Чтение онлайн

Просто покачивать ребенка, с которым его теперь связывала судьба, пусть и только по мнению церкви Светлоликого.

Тесс с Еленой подошли к столику, разрумянившиеся, все еще смеющиеся. Рыжеволосая красавица, посмотрев на Арда, склонившегося над спящей Агнесс, покачала головой и улыбнулась.

— Арди, отдай ребенка маме, — сказала она весело. — А то Елена решит, что духовник — это не тот, кто приводит к Свету, а тот, кто крадет детей.

Елена рассмеялась — тихо, чтобы не разбудить дочь, — и протянула руки. Ард осторожно, бережно, с той медленной тщательностью, которую приберегал только для самых важных вещей, передал ей сверток. Елена приняла дочь, прижала к себе и тут же погрузилась в ту особую, ни на что не похожую… сосредоточенность. Да, наверное, именно «сосредоточенность» — подходящее слово.

Арди улыбнулся своим мыслям. Давно уже не наступали такие моменты, когда он не мог подыскать в сознании нужного термина.

Елена чуть наклонила голову, прислушиваясь к дыханию Агнесс, поправила одеяло, убрала невидимую складку с простыни, и весь остальной мир — бар, музыка, спор за столиком, Бажен, Аркар, все они — перестал для нее существовать.

Тесс протянула Арду руку.

— Потанцуй со мной.

Они вышли на площадку перед сценой, и Ард положил руку ей на талию, а она положила свою ему на плечо. Их пальцы переплелись, как переплетались уже столько раз, что Ард потерял счет. Граммофон играл что-то медленное и лирическое, а они покачивались в такт музыке. Почти не двигаясь и почти не дыша.

Ард смотрел через плечо Тесс на их столик. На Бориса, который перестал спорить и теперь сидел рядом с Еленой, обняв жену за плечи, и смотрел на дочь с немного глуповатым выражением тихого счастья. На Елену, которая прислонилась к его плечу и закрыла глаза, все еще покачивая Агнесс. На Аркара, который, несмотря на костыль и бинты, умудрился добраться до стойки бара и теперь наливал себе что-то из темной бутылки. На Бажена, который стоял у граммофона и менял пластинку, с таким сосредоточенным лицом, будто подбирал юридическую аргументацию к предстоящему слушанию.

И Арди очень хотелось, чтобы это мгновение, этот миг, наполненный таким странным, но таким теплым счастьем, остановился. Замер. Повис в воздухе, как повисла нота поднятой Баженом пластинки. Пусть хоть и навсегда.

Тесс, словно почувствовав, чуть крепче сжала его пальцы.

— Я знаю, — прошептала она.

И Ард не стал спрашивать, что именно она знает, потому что она знала все. Она всегда все знала.

Граммофон играл. Агнесс спала. Борис с Еленой сидели обнявшись и совсем не двигались. Они оба, столь же уставшие, сколь и радостные, казались частью какой-то картины, которую никто никогда не напишет, но которую каждый, кто ее видел, уже не забудет.

А Ард танцевал с Тесс в пустом баре, и за окнами вечерело, и город зажигал свои огни, и завтра он уедет, и впереди будут два месяца без нее, и север, и экспедиция, и очередные нелюбимые приключения, но сейчас, именно сейчас, в эту минуту, в эту секунду — все было хорошо.

— Ну-с, дорогой Ард, надеюсь, вы пахнете лучше, чем одеваетесь, потому что две недели в купе с неотесанным ковбоем я еще переживу, — госпожа Шприц выкладывала вещи из саквояжа в один из шкафов в их купе. — Но две недели в компании неотесанного и, вдобавок, воняющего ковбоя — это уже явный перебор.

Она говорила что-то еще, но Арди не слушал. Он смотрел на удаляющиеся очертания Метрополии.

Подумать только, немногим меньше двух лет прошло с момента, как он отдал бы многое, чтобы никогда сюда не приезжать. А теперь, возможно, расстался бы с куда большим, чтобы не уезжать.

Ирония.

А может.

Просто.

Таков сон Спящих Духов…

Или — на все воля Света.

Арди смотрел, как за окном проносились просторы незримой границы между Царским Лесом (окружавшим плотным кольцом Метрополию и её окрестности) и Великим Лесом Севера. Так, когда-то давно, называли бескрайний лесной массив, протянувшийся от Восточного Берега нынешней Оликзасии, вплоть до Холодного Озера, находящегося на территории Империи. Западнее границы с Княжеством Фатии и южнее, нежели Великий Ледник.

Именно здесь, на нынешней границе Фатии и Империи, проживали эльфы Северных Лесов. Они считали себя старшими братьями Белого Леса — ещё одного массива, пролегавшего вдоль побережья континента практически от столицы Фатии — Феладжо и вплоть до берегов Китового Залива, ныне принадлежащего Братству Тазидахиана.

Разумеется, раньше, больше пяти веков тому назад, на карте не существовало громадных человеческих государств и их границ. Лишь разрозненные мелкие королевства, царства и княжества, платящие дань королевству Эктасс. Впрочем, нельзя сказать, что Первородные писали какие-то карты, строили форты или укрепления. Нет, они просто жили. Лили кровь друг друга, эксплуатировали людей и… да, жили. Своей странной, непонятной современному, цивилизованному гражданину Империи, жизнью. И даже их «территории» — лишь примерное, слабо осознаваемое в политическом плане, обозначение.

Так что Арди, подперев скулу кулаком, просто наслаждался видом постепенно просыпающегося леса. Солнечные лучики уже путались среди пока ещё молодой, но уже настырной зелёной поросли встрепенувшихся от зимнего сна крон. Лесной пол покрывался не только мхом, но и грибами, вспученными кореньями, жадными до росы, высокой травой и первыми цветами.

И там, если присмотреться, чуть впереди, можно было разглядеть берег Крылатого Озера, мимо которого мчался их поезд. Арди, собственно, уже видел это озеро. Немногим больше, чем полгода назад, когда они с Тесс ехали в Шамтур к её родным. Только тогда, пыхтя белесыми клубами пара, их состав огибал озеро с востока, открывая вид на строящиеся укрепления и почти уже открытую военную верфь.

Пользуясь тем, что из Крылатого Озера в северную часть Ласточкиного Залива впадала весьма широкая река, Генеральный Штаб решил построить верфь не на побережье, а в углублении страны. А на самой реке насыпали искусственный остров и поставили форт. И стоит уточнить, что форт ставила Империя, а вот верфь строили, по договору, инженеры из Островного союза. Империя никогда, особо, не славилась своим флотом. Ни торговым, ни военным.

Торговые суда Корона предпочитала закупать у островитян, а военные… строила в тесном сотрудничестве с теми же островитянами. Морские сражения почти не затрагивали историю крупнейшей страны на планете. Да и, в целом, побоища на воде оставались прерогативой исключительно четырёх стран — Фории, Оликзасии, Линтелара и находящейся к ним в оппозиции Грайнии.

Именно эти четыре страны, пока все остальные решали проблемы на своих континентах, умудрились захватить все многочисленные острова Мелкоморья и Ласточкиного океана, а теперь грызли друг другу глотки за торговые пути, рыболовные участки и, собственно, сами острова.

В последние годы данная тенденция, конечно, надломилась. С развитием темпов индустриализации и появлением первых стальных кораблей, остальные страны, с куда большим военным и человеческим потенциалом, задумались о том, что неплохо бы добиться свободной, для себя любимых, торговли в Мелкоморье. Так что все постепенно начали развивать флот — как военный, так и торговый, тратя на это просто безумные средства.

А где находились самые «безумные средства» в мире? Правильно — в банках Конфедерации Свободных Городов, которая щедро раздавала ссуды в казны стран, под весьма своеобразный процент. Конфедераты не просили себе денег. Они… требовали вернуть процент кораблями. Так что не прошло и двадцати лет, как у Конфедерации появилась одна из самых современных и многочисленных торговых флотилий среди всех континентальных стран. Спорить с ней могли лишь, как и всегда, Оликзасия и Островной союз.

Причём, как утверждал лектор в Большом, сам факт того, что Оликзасия умудрялась спорить за превосходство с военно-торговым союзом сразу трёх стран, был обеспечен… деньгами Конфедератов. Тем было выгодно сохранять свою континентальную монополию на допуск к Мелкоморью со стороны Восточного континента, но в то же время они не хотели допускать к себе островитян, которые, в силу своего географического положения и исторического процесса, обладали тесными связями с Империей. Так что, по чуть-чуть, как-то очень незаметно и вот раз! И уже все острова и воды западнее берега Конфедератов стали принадлежать Оликзасии.