Чтение онлайн

К и р и л л. Я, если хотите знать, люблю все свежее.

Ж е н я. А вот эта острота — уже с душком.

К и р и л л. Но где же остальные дамы?

Ж е н я. Киснут без вашего общества.

К и р и л л. Киснут?! Не допустим! (Снова снимает крышку с бачка и стучит в нее.)

Появляются Ю л ь к а с аккордеоном, Р а и с а, С и з о в а и Т а м а р а. Она в брюках и свитере.

Р а и с а. Опять шумишь? Теперь чего?

К и р и л л (командует). Гарнизон «Орлиного перевала», выходи строиться на утреннюю зарядку!

Т а м а р а. Ну знаете! На лыжах прогуляться перед завтраком — это куда ни шло. Но размахивать руками…

К и р и л л. Да будет вам известно, Тамара…

Т а м а р а (вставляет). Викторовна.

К и р и л л. Да будет вам известно, Викторовна, что я делю людей на две категории — на тех, кто делает зарядку, и на тех, кто ее не делает.

Т а м а р а. Есть еще и третья — кто всю жизнь только собирается. С будущего года.

С и з о в а. Ох-хо-хо… Я вот вчерась так зарядилась — разогнуться не могу. Тамарушка, ты у нас ученая, скажи — за что человеку старость?

К и р и л л. За грехи молодости, мамаша, больше не за что.

Р а и с а. Кто хочет до завтрака чайку хлебнуть — прошу. А то ждите, пока картошка сварится.

К и р и л л (покосившись на Женю). Мы люди негордые, подождем.

С и з о в а. А я пойду выпью. Оно, глядишь, и полегчает.

Раиса и Сизова уходят на кухню. Женя проходит к себе в клетушку, снимает телефонную трубку и молча слушает, затем с досадой кладет ее обратно на рычаг.

Ю л ь к а (Кириллу, вполголоса). От Сергея ничего?

К и р и л л. Связного ждешь?

Ю л ь к а. Сам обещал вернуться.

К и р и л л. Ему и в санатории неплохо. (Громко.) Ну-ка, Юлий, сыграй, чего ты там сочинил новенького!

Ю л ь к а (тихо). Зачем ты?

К и р и л л (так же). Для поднятия духа гарнизона.

Т а м а р а (подойдя к ним). Да-да, я краем уха слышала мелодию… Очень миленькая. (Юльке.) Вы новую песню написали?

Ю л ь к а (неохотно). Только пробую… (Садится и тихо наигрывает.)

С охапкой дров входит К о в т у н. Кирилл на него шикает.

К и р и л л (Юльке). Нет уж, ты со словами давай!

Ю л ь к а (поет вполголоса).

Если я заболею — Я к врачам обращаться не стану. Попрошу я друзей (Не сочтите, что это в бреду) — Постелите мне степь, Занавесьте мне окна туманом, В изголовье поставьте Упавшую с неба звезду. Напролом я шагаю, Никогда я не слыл недотрогой. Если ранят меня В справедливых тяжелых боях, Забинтуйте мне голову Горной дорогой, дорогой И укройте меня Одеялом в осенних цветах. От вершин и от моря Веет вечностью, веет простором. Поглядишь и поверишь: Мы вечно на свете живем! Я от вас ухожу Не больничным пустым коридором, Ухожу я, товарищи, Сказочным Млечным Путем… [1]

Увидев появившуюся в дверях клетушки Ж е н ю, Юлька резко обрывает песню.

К о в т у н. Ну, что же ты? Давай дальше.

Ю л ь к а. Дальше не придумал еще.

К и р и л л. Н-да… Поднял дух гарнизона. А вообще, явный талант у тебя.

Ю л ь к а. А у тебя — характер.

К и р и л л. Сравнил!

Ю л ь к а. Талант без характера — скрипка без смычка.

К и р и л л (не без самодовольства). Да, характер в сберкассе с книжки не возьмешь.

Т а м а р а (Юльке). Если я вас правильно понимаю, вы в армию за характером пожаловали?

Ю л ь к а. Вы необыкновенно проницательны.

Т а м а р а (улыбаясь). Профессия такая. Я рентгенолог.

К и р и л л. Тогда пристальней вглядитесь в его сердце… Чей светлый образ там, на самом донышке?

Ю л ь к а (поспешно). Смотри, Вася, клапан отклеился!

К о в т у н. Ну да?

Подбегает к Юльке, вдвоем они рассматривают аккордеон.

От беда! И, как на грех, клею нету…

Ж е н я (с величайшей готовностью). У меня есть! Дать вам?

К о в т у н. Сделайте божескую милость!

Ж е н я (спеша увести их от опасного разговора). Тогда пойдемте, он у меня там!

Женя, Ковтун и Юлька с аккордеоном уходят наверх.

К и р и л л (проводив их насмешливым взглядом). Вы заметили, как эта курочка на петушка нашего поглядывает? И Юлька тоже хорош… Сразу перышки распустил…

Т а м а р а (серьезно). Послушайте, Кирилл, почему вы такой злой?

К и р и л л (пытаясь отшутиться). Я не злой, я хищный! Ибо родился я в джунглях коммунальной квартиры. Сейчас и вас съем!

Т а м а р а (отстраняясь). Ну, это вы небось врете… Насчет коммунальной квартиры.

К и р и л л. Нет, было. В детстве мы туговато жили. Потом уж мой батя малость продвинулся. Правда, всего только по хозяйственной части, но квартиру получил хорошую.

Т а м а р а. Вы рассказывайте, мне про вас интересно.

К и р и л л. Тронут. Сдвинут. Опрокинут. (Помолчав.) Батя мой, к сожалению, рано хворать начал. Да так, что вынужден был на пенсию раньше срока уйти. Вот и пришлось мне, рабу божию, самому о своем будущем заботиться. Сказал я «гуд бай» университету да пошел в люди. Случались за это время разные эпизоды… Романтические и не очень романтические… Когда призвали в армию — брыкался со страшной силой. Но поверите, только здесь, в батальоне, нашел я плацдарм, откуда мне мое будущее видится, как в хорошую стереотрубу.

Т а м а р а. Вы нарочно о себе… Так без прикрас рассказываете? Это в а ш способ распускать перышки?

К и р и л л. Это мой стиль — принимать жизнь такою, как она есть. Ведь не зря говорится — жизнь не переделаешь. Куда легче найти свое место в ней. Если, конечно, искать там, где нужно.

Т а м а р а. И вы решили, что ваше место в армии?

К и р и л л. Вы же сами вчера сказали, что скоро все будет решаться нажатием кнопки… Вот и хочется быть тем, кто нажимает, а не тем, кто «ать-два, левой»… (Поспешно.) Нет, я понимаю, что высоко хватил, но помечтать об этом все-таки лестно. (Подходит к стойке и рассматривает бутылки.) О, да здесь еще осталось немного! Давайте выпьем!