Чтение онлайн

Какие же уроки следует извлечь современным христианам из этого «возвращения в Иерусалим»? Конечно же, встреча с воскресшим Христом может произойти и в пригороде, ведь Он не знает географических и пространственных ограничений. Более того, иногда нам, пожалуй, действительно нужно уйти из города, чтобы восстановить силы и обновить свое видение. Как и в случае с нашими двоими учениками, уход из города совсем не обязательно носит негативный характер; вполне возможно, это — единственный способ прийти в себя и обрести душевное равновесие. Это особенно важно, когда (как в современном мире) баланс между городом и природой практически утрачен, и городские жители почти не имеют реального контакта с чудесами творения. Майк Дэвис в своей весьма отрезвляющей книге «Планета трущоб» описывает будущее, ожидающее миллионы и миллиарды городских жителей нашей планеты:

«Города будущего будут сделаны не из стали и стекла, как представляли себе первые поколения урбанистов, а из грубого кирпича, соломы, переработанного пластика, цементных блоков и утильного дерева. Вместо светлых городов, взмывающих к небу, в начале XXI века большая часть городских обитателей ютится в запустелой нищете, посреди грязи, экскрементов и гнили» [79] .

В таком мире у нас немало вполне законных и разумных причин переселиться в Эммаус. Но когда наступает момент прозрения, когда мы вновь обретаем видение и надежду, когда воображение очищается от лживых образов и обновляется в соответствии с главным Божьим замыслом искупить все Его творение, мы уже не можем оставаться в пригороде, отрезав себя от реальности большого урбанизованного мира. Христиане, воистину «узревшие Господа», должны покаяться в стремлении к комфортной самоизоляции, вернуться в город и построить мосты, по которым и привилегированная элита, и самые обездоленные члены общества смогут двинуться навстречу друг другу.

Согласно латиноамериканскому богослову и историку Хусто Гонсалесу, во времена написания Нового Завета Рим считал себя не только величайшим городом всех времен и народов, но и величайшим строителем городов по всему древнему миру. Урбанизация стала орудием имперской политики, и на новых территориях быстро появлялись города, выстроенные по римскому образцу и подчинявшиеся правлению и идеологии кесарей. Элий Аристид превозносил успехи римского градостроения и горделиво утверждал, что «все берега и внутренние территории усеяны городами». Но, как пишет Гонсалес, в момент откровения и прозрения Иоанна, находившегося в заключении на острове Патмос, апостол увидел другой город, новый Иерусалим, по сравнению с которым блестящий Рим казался просто ничтожным. В грядущем городе нет слез и смерти, его врата никогда не закрываются, и туда может прийти всякий, из любого племени, колена и языка. Это видение было радикальной критикой Рима — да и любого другого города, построенного на алчности и насилии, где за внешним лоском успеха и процветания скрывается неприглядная изнанка городского существования. Но если видение Иоанна было непосредственным вызовом тогдашнему Риму, то сегодня оно остается не менее серьезным вызовом для самодостаточных пригородных церквей:

«В той же мере, в какой видение Иоанна было вызовом тогдашнему Риму, оно бросает вызов и нашим городам — городам, где великолепие куполов и небоскребов возвышается над мостами, под которыми ютятся бездомные; городам, где смерть гуляет по ночным улицам, где дети живут в страхе, а самые распространенные видения — это галлюцинации наркоманов и алкоголиков. Более того, если видение Иоанна было истинным и великий город любви и мира действительно является верным образом для описания Божьего будущего для человечества, какие выводы должны сделать из этого те из нас, кто решил, что единственный способ жить мирной жизнью — это бросить город со всеми его грехами и несчастьями и создать свои собственные маленькие 'новые Иерусалимы', где мы, отделившись от всех остальных, можем жить в мире и покое, пока горят наши города?» [80]

Получается, что библейская история, на основании которой написана эта книга, оставляет нам лишь две возможные альтернативы: либо пригородные христиане, «узревшие Господа», вслед за нашими учениками вернутся из Эммауса в город, чтобы рассказать об увиденном в столичном метрополисе, либо — если те же самые христиане останутся в комфортабельной изоляции, сознательно закрыв глаза на городскую реальность, — мы должны будем заключить, что на самом деле они так и не увидели Господа [81]

Когда двое учеников шли по ночной дороге назад в город, каким представлялось им будущее последователей Иисуса? В предыдущих абзацах и главах я не скупился на слова вроде «трансформация» и «обновление» и сейчас не собираюсь сам себе противоречить, но, пожалуй, нам было бы неплохо вспомнить тот конкретный контекст, в котором находились наши ученики, и абстрагироваться от событий, произошедших намного позднее, чтобы не приписывать тексту того, чего в нем нет.

Когда наши двое путников возвращаются в город (мы не знаем, как именно им удалось пробраться внутрь), горя желанием рассказать всем о своей невероятной встрече с Иисусом, их ошарашивают неожиданной вестью: нечто подобное уже произошло и в Иерусалиме, с Симоном Петром. Ученикам, вернувшимся из Эммауса, уже не нужно было убеждать «некоторых из наших» в подлинности своего переживания, поскольку эти «некоторые» встретили их словами о том, что «Господь истинно воскрес и явился Симону». Таким образом, рассказ о событиях в Эммаусе уже не был главной новостью часа, но лишь подтвердил то, что знали уже все. Христос опередил наших путников: откровение о воскресении Христа не может оставаться личным опытом отдельных людей, но дается всему сообществу верующих, чтобы они свидетельствовали о нем сообща.

Из повествования ясно, что на тот момент апостолы и другие ученики Иисуса решили поселиться в Иерусалиме. В контексте нашего разговора особенно важно отметить, что из последнего предложения Евангелия от Луки отчетливо видно, как именно они представляли себе будущее: «И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога» (Лк. 24:53). Это напоминание о том, что перед нами — евреи, последовавшие за Мессией Иисусом, и хотя они прекрасно понимают всю громадность того, чему стали свидетелями, более глобальные последствия воскресения Христа по отношению к доктрине и практике их веры пока остаются для них неясными. У любого мощного взрыва всегда есть немедленные и страшные последствия, но чтобы полностью понять и оценить всю масштабность разрушений и того, к чему они привели, могут понадобиться годы и даже целые поколения. Так и здесь: когда наши путники вернулись в Иерусалим, они довольно слабо представляли, что ждет их впереди.

Вообще, Лука, написавший и Евангелие, носящее теперь его имя, и его продолжение, известное под названием «Деяния святых апостолов», очень четко дает нам понять, что сначала ученики плохо понимали природу революции, произведенной воскресшим Христом, и даже сопротивлялись, когда до них начала доходить вся значимость произошедшего переворота. Например, когда Христос является им в последний раз, они спрашивают его: «Не в сие ли время, Господи, восстановляешь Ты царство Израилю?» (Деян. i:6). По всей видимости, они продолжают мыслить в рамках унаследованной ими системы категорий и считают, что воскресение Иисуса необходимо вписать в уже существующую религиозную структуру. Так что, в конечном итоге, возвращение в Иерусалим может стать для них возвращением в прошлое.

После события, известного нам как День Пятидесятницы, ученики продолжали ежедневно встречаться в храме, и формат их учения и поклонения мало отличался от привычного и традиционного. На данный момент они представляли собой группу, партию — или, если хотите, секту — внутри иудаизма, отличавшуюся исповеданием Иисуса как обетованного Мессии и радикально эгалитарным образом жизни. Их сообщество вызывало восхищение других евреев, видевших в движении последователей Иисуса социальную модель, в которой воплощались этические нормы, провозглашенные израильскими пророками. Ученики — совершенно намеренно и сознательно — демонстрировали Израилю новую социальную модель. И если бы израильский народ, пораженный этим примером любви и жертвенной заботы друг о друге, обратился к Иисусу, признав его Мессией, то он стал бы тем, чем должен был быть с самого начала — светом для всех народов мира, и поток язычников-прозелитов, как и предсказывали пророки, наводнил бы собой всю землю.

Но ничего подобного не случилось! Божье будущее оказалось непредсказуемым и потребовало серьезного разрыва с прошлым. Бог, воскресивший Иисуса из мертвых, начал действовать в мире совершенно неожиданными и порой довольно странными методами. С одной стороны, это не должно было никого удивлять, потому что в истории Израиля уже были прецеденты — ключевые, поворотные моменты, когда Бог неожиданными, совершенно невероятными способами разрушал привычные понятия и традиции. Например, в один из таких важных переходных моментов в Израиле раздался голос пророка: «Прежнее можете не вспоминать, можете не думать о прошлом», потому что то, «новое», что вознамерился сделать Бог, разрушит все привычные представления и о Нем Самом, и о Его путях и способах действовать в мире (Ис. 43П8-19 [82] ). Вот и сейчас ученики лишь постепенно и с немалым трудом начали осознавать всю степень новизны задуманного Богом будущего — будущего, которое поразит и встревожит всех хранителей существующих традиций.