Мы – русские! Суворов
Шрифт:
И куда девалась их грусть. Доставали солдаты из-за пазухи самодельные кларнеты, и веселая русская песня заливалась, смолкала и снова гремела в горных высях над облаками.
17 сентября Суворов вступил с остатками своей армии в Швейцарию и здесь узнал ужасную новость.
Отряд Римского-Корсакова, на помощь которому он так спешил, не жалея ни себя, ни солдат, был за два дня до его прихода разбит французским генералом Массеной. Австрийцы покинули русских, и 30 тысяч человек, бывших у Римского-Корсакова, не могли держаться против 78 тысяч Массены…
Суворов с 14 тысячами солдат, без пушек, без патронов, солдат оборванных и голодных, оказался один против Массены.
А.И. Шарлемань. Фельдмаршал А.В. Суворов на вершине Сен-Готарда 13 сентября 1799 года. 1855 г.
Суворов спасает русскую армию в Швейцарии
То, что было сделано, превосходило человеческие силы, теперь надо было с этими 14-ю тысячами пробиться сквозь французов и спасти честь России, спасти свой отряд.
Даже Суворов задумался. Ему предстояло сделать невозможное. Он собрал своих генералов на совете. Подробно объяснил им то ужасное положение, в котором очутились они из-за поражения Римского-Корсакова, указал, что сухарей у людей мало, зарядов и патронов нет, отступать назад в горы – стыдно и тяжело… Смолк на секунду Суворов, закрыв лицо руками. И когда открыл, его глаза сверкали, как у юноши, все лицо было преображено каким-то необычным восторгом. В голосе звучали волнение и горесть.
< image l:href="#"/>– Помощи ждать неоткуда, – сказал он, – надежда только на Бога да на величайшее самоотвержение войск, вами предводимых; только в этом и спасение. Спасите честь России и ее государя, спасите его сына!
И, обливаясь слезами, он кинулся к ногам великого князя Константина Павловича, совершившего весь поход с Суворовым.
Генералы вскочили на ноги и бросились поднимать старого фельдмаршала. И все в один голос поклялись, что какие бы беды и несчастия ни обрушились на них – они или спасут армию, или лягут со славой.
Решено было идти вперед и пробиться сквозь французов. В первом же столкновении босые и голодные русские солдаты, не имея патронов, штыками сбросили французов с кручи и пробили путь вперед. Но это «вперед» было опять в горы. Тропинка снова стала так тесна, что, чтобы слезть с лошади, нужно было спускаться с ее крупа и идти, держась за хвост. К вечеру выпал глубокий снег, и идти стало еще труднее.
Заночевали где попало, без костров, без горячей пищи. Солдаты дрожали в одних мундирах. Мерз и Суворов в холщовом кителе и рваном «родительском» плаще. А на другой день опять штыками пришлось отбрасывать французов, которые напали на наши войска сзади. Дрались без выстрелов – берегли патроны и, несмотря ни на что, помнили завет Суворова – не отступали.
Наконец 1 октября Суворов пробился из Швейцарии – армия была спасена. Здесь после 17-дневных трудов и лишений солдаты первый раз имели горячий обед… И только поели солдаты – сейчас оживились и с веселыми шутками и песнями принялись чистить сапоги себе и офицерам…
Г. Физингер. Андре Массена
Про этот путь Суворова сами швейцарцы рассказывают как про чудо. На швейцарских картах черной линией проложена его дорога и написано – «Путь Суворова в 1799 году». Появление его с солдатами в заоблачных высях казалось таким необыкновенным явлением, что и в наши дни среди швейцарских пастухов существует легенда о чудесном старике, проведшем войска там, где летали только орлы да бегали горные козы. И теперь еще суеверный швейцарец в лунную ночь видит призрак старика с огненным взглядом, который бродит по скалам у Чертова моста и глядит на пролитую русскую кровь…
Суворов спас честь России неимоверными трудами и отчаянною храбростью. Император произвел его за швейцарский поход в генералиссимусы, масса орденов была выдана в полки, все унтер-офицеры произведены в офицеры, солдатам выдано по 2 рубля на человека.
Союз с Австрией, так вероломно поступившей с нашими войсками, был расторгнут. Суворову с армией приказано возвращаться в Россию.
Смерть Суворова
Больной и измученный ехал Суворов в Россию. Он и в Кончанском был нездоров, а трудности швейцарского похода окончательно сломили его. Весною 1800 года он въехал в Россию. В первый день Пасхи он был в Риге. Здесь через силу надел он фельдмаршальский мундир, отстоял в церкви заутреню и разговлялся у губернатора. Но после этого болезнь его усилилась – он едва мог
ехать. В Стрельне его встретили многие из Петербурга; дамы сыпали в карету цветы, подносили детей для благословения.
В 10 часов вечера 20 апреля в закрытой карете приехал Суворов в Петербург и остановился в доме племянника своего Хвостова, на Крюковом канале между Екатерининским каналом и Фонтанкой.
Здесь две недели сильный дух его боролся с телом. Он то приходил в себя, говорил несколько слов, то терял сознание и лежал так много часов. Доктора предсказывали ему смерть через несколько минут.
К. Гампельн. Смерть А.В. Суворова. 1822 г.
Наконец 6 мая страдания его достигли высшей степени. Он пожелал причаститься. На минуту мысли его приобрели глубокую ясность, и старый полководец задумчиво произнес:
– Долго гонялся за славой – все мечта. Упокой души у престола Всевышнего.
И он стал горячо молиться.
Потом наступил бред. В бреду проносились перед ним сражения. Он говорил отрывистые слова. Грезил новым походом в Италию.
Родные и знакомые окружали его.
Бред затих. Сухое, прерывистое, неровное дыхание показывало, что жизнь еще теплится в «российской армии Победоносце».
Но вот и оно прекратилось. В два часа пополудни 6 мая 1800 года Суворова не стало…
Его тело набальзамировали и 12 мая торжественно хоронили в Александро-Невской Лавре. Император шел за гробом. Он был задумчив. Весь день ничто не могло его рассеять, и время от времени он повторять одно слово: «Жаль»…
Войск было мало. За колесницей следовало лишь три пехотных полка.
Никто не говорил речей. Суворову они были неуместны. Но все плакали, слушая, как пели придворные певчие 90-й псалом Давида, будто нарочно написанный для Суворова…
«Живый в помощи Вышняго, в крове Бога небесного водворится».
И разве не жил Суворов, веруя в Бога, молясь Ему и постоянно нося Бога в сердце своем, и вот он у Бога – а тело его лежит еще в соборе.
«Ренет Господеви: заступник мой ecu и прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него. Яко той избавит тя от сени ловни и от словесе мятежна. Плещма своими осенит тя и под крыле его надеешися».