки младшей группы стали тоже подумывать о переводе. Подружки Меллисы, Катрин Бошан и Аньес Деларю вскоре последовали за ней.

Вивианн ничего не понимала. Ее окончательно перестали уважать. В приюте произошла негласная революция.

А Меллиса тем временем чувствовала себя совершенно свободно среди "изгнанниц высшего света", как стала называть их группу Аньес.

Благочестивого настроения Меллисы хватило до самого Рождества. Потом она снова стала проказничать, но ни разу не пожалела о своем решении. Ее проделки приняли другой, более спокойный характер. Меллисс казалась переменившейся, задумчивой и часто сбегала с уроков или спускалась из окна лунной ночью, чтобы посидеть на высокой крепостной стене, окружавшей монастырь и приют, где она могла смотреть в даль на звёзды, а ветер развевал ее волосы на пятидесятифутовой высоте от земли. Хотя она могла бродить по ночам, пугая старших девочек и несчастную мадам Доминик, принимавших ее за привидение, но все, особенно сестра Марго, считали перемены произошедшие с Меллисой, переменами к лучшему. Лишь одна сестра Генриетта вздыхала, видя, как "чахнет" и всё больше замыкается в себе ее любимица.

Меллиса больше не выражалась вульгарно при воспитательницах, но она почти перестала разговаривать с ними. Она рассказывала подружкам истории, но стали они совсем иными: о дальних странах, путешественниках и рыцарских войнах. Она рассказывала о пещерах, полных сокровищ и страшных разбойниках, но голос ее звучал как-то грустно, и она никогда не пересказывала свои истории сестре Генриетте.

Когда весной мадам Демар, вдова, вышла вторично замуж и уехала в Париж, Меллиса перестала посещать занятия музыкой. И более никогда не пела на выступлениях в родительские дни.

Через два года, вместе с другими девочками рабочей группы, Меллиса де Бриз покинула приют Святой Анны, чтобы стать приемной дочерью в семье садовника из Ларшана. Его домик был недалеко от города, возле небольшого леска, и туда Меллиса переехала из приюта. Простой деревянный дом вовсе не походил на замок герцога де Немура, но у мадемуазели де Бриз были на этот счет свои планы.

Меллиса умела добиваться своего. Мэтр Карро и его семья пожелали взять ее себе в дочери, но они не знали, что по сути сама Меллиса выбрала их. Причем, ее совершенно не интересовало, сможет ли она любить этих людей, она просто хотела попасть в их семью и точка. С родителями Меллиса была довольно послушной и если не слишком ласковой, то, по крайней мере, внимательной. Но своими отцом и матерью она чету Карро не считала. Для нее садовник был только "хозяином", а его жена "хозяйкой". И всё.

Вместе с хозяином Меллисс ездила продавать цветы на рынок в Ларшан. В те дни, когда она была там, мэтр Карро продавал больше обычного, и он это заметил. Меллисс полола грядки и убирала в комнате вместе с хозяйкой. Она могла мыть посуду и поливать цветы.

Хозяевам нечего было жаловаться на свою новую работницу. Они звали Меллису "дочкой", но между собой говорили "она". А она не звала их никак.

С соседскими детьми Меллиса не подружилась. Часто гуляла одна, не боясь уходить далеко. Несколько раз подралась с мальчишками (они были вообще новым явлением для воспитанницы приюта и к тому же дразнили ее).

По-настоящему радовалась Меллиса, когда в Ларшане встречалась с Аньес. Мадемуазель Деларю стала теперь белошвейкой, попала в хорошую семью и сменила фамилию. Она не забыла подушечки для иголок и хранила ее, как самую большую реликвию. Встречаясь, девочки говорили о прошлом или просто болтали обо всём на свете. Один раз Меллиса даже побывала в гостях у Аньес и, наконец, оценила, что та очень счастлива. О своей жизни Меллиса не распространялась да и для себя не могла решить, осуществилась ее мечта или нет. Со времени ее прихода в семью Карро прошло четыре или пять месяцев. Лето было в самом разгаре, когда Меллисс наконец поняла, что ей делать дальше.

В один из базарных дней, когда мэтр Карро торговал на рынке цветами, а его жена с девочкой оставались дома, хозяйка послала Меллису в город. Ей не хотелось идти самой по жаре и она отправила приемную дочку. Меллиса охотно отправилась в Ларшан. Она взяла деньги и должна была купить молока, яиц, ветчины и других продуктов.

Задержавшись в Ларшане не более двадцати минут, Меллиса выполнила все поручения хозяйки и теперь возвращалась домой.

Надо было видеть, как шагала эта маленькая крестьяночка! Подруги из приюта никогда бы не признали в ней Меллису де Бриз. Она шла по дороге, засыпанной белой пылью, мимо прохладной тени каштанов и вязов. По той самой дороге, где она встретила когда-то траурную процессию, так изменившую ее жизнь.

Меллиса шла по самой середине, по солнцу. На ней была красная полосатая юбка, белая рубашка, коричневый корсажик, белый фартук и белый чепчик, аккуратно сидящий на ее гладко причесанных волосах, заплетенных в две косы. Деревянные башмачки стучали, выбивая пыль на дороге. В одной руке Меллисс несла бидон с молоком, в другой — корзинку с покупками.

Вдруг что-то резко ударило ее по ноге, на уровне щиколотки. Меллиса споткнулась и чуть не упала.

Молоко расплескалось, хотя бидон был закрыт крышкой.

Из придорожных кустов с воплем вылетела ватага мальчишек. Трое или четверо соседских ребят. Они неожиданно появились и кинулись на Меллису. Прежде чем она успела стукнуть хоть кого-нибудь по голове, один мальчишка вырвал у нее из руки корзинку. Другой дернул к себе бидон с молоком, а третий толкнул ее, так что девочка упала. Хохоча и вопя, они скрылись с захваченными трофеями, бросив Меллису одну посреди дороги. Встав и осмотрев место происшествия, Меллисс обнаружила веревку, проходившую поперек дороги. Она-то и преградила путь Меллисе минуту назад.