Чтение онлайн

— Задание наставника Фэна, — сказал Горн, не оборачиваясь. — Расколоть валун ци-ударом. Вложить ци в кулак и выпустить одним выбросом. Холодный удар, ибо эмоции мешают концентрации. Нужно выпустить силу наружу.

— И как?

— Паршиво. — Горн ударил снова и зашипел, тряхнув рукой. — Вместо ци вкладываю злость, а наставник говорит, злость запирает поток. Ци должна течь свободно, как вода сквозь пальцы.

Он наконец повернулся к Мину, и парень увидел его лицо.

Левый глаз заплыл лиловым отёком, на скуле краснела ссадина, и разбитая нижняя губа покрылась запёкшейся коркой. Кто-то поработал над Горном основательно.

— Кто? — спросил Мин. Голос вышел ровным, но Горн, видимо, расслышал в нём что-то, потому что отвёл взгляд.

— Пэй Лун, — сказал Горн. — Прихвостень Син Вэя. У гаденыша третий уровень Пробуждения, двенадцать каналов. Он с ещё тремя такими же обходит первогодок после ужина и собирает «благодарность» для старшего брата Сина, духовные камни, пилюли, всё что есть. Я видел, как они трясли Сунь Хэ, того тихого парня из южной деревни. У него камней нет вообще, и они за это ему врезали. Я… не удержался. Пошёл к ним и сказал, чтобы отвалили от парня.

— И?

— И Пэй Лун объяснил мне, что десять каналов на втором уровне против двенадцати на третьем, это как кулак против стены. Он бьёт с ци, Мин! Выводит наружу, вкладывает в удар. Я даже замахнуться не успел, он мне два раза зарядил, и я уже на земле лежал.

Горн сплюнул на камни и вытер рот тыльной стороной ладони.

— А теперь Пэй Лун записал меня в должники. Говорит, раз я такой дерзкий, буду отдавать по две пилюли в неделю. Мин, я копил камни два месяца! Выполнял поручения, таскал грузы, убирал тренировочные залы за старшими, и Пэй Лун забрал всё за десять секунд. Там четыре духовных камня было. Четыре! Я на них хотел купить травы для подготовки к Испытанию.

Мин слушал, не перебивая, и Горн, видимо, принял молчание за разрешение продолжать.

— И он такой не один, — продолжил Горн, и его голос дрогнул от злости. — Среди первогодок целая шайка, человек шесть-семь, которые подмазались к внутренним ученикам и теперь работают сборщиками. Кто не платит, того бьют. Наставники то ли не видят, то ли не хотят видеть. А жаловаться бесполезно, потому что за Пэй Луном стоит Син Вэй, а за Син Вэем стоит старейшина Син Юань. Кому жаловаться? Небу?

Горн ударил валун последний раз, плюнул на разбитый кулак и пошёл к выходу с площадки. На пороге обернулся.

— Мне ещё к колодцу надо и в Оружейную, задание до вечера. Спасибо, что притащил стелу, Мин. И извини за… за нытьё. Просто достало.

Он ушёл, и стук его тяжёлых шагов затихал по каменной тропе.

Мин стоял на площадке один. Солнце клонилось к западному хребту, и длинные тени от валунов ползли по гранитным плитам. Самый крупный валун, тот, который бил Горн, стоял рядом с вмятинами и кровавыми пятнами.

Мин смотрел на камень. Перед глазами стоял Пэй Лун и Син Вэй, люди были одного покроя. Четыре духовных камня, которые Горн копил два с лишним месяца. Сунь Хэ, которого били за пустые карманы. И он сам, дважды видевший, как это происходит.

В груди было холодно и ясно. Злость выгорела где-то по дороге, и на её месте осталось понимание, что именно он собирается сделать. Когда и как, пока неясно. Но «что» уже оформилось.

Он повернулся к валуну, сжал правый кулак и вложил в него всё, чему научился за два месяца в Палате. Семь каналов собрали ци в один поток, поток сузился до точки в костяшках, и Мин ударил.

Он ударил холодной ясностью, той самой, что сидела в груди с момента, когда Горн повернулся к нему разбитым лицом. Ударил так же, как рисовал символы, одним выверенным движением, в котором каждый угол и каждая точка нажима стояли на своём месте. Кулак вошёл в камень, и камень лопнул. Трещина прошла от точки удара до основания, пеньковая верёвка разъехалась, и валун развалился на две половины, которые разъехались по плитам и замерли.

Мин опустил руку. Костяшки саднили, и по среднему пальцу ползла тонкая полоска крови. Он посмотрел на разбитый камень, потом на свой кулак.

— Ну вот, — сказал он вслух, — а Горн говорил, паршиво.

К закату Мин закончил с камнями и ступкой, вымыл последнюю кисть и вышел на тропу перед Палатой. Обычно в это время Обитель затихала, ученики расходились по общежитиям, наставники поднимались на верхние ярусы, и только фонари раскачивались на цепях между столбами, бросая жёлтые блики на каменные ступени.

Сегодня было иначе. На главной лестнице, ведущей от Первых Врат к площади второго яруса, горели дополнительные фонари, красные с золотой каймой, каких Мин в Обители раньше не видел. У подножия лестницы стояли двое служителей в парадных серых одеждах, и по тропе от Врат поднималась процессия.

Впереди шли трое взрослых практиков в одеждах того же бирюзового цвета, который Мин видел в Ущелье. Две женщины и один мужчина. Женщина постарше, высокая, с седой прядью в чёрных волосах и прямой спиной, двигалась первой, и от неё исходило ровное плотное давление ци, тяжелее, чем у наставника Фэна. Рядом шла вторая, моложе, с мягкими чертами лица, и мужчина, сухощавый, с короткой бородкой, замыкал тройку.

За ними, двумя рядами, шли ученики. Мин насчитал пятнадцать человек, в основном девушки и юноши чуть старше него, все в бирюзовом, с поясными лентами и вышитым знаком волны в круге. Пятеро из них выделялись белой окантовкой рукавов. Среди них, во втором ряду, шла Шань Яо, и, судя по тому, что она представилась внутренней ученицей, белая окантовка служила именно этим отличием.

Мин разглядывал процессию и подмечал детали. Ученики Павильона двигались иначе, чем ученики Обители. Горн и его товарищи по набору шагали тяжело, ставя ногу всей стопой, как учили на тренировках наставника Фэна, вбивая вес в камень. Эти шли мягко, едва касаясь ступеней, и Мин не слышал стука подошв, хотя по лестнице поднималось полтора десятка человек. Ци от старшей наставницы ощущалась совсем не так, как давление старейшины Хо, виденное на Проверке. Хо давил, будто гора навалилась на плечи. Наставница Лин не давила, а обволакивала, и Мин поймал себя на том, что ему вдруг захотелось отвести взгляд и подумать о чём-то другом, хотя никакой причины для этого не было. Ментальное воздействие? Или просто фактура ци, заточенной под духовные техники, ощущалась иначе, чем боевая? Мин запомнил это ощущение.

На площади второго яруса делегацию встречал наставник Фэн в сопровождении двоих старших учеников. Он поклонился женщине, и та ответила коротким кивком.

— Наставник Лин, Павильон Тихих Вод рад приветствовать Обитель Серого Пика, — сказала женщина с седой прядью. — Прошу прощения за задержку. Мы заезжали в Лунмэнь за материалами для духовных составов, и дорога через перевал заняла на день больше, чем рассчитывали.

— Наставница Шу, мы ждали вас, — ответил Фэн с учтивым поклоном. — Комнаты готовы на третьем ярусе, гостевое крыло. Для учеников выделены места в западном общежитии.

Мин стоял на нижней тропе, у штабеля каменных плит перед Палатой, и наблюдал, как делегация Павильона Тихих Вод поднималась по лестнице.

Шань Яо шла во втором ряду, между двумя другими внутренними учениками. На мгновение, поднимаясь по ступеням, она повернула голову и посмотрела вниз, туда, где тропа вела к нижнему ярусу и Палате Начертаний.

Их взгляды пересеклись на одну секунду, через два яруса и сотню шагов лестницы. Шань Яо отвернулась и пошла дальше, и бирюзовая процессия скрылась за поворотом.