Московские каникулы
Шрифт:
С и з о в а. Какие уж тут деньги…
Р а и с а. Нет, не думала я, что Кирилл от моих денег откажется… Выходит, деньги мои вовсе и цены не имеют?
С и з о в а. Деньгам цену люди придают… Вот у меня их отродясь не было. А счастлива бывала. И несчастлива тоже, само собой. Да все не от них.
Р а и с а (с отчаяньем). Зачем же я вокруг них колотилась всю жизнь? Молодость свою им отдала? Радости, спокойствия не знала? Разве я жила? Ведь я минуту каждую вздрагивала — вот в дверь мою постучат! Вот войдут! Я и сюда уехала, чтоб душою от страха отдохнуть в тишине да спокойствии!
С и з о в а (успокаивая ее). Раисушка, Раисушка…
Р а и с а (отталкивая ее). Пусть я раньше в страхе жила, пусть! Да зато в надежде — будет еще и счастье и радость впереди! А теперь? (С глубоким отчаянием.) Чем жить, скажи? Во что верить? Не могу! Сил моих больше нету! Нету! Нету! (Бежит наверх.)
С и з о в а. Да постой! Куда же ты?! Раиса! (Спешит за нею.)
Снаружи входят К о в т у н и Ю л ь к а — разгоряченные работой, в снегу. Они подходят к бачку и поочередно жадно пьют.
К о в т у н (любовно). Что, устал?
Ю л ь к а. Нет, ничего… (С оживлением.) А Женя молодец, правда? Не хуже нас копает.
К о в т у н. Девчушка складная… (Пауза.) Я тебе вот что сказать хотел… До ночи — кровь из носу — в пещеру перебраться надо. А то ночью ветер поднимется — тогда беда…
Ю л ь к а. Думаешь, до ночи нас никто не выручит? Вон и небо очищается…
К о в т у н. Эх, Юлька ты, Юлька… Ведь они (в сторону лестницы) на тебя да на меня надеются. А ты — все на других?
Ю л ь к а. Нет, я просто так… Уточнить обстановку. (С внезапным озарением.) Послушай, Вася… (Снимает крышку с бачка.) А что, если нам эту штуку вместо лопаты приспособить? Работа вдвое быстрей пойдет!
К о в т у н (восхищен). Здорово! Голова у тебя!
Ковтун и Юлька выходят. По лестнице сбегает одетая Р а и с а, следом торопится встревоженная С и з о в а.
Р а и с а (яростно). Пусти, говорю!
С и з о в а (вслед). Опомнись, Раиса! Охолонь!
Раиса выбегает наружу, едва не сбив с ног Ж е н ю. В руках у той — совок для золы.
Ж е н я (входя). Куда это она?
С и з о в а (махнув рукой). Совсем скопытилась бабенка… Вниз пошла, за Кириллом следом.
Ж е н я. Что вы! Разве можно! (Хочет броситься за Раисой.)
С и з о в а (удерживая ее). Не ходи. Все одно не удержишь, раз тормоза, значит, отказали… Пусть остынет немного. Авось без лыж далеко не уйдет. У нее все враз перемешалось — и любовь, значит, и ревность, и страх…
Ж е н я (вздохнув). А я, наверно, дурочка… Мне почему-то сегодня совсем не страшно… Даже весело! Только иногда за Сережу вдруг сердце защемит…
С и з о в а. А за себя не щемит нисколько? Вон над нами какая махина нависла…
Ж е н я. Я знаю… (Пьет воду.) Вот вы скажите, Марья Васильевна, мы боимся за тех, кого любим, или любим тех, за кого боимся?
С и з о в а. Куда мне, дочка, на такие закавыки отвечать… Однако, я вижу, и ты про любовь заговорила?
Ж е н я (поспешно). Что вы! И вообще, не обращайте внимания, что я болтаю… За один день столько разного произошло… У меня, наверно, тоже все в голове перемешалось…
Сизова направилась к двери.
Куда вы?
С и з о в а. Пойду сменю кого.
Ж е н я (решительно). Знаете, вы Юльку смените! Вы не думайте, он не слабый… Просто мне с ним поговорить надо.
С и з о в а. Юльку так Юльку… (Выходит.)
Женя замерла в ожидании. Входит Ю л ь к а.
Ю л ь к а (бросается к ней). Что случилось?!
Ж е н я. Нам надо поговорить…
Ю л ь к а. Может, потом, когда в пещеру доберемся?
Ж е н я. Какой ты… Сейчас! Сию минуту!
Ю л ь к а (выжидающе). Ну?
Ж е н я (с досадой). Погоди, не нукай… И вообще… Ты обещай, что не будешь смеяться…
Ю л ь к а. Что вы, Женя!
Ж е н я. Не говори мне «вы»!
Ю л ь к а (покорно). Хорошо, Женя…
Ж е н я. Знаешь, а вдруг нам жить всего ничего осталось?
Ю л ь к а. Что вы, Женя! Что ты…
Ж е н я. Вдруг на нас эта дурацкая лавина упадет? Неужели тогда в жизни так главного и не будет — ни подвига, ни любви настоящей? Подвиг от нас не зависит — это когда война или еще что… А вот любовь… Мы, знаешь, по книжкам привыкли, там все по ступенькам — от встречи до признания… Ну, а если некогда — со ступеньки на ступеньку? Вот не скажешь сейчас, что любишь, и потом уж никогда этого нельзя будет сказать!
Ю л ь к а (все еще не веря). Женя…
Ж е н я (твердо). Да!
Они обнимаются. Поцелуй.
(Оторвавшись.) Ну вот… Теперь пускай падает?
Ю л ь к а. Что ты?! Сейчас это и вовсе ни к чему!
Внезапно снаружи слышится голос Раисы: «Эй! Есть кто живой?»
(Прислушиваясь.) Кто там?
Голос Раисы: «Помогите…»
Женя и Юлька выбегают. Пауза. Возвращается Ю л ь к а с бесчувственной Тамарой на руках, за ним — Р а и с а и Ж е н я.
Ж е н я. Ой! Что с ней?
Р а и с а. Скамью пододвинь! (Юльке.) Клади, только аккуратней!
Юлька осторожно укладывает Тамару на скамью.
Васильевна где?
Ж е н я. Сейчас! (Выбегает.)