Чтение онлайн

На этом учения были закончены. Корабль взял курс снова на север, огибая Глафиар. На следующий день отправили в переплавку все оставшиеся пули, отличавшиеся от принятых образцов, а потом начали потихоньку отливать круглые с выемкой для обычных ружей, и длинные для штуцера. Само собой, что команда снова была предупреждена о нежелательности болтовни на эту тему в тавернах.

На следующий день уже обогнули мыс, и входили в гавань Пелиона (Вакканай) – крупного города на северной оконечности Глафиара. Здесь Саша захотел купить несколько новых штуцеров. Это была довольно дорогая игрушка. Если обычное ружьё шло по цене ста серебряных, то за штуцер надо платить по триста и более. Тем не менее, он взял ещё шесть штук, пополнив заодно запас пороха, свинца и бомб. А также заказал ещё одну пулелейку нужного образца для длинных пуль, и четыре для коротких. Пока ждал выполнения заказа, нашёлся ещё один опытный канонир, которого Саша увёл буквально из-под носа у флотских вербовщиков.

Вообще, с нынешним экипажем один день жизни стоил капитану ровно пятьсот серебряных монет, что стимулировало к активным действиям. Но упускать возможность своего выживания за счёт технических преимуществ Саша не собирался, а поэтому не экономил. Впоследствии это всё должно окупиться много раз.

Выйдя из гавани, взяли курс на северо-восток, двигаясь к южной оконечности Кинурии напрямую через Мелосское море. Предстояло пройти около шестисот пятидесяти миль, что при дующем восточном ветре должно занять немало времени. Эврида продолжала тренировать матросов во владении оружием. Два раза в день небольшие группы стреляли новыми пулями по бревну, тащившемуся за шхуной на верёвке.

Воздух, наконец, окончательно потеплел, так что днём становилось по-настоящему жарко. Поэтому матросы возобновили купания за бортом, как в целях гигиены, на которой элои были помешаны, так и просто для удовольствия. Вода была ещё прохладная, но когда Саша тоже окунулся, то оценил её приблизительно градусов в семнадцать-восемнадцать. Происходило это следующим образом. Человек раздевался догола на корме, обливался морской водой из ведра и намыливался. А потом, намотав верёвку на руку, прыгал за борт, высота которого была метра три. Там верёвка выбирала слабину, и человек, а обычно их было сразу несколько, тащился «на буксире» следом, оттирая тело свободной рукой от мыла. Прополоскавшись так какое-то время, он забирался по верёвке наверх, вытирался и одевался. Понятно, что всё это требовало определённой ловкости, но слабаков здесь не было. Единственные, кто этого не проделывал, так старенький кок, и несколько ещё не до конца поправившихся раненых. Они мылись из ведра.

К наготе элои относились совершенно спокойно. Их даже не смущало различие полов. Раньше это вызывало у Саши недоумение, но поразмыслив, он пришёл к выводу, что ничего странного здесь нет. Вопрос морали и не более того. В конце концов, если бы кто-то всего сто лет назад смог подсмотреть современные пляжи, где совместно купаются, и зачем-то лежат на солнце мужчины и женщины, то назвал бы это всё грязным развратом в лучшем случае. При этом часто крестясь. С его точки зрения, узкие полоски обтягивающей ткани, едва прикрывающие «срамные» места, по-другому и нельзя назвать. Но наверняка при этом бы досталось и остальному – фу, голые ноги… фу, голые животы и спины. Причём, что поразительно, вид почти голого тела, как правило не вызывает ни у кого из современников полового возбуждения. Во всяком случае, на пляже. У людей стоит некий ментальный блок, что это нормально и естественно. То, что для нас уже привычно, для людей других эпох и культур может быть отвратительно или вызывающе. Но это не значит, что мир идёт однозначно по пути «раздевания». В любой момент маятник морали может качнуться в обратную сторону, разумеется, подкреплённый авторитетным мнением «английских учёных», и наши правнуки будут воспринимать почти голых людей, как нечто несуразное и даже вредное. Так, например, средневековые люди смотрели на богомерзкие античные фрески с полуголыми или вовсе голыми людьми, искренне осуждая творения поганых язычников. Тоже своего рода потомки, ужасающиеся разврату предков. И можно долго спорить, кто из них был культурнее.

Однажды Саша застал Тимандру задумчиво разглядывавшую новые короткие пули, которые она опускала в ствол ружья, а потом, перевернув его, выбрасывала, не в силах понять, в чём подвох, и почему это корявое изделие с выемкой на конце стреляет дальше и точнее красивого и гладкого шарика. Сжалившись над её умственными муками, Саша попытался ей объяснить принцип действия в двух словах, но вскоре понял, что это для человека не знакомого даже с основами физики не так просто. Пришлось пуститься в пространные рассуждения о расширении веществ при увеличивающейся температуре, ссылаясь на поднимающуюся крышку на кипящей кастрюле, и уже от неё переходя к похожему процессу в стволе ружья при выстреле, когда расширяющиеся газы выталкивают пулю наружу, распирая углубление на ней изнутри, и заставляя теснее прижиматься к стенкам ствола. Девушка поняла суть процесса не сразу, постоянно переспрашивала, удивлялась, качала недоверчиво головой. Но прибегая к другим известным бытовым аналогиям, Саша всё же смог убедить её, что это не волшебство.

– Капитан, вы же не элой, откуда всё это знаете? – Удивилась Тимандра. – Я недалёкий человек, но примерно в курсе на каком уровне находятся наши профессора в академиях. Мало того, что вот так на пальцах никто из них не сможет объяснить столь сложные вещи. Так они же и не додумались до них! Вся армия и флот продолжают пользоваться круглыми пулями и ядрами. Кстати, для пушек мы тоже сделаем новые снаряды?

– Дороговато будет. – Покачал головой Саша. – Пуля-то из свинца, он мягкий, поэтому и задняя часть расширяется, прилегая к стволу. Делать снаряд для пушки из свинца никто не будет – дорого очень. А если такой сделать из чугуна, из которого отливаются ядра, то это не сработает. Металл не настолько пластичный. – Хотя в последнем он уверен не был, просто не стал распространяться на эту тему. Но у Тимандры это вызвало новые вопросы, которые сыпались, как из маленького ребёнка, когда он находится в возрасте «почему».

Да, так и было, по сути. Жила-была девушка, с простыми и незамысловатыми желаниями. Читать-писать где-то научили, но не более того. В силу странных особенностей этой цивилизации, она связала свою жизнь сначала с армией, а потом с торговым флотом. Рисковала жизнью, наслаждалась ей, когда была возможность. И, наверно, уже подумывала о том, что пора бы остепениться, выйти замуж, нарожать детей, рассказывая им потом о бурных приключениях своей молодости. Но тут появился он – весь такой в белом, умный, благородный, начитанный. Назначил её начальником. А чтобы не ударить лицом в грязь, несчастной девушке пришлось интересоваться новыми знаниями, разбираться в вещах, о которых она раньше даже не догадывалась. А за ними открывалось ещё что-то непознанное, удивительным образом объясняющее происходящее вокруг, делая мир более понятным. И это было так интересно! Тем более, когда исходило от этого загадочного, неизвестно откуда взявшегося капитана, у которого были убедительные ответы буквально на всё. По крайней мере, ей так сейчас казалось.

А Саша рассказывал ей об очередных научных откровениях, присматриваясь к ней всё более внимательно. Чувствовалось, что ей хочется продлить подольше это общение. Даже не факт, что её по-настоящему интересуют все эти темы, но это прекрасный повод, чтобы не отпускать от себя капитана. Или он неправ, и она искренна в этом? Трудно судить, потому что в его мире для подавляющего большинства женщин подобные вещи невообразимо скучны, и возможно он предвзят в своих суждениях. Неважно. Стоит ли ему продолжать вести монашескую жизнь, храня верность Постумии, которая прямо сказала ему, что смысл их отношений должен измениться, и из него должна исчезнуть плотская составляющая? Ответ очевиден.

– Капитан, я знаю, что вы закупили много книг. Там есть что-то про оружие? – Спросила Тимандра, когда варианты очевидных «почему» закончились.

– Очень мало. – Ответил Саша. И внезапно, даже для самого себя, предложил. – Если хочешь, пойдём ко мне в каюту, посмотрим вместе.

Сказать, что это предложение удивило девушку, значит, ничего не сказать. Скорее, она бы спокойней восприняла снег, пошедший из ясного тёплого неба. Девушка застыла, как статуя, а побелевшие пальцы с силой сжали ствол ружья, которое она так и не выпускала всё это время из рук. Но вскоре пришла в себя, поспешно согласившись.

Всевозможные романы Саша оставил в трюме, как общий груз, а вот учебники и научные издания сложил у себя в каюте, иногда просматривая, в надежде наткнуться на что-то интересное. За них-то они и взялись, изучая содержание. Точнее, просматривал Саша, читая вслух, и комментируя о чём там речь. В какой-то момент он понял, что дальше ломать эту комедию нет смысла. Отложил очередную книгу и посмотрел в глаза Тимандры – серые, с тёмными прожилками, красивые. Нужны ли тут слова? И так всё понятно. Шаг навстречу, и жаркий поцелуй. Руки обхватили талию девушки. Её сильное тело вдруг размякло, обрело удивительную пластичность, глаза скрылись за пушистыми светлыми ресницами, она шумно и часто задышала. В следующий миг они торопливо стягивали друг с друга одежду, бросая её на пол, а потом завалились на кровать, стоявшую в закутке за шкафом…

Да, Саша не ошибся в своём первом предположении. Сильное и гибкое тело марсового матроса, по сути гимнастки-акробатки, давало её владелице очень широкие возможности, чтобы поразить даже его воображение, и наполнить чувственную составляющую незабываемыми ощущениями. Он же, после длительного воздержания, был ненасытен. А в сочетании с искушённостью и изобретательностью выходца из другого мира, это так же произвело впечатление на девушку.

Сбросив накопившееся напряжение, Саша задумчиво рассматривал растянувшуюся перед ним на кровати Тимандру, которая совершенно не стеснялась такого интереса. Скорее наоборот, сознательно позировала, закинув руки за голову, и не сводя с него смеющихся глаз. У Саши возникала устойчивая ассоциация с большой и хищной кошкой, вроде белой пантеры, играющей с ним – грациозная, гибкая, и в то же время мощная и наверняка смертельно опасная. Ей было на тот момент двадцать семь лет. Идеальных пропорций сильное тело с казавшимися невероятно длинными мускулистыми ногами, плоским животом и тонкой гибкой талией. Небольшая грудь точно под размер ладони – не больше и не меньше. Пожалуй, слишком развитые плечи и руки, но в меру, ничего мужеподобного. А находясь в новом для себя мире, он начал уже привыкать к такому. В конце концов, именно это подчёркивало стройность талии в сочетании с неширокими бёдрами. Венчала такое великолепие сейчас ужасно лохматая светловолосая голова, с вытянутым лицом. Высокий лоб, большие серые глаза, вполне изящный носик с лёгкой горбинкой, и тонкие, красиво изогнутые губы. Разве что подбородок тяжеловат, но он её не сильно портил. Забавлял матросский загар – даже после зимы тёмное лицо, шея, руки и голени, а всё остальное ослепительно белое. Кожа пахла морем, отдавая солью на губах, и ещё чем-то неуловимым, может быть солнцем.