Чтение онлайн

Отправиться в Пустонь решили не первым рейсом, а вторым, который приезжал после службы. Майке службу с грудным младенцем на руках было не выстоять, и это не обсуждалось. Правда она предлагала Лизе поехать без нее, рассказывая, какая там служба, но сестра оставлять ее одну отказалась.

Всю дорогу Майя думала непрестанно только о том, как Батардин узнает о ребенке. Вот что он сделает? Как отреагирует? Обидится на нее, разозлится? Она станет для него врагом, предателем, потому что скрыла этот факт? Будут они теперь враждовать и делить ребенка, или как? А вдруг вообще не признает Ванечку? Ведь вполне может и такое быть!

Она мучилась этими раздумьями и сомнениями, вздыхала, иногда ругала себя, что не послушала родителей и не сообщила Матвею раньше по телефону, а не лицом к лицу, а иногда бунтовала – вот поэтому и не хотела сообщать! Но, что бы она там ни крутила в голове, одно доминирующее желание превалировало над всем остальным – ей сильно, непреодолимо и нетерпеливо хотелось его увидеть!

Майка вдруг обнаружила, что скучала по нему весь этот год. Странно, как так получилось?

Иван, чувствуя нервозность матери, крутился, хныкал, пока Лиза не забрала его, отчитав по ходу Майку:

– Ну, что ты в самом деле! Сама на взводе, ребенка завела, и он нервничает, – покачала обиженного Ванечку, улыбаясь племяннику, и продолжила наставлять: – Возьми себя в руки, как бы твой Батардин ни отреагировал, это случится совсем скоро. Все свершится, и бояться будет нечего. А уж там мы как-нибудь разберемся.

– Да, ты права, – решительно заявила Майя, поднимаясь с лавки. – Пойду постою на носу, посмотрю на реку и возьму себя в руки.

– Давай-давай, – напутствовала сестрица. – Расслабься и успокойся, а то ребенка скоро кормить.

И Майке даже удалось воплотить напутствие в жизнь и успокоится как-то. Ничего! Действительно: что будет, то и будет! Она вроде как в святые места едет, а там только на Бога и уповают – все по воле Его.

Покормила сына, и он заснул удовлетворенный едой и воцарившимся снова спокойствием мамаши.

Но как ни выискивала взглядом Майя знакомую фигуру Матвея, при выходе с катера Батардина она прозевала. Абсолютно.

Собирали Матвея с Андреем всей родней – закрутки-заготовки домашние, овощи с огорода, рыба соленая-вяленая личного улова, ну а там крупы какие или еще чего докупят по дороге. Ничего: два здоровых мужика дотащат как-нибудь гостинцев монахам.

Дотащили, конечно, каждый по огромному рюкзаку, но крякнули – перегнули родственнички в подарочном угаре. Да и правду сказать, парни-то старались лишний раз пупки не надрывать – в аэропорту доставку до такси взяли, на вокзале железнодорожном тоже и на такси к Речному вокзалу подъехали. А вот уже там самим пришлось покорячиться.

Ну, ничего, дело благое – доехали.

Батардин начал высматривать Майю, как только они вышли из поезда – крутил головой, всматриваясь в спешащих по перрону людей, но девушки так и не заметил. А на Речном вокзале так и вовсе обошел толпу, внимательно разглядывая всех людей, но Майи Весниной среди них не обнаружилось.

Не приехала? Не смогла?

Тащить от причала по лестнице вверх тяжеленные рюкзаки с продуктами не стали – Матвей сбегал наверх к тем, кто работал сегодня на кухне, объяснил ситуацию, и монахи молча кивнули, поможем. И включили лебедку подъемника для тяжелых грузов, установленную недалеко от лестницы у специальной грузовой платформы. Рюкзаки подняли, дары выгрузили и вздохнули освобожденно.

Началась служба, а девушка Майя так и не появилась.

Матвей слов священника не слышал, лишь крестился вместе со всеми, погрузившись в размышления о том, что могло у нее случиться и что помешало ей приехать. Заболела? Или неприятности какие?

И уговаривал себя не спешить расстраиваться и делать выводы – еще три дня паломничества впереди, считая и сегодняшний, вполне еще может приехать.

Так задумался, что пропустил окончание службы и выход Старца Никона на церковное крыльцо. В отличии от Андрея, который всю службу повторял слова молитвы за батюшкой и крестился, пропуская возвышенность этого обряда через себя – было ему о чем молиться и, просить помощи в своей жизни.

Он и дернул задумавшегося Батардина, отвлекая его от размышлений:

– Кажется, это за тобой, – указал он кивком головы на идущего к ним монаха по коридору расступающихся перед ним людей.

– Старец Никон просит вас пройти к нему для встречи, – сказал инок, повернулся и пошел вперед.

Мужики подхватили свои сильно полегчавшие рюкзаки и поспешили за ним. В этот раз призванных для личного разговора людей было меньше, чем обычно, – семь человек вместе с Матвеем и Андреем. Но, как и прошлый раз все, стоявшие в сторонке избранные ни с кем не разговаривали, каждый погрузился в свою проблему и готовился к разговору со Старцем.

Никон тем временем пригласил всех помолиться вместе, Андрей даже глаза закрыл, повторяя за ним молитву, так его проняла сила и мощь духовного посыла Старца. Закончив молитву, Никон прочитал небольшую проповедь, перекрестил людей, дал кому-то из толпы наставления и проследовал к беседке.

Матвея с Андреем к Старцу Никону пригласили последними.

– Ну, здравствуй, Матвеюшка, вижу, друга привез, – поприветствовал его, как родного Никон.

Матвей поразился до глубины души, что Старец не просто его помнит, а помнит даже, как его зовут и так встречает! На несколько секунд выражение лица Старца Никона изменилось, став сосредоточенным, а взгляд внимательным, пронзительным, когда он смотрел на Андрея.

– Здравствуйте, отче Никон, – поклонился почтительно Матвей.

– Как друга-то зовут? – спросил Старец.

– Андреем, – представил его Батардин.

– Доброе имя, сильное. – И снова глянул Кремневу в глаза остро, видяще запредельное, недоступное иным, улыбнулся просветленно. – Ничего, Андрей, все у тебя сладится с божьей помощью. Вон, – он кивнул на Матвея, – через его чудо и тебе счастье идет, за тем и привели тебя сюда. – И, лукаво улыбнувшись, посмотрел на Батардина и спросил: – Ну, что, свалилось ли что тебе на голову, Матвеюшка?

– Да, отче Никон, – кивнул Матвей и полез в рюкзак, из которого с большим почтением вытащил специально сделанную деревянную коробку, в которой хранилась теперь Икона Николая Чудотворца, положил ее на столик перед Старцем, распечатал замки, открыл крышку и отступил назад. – Вот.

Несколько минут Никон молча смотрел Икону, не дотрагивался и в руки не брал – смотрел, и понять по его лицу, что он думает или чувствует, было невозможно.

– Игнат, – позвал он негромко, и в беседку тут же вошел монах.