На стороне добра
Шрифт:
Мы добрались до второй части гипотезы Родденберри: эмпатия не только неизменная черта, но и ее переживание в каждую секунду – это рефлекс, моментальный и непроизвольный. Это представление уходит корнями в древний взгляд на природу эмоций.
В «Федре» Платон уподобляет душу человека колеснице. Возничий – символизирующий логику – с трудом справляется с конями. Один из коней олицетворяет эмоции и описан нелестно: «горбатый, дурно сложен… глаза светлые, полнокровный… еле повинуется бичу и стрекалам» [30] . Платон видел психическую жизнь в виде борьбы разума и страстей, которую мы чаще всего проигрываем.
30
Издано на русском языке: Платон. Избранные диалоги / сост. В. Асмус / редактор переводов А. Егунов, перевод В. С. Соловьева [и др.]. М.: Художественная литература, 1965. Прим. ред.
С этим не все согласны. Философ-стоик Эпиктет считал эмоции продуктом мышления. «Человека расстраивают не события, – писал он, – а его взгляд на них». Вдохновляющее мнение: чтобы изменить чувства, достаточно начать думать иначе. За пределами Запада существовали духовные практики, в том числе буддизм, именно на это и направленные.
Но западные мыслители склонялись к позиции Платона. Они определяли чувства как древние животные импульсы, которые проявляются невольно и провоцируют пьяные потасовки, неудачные вложения и обжирательство мороженым на ночь. Первые философы, заинтересовавшиеся эмпатией, такие как Адам Смит, Теодор Липпс и Эдит Штайн, тоже считали ее машинальной: люди не могут не примерить на себя чужие чувства (или, в случае Дейты, не могут примерить). Эта теория выросла в современное представление о «заразительности» эмоций, их способности передаваться подобно вирусам [31] .
31
Подробнее о заразительности эмоций см. Adam Smith, The Theory of Moral Sentiments (Cambridge: Cambridge University Press, 2002; first published in 1790); Gustav Jahoda, “Theodor Lipps and the Shift from ‘Sympathy’ to ‘Empathy,’” Journal of the History of the Behavioral Sciences 41, no. 2 (2005): 151–63; Elaine Hatfield et al., Emotional Contagion (Cambridge: Cambridge University Press, 1994); and Edith Stein, On the Problem of Empathy (Washington, D. C.: ICS, 1989; first published in English in 1964).
Биография Эдит Штайн не менее интересна, чем ее философия. Она весьма далеко продвинулась в изучении эмпатии, но женщинам не позволялось читать лекции, поэтому она работала личным ассистентом Эдмунда Гуссерля. После обращения из иудаизма в католицизм она постриглась в монахини. Спасаясь от преследования нацистов, она бежала в голландский монастырь, но ее схватили и вместе с сестрой казнили в Аушвице. Сорок лет спустя папа римский Иоанн Павел II причислил ее к лику святых. Подробнее см. Alаsdair MacIntyre, Edith Stein: A Philosophical Prologue, 1913–1922 (Lanham, Md.: Rowman and Littlefield, 2007).
Примерно в то же время, когда Селоуэй и Мейер описали ЭИ, исследователи из Пармы в Италии совершенно случайно обнаружили биологические корни эмпатии. Раскладывая на столе еду перед макаками, они изучали, как мозг контролирует движение. В момент, когда животное хватало лакомство, исследователи фиксировали активность нейронов посредством вживленных в череп макаки электродов. Однажды записывающее оборудование забыли выключить на то время, пока экспериментатор раскладывал на столе еду. Когда макака наблюдала за ним, в ее мозге возник всплеск активности, хотя она сидела неподвижно. Непонятное явление повторялось раз за разом у этой обезьяны и у других тоже. Исследователи прозвали активные клетки «зеркальными» нейронами, или, что было бы точнее, «обезьянничающими» [32] .
32
В оригинальные документы входят работы Giuseppe di Pellegrino et al., “Understanding Motor Events: A Neurophysiological Study,” Experimental Brain Research 91, no. 1 (1992): 176–80; and Vittorio Gallese et al., “Action Recognition in the Premotor Cortex,” Brain 119, no. 2 (1996): 593–609.
В сотнях исследований – некоторые проводились в моей лаборатории – наличие «зеркальных» нейронов подтвердилось и у людей, и не только для движений, но и для эмоций [33] . Во время наблюдения за тем, как человек испытывает боль, отвращение или удовольствие, у испытуемых активировались те же области, которые были бы активны, если бы они непосредственно переживали то же самое. Вывод прост и одновременно поэтичен. Мы и правда чувствуем боль, радости и страхи друг друга. Более того, физическое проявление эмпатии, судя по всему, вселяло доброту [34] . Те, кто реагировал «зеркальной» активностью на чужую боль, вызывались принять на себя удар током вместо жертвы; те, кто реагировал «зеркальной» активностью на чужую радость, чаще делились деньгами.
33
Christian Keysers and Valeria Gazzola, “Expanding the Mirror: Vicarious Activity for Actions, Emotions, and Sensations,” Current Opinion in Neurobiology 19, no. 6 (2009): 666–71; Claus Lamm et al., “Meta-Analytic Evidence for Common and Distinct Neural Networks Associated with Directly Experienced Pain and Empathy for Pain,” Neuroimage 54, no. 3 (2011): 2492–502; and Sylvia S. Morelli et al., “Common and Distinct Neural Correlates of Personal and Vicarious Reward: A Quantitative Meta-Analysis,” Neuroimage 112 (2014): 244–53.
34
Grit Hein et al., “Neural Responses to Ingroup and Outgroup Members’ Suffering Predict Individual Differences in Costly Helping,” Neuron 68, no. 1 (2010): 149–60; and Jamil Zaki et al., “Activity in Ventromedial Prefrontal Cortex Covaries with Revealed Social Preferences: Evidence for Person-Invariant Value,” Social Cognitive Affective Neuroscience 9, no. 4 (2014): 464–69.
Исследования не всегда давали ожидаемый результат. В некоторых случаях активность «зеркальных» нейронов не предвещала добрых поступков и даже ничего не говорила о наличии эмпатии [35] . Работа системы «зеркальных» нейронов до конца не изучена (любознательные читатели могут подробнее узнать об этом в примечаниях) [36] . Тем не менее некоторые исследователи убеждены, что нашли священный Грааль человеческой добродетели. Один нейрофизиолог отразил восторженные настроения того времени, окрестив «зеркальные» клетки «нейронами Ганди» [37] . Для не имеющих отношения к нейробиологии снимки фМРТ послужили бесспорным доказательством наличия эмпатии. Завораживающие разноцветные снимки мозга казались истиной [38] . Люди поверят чему угодно о собственном разуме, если хотя бы мельком упомянуть нейробиологию.
35
Например, в Lamm et al., “Meta-Analytic Evidence for Common and Distinct Neural Networks,” говорится, что примерно в 60 % исследований активности «зеркальных» нейронов обнаружена корреляция отзеркаливания и субъективной эмпатии (см. с. 2500).
36
Все больше доказательств сходства нейронной активности во время личных переживаний и при виде тех же эмоциональных (и других) проявлений у окружающих. Означает ли это, что личные и наблюдаемые эмоции идентичны? Нет. Если бы это было так, мы не могли бы отделять себя от других. Многие участки мозга активируют самые разные переживания. Например, лобная доля реагирует и на извлечение воспоминаний, и на производство речи. Но при этом вспоминать и говорить – не одно и то же.
Обычно психологические состояния не являются результатом работы отдельного участка мозга, а отражают паттерны активности всего мозга. Личные и наблюдаемые переживания разделяются на уровне этих паттернов. На мой взгляд, из этого следует, что активность «зеркальных» нейронов не говорит о тождественности личных и эмпатических переживаний, но предполагает наличие в них сходства. Подробнее см. Jamil Zaki et al., “The Anatomy of Suffering: Understanding the Relationship Between Nociceptive and Empathic Pain,” Trends in Cognitive Sciences 20, no. 4 (2016): 249–59.
37
Vilayanur S. Ramachandran, “The Neurons That Shaped Civilization,” talk delivered at TED India, 2009.
38
Люди склонны верить любым сомнительным утверждениям о психологии, если они проиллюстрированы снимками мозга. См. Dana S. Weisberg et al., “Deconstructing the Seductive Allure of Neuroscience Explanations,” Judgment and Decision Making 10, no. 5 (2015): 429.
«Зеркальная» теория стала основным подтверждением существования эмпатии и идеально укладывалась в гипотезу Родденберри. Снимки мозга убеждают, что разум человека «запрограммирован» [39] работать строго определенным образом. Вдохновленная компьютерными науками метафора заставляет предположить, что разум поддается изменениям не больше внутренних органов.
От Платона до Фрэнсиса Гальтона и современной психологии и от нейробиологии до шедевра поп-культуры «Звездный путь» – везде напрашивается один и тот же вывод: эмпатия неподвластна контролю. Если это врожденная черта, то нельзя стать эмпатичнее, чем мы есть. А если это рефлекс, степень сочувствия ближнему от нас не зависит.
39
Первоисточник термина – книга Карла Сагана «Драконы Эдема» (в оригинальном издании – hardwired). В книге Саган излагает точку зрения на мозг как на «полностью запрограммированный: определенные когнитивные функции локализованы в конкретных областях мозга». Он утверждает, что «программирование» – не лучшая метафора в контексте нейробиологии, но поскольку все уже привыкли к аббревиатуре фМРТ, оно само просится на язык. См. Carl Sagan, Dragons of Eden: Speculations on the Evolution of Human Intelligence (New York: Ballantine, 2012; first published in 1977). Карл Саган, «Драконы Эдема», Амфора, 2005.
Это замечательно для естественных проявлений эмпатии: в кругу семьи, друзей и соплеменников. Но для нашего времени вывод неутешительный. Он означает, что когда ресурс эмпатии закончится, мы будем просто стоять и смотреть, как черствеем и разобщаемся.
К счастью, гипотеза Родденберри – вместе с олицетворяемыми ею многовековыми философскими системами – ошибочна. На самом деле эмпатию можно развивать и в результате стать добрее.
Эта идея кажется неожиданной, но за ней стоит не один десяток лет исследований. Труды многих лабораторий, в том числе моей, дают основания предполагать, что эмпатия – это не столько неизменная черта, сколько навык, который можно развивать и адаптировать в соответствии с современностью.
Возьмем, к примеру, диету и физические упражнения. Человек эволюционировал в условиях постоянной нагрузки и ограниченного пропитания. В ответ на это у нас развилось пристрастие к жирам, белкам и отдыху. Сейчас можно набивать живот фастфудом, не прилагая усилий. Если дать волю инстинктам, есть риск раньше времени отправиться на тот свет. Многие уже задумались об этом и борются за здоровье, стараются правильно питаться и ходят в спортзал, потому что знают, что это полезно.
Аналогично, даже привыкнув проявлять заботу определенным образом, мы можем расширить эти границы. Мы в любой момент можем прибавить или убавить эмпатию, как громкость на проигрывателе: научиться прислушиваться к невыносимому коллеге или найти в себе силы помочь страдающему родственнику. Постепенно можно усилить эмоциональные способности и научиться сострадать незнакомым людям, посторонним и даже представителям других видов. В наших силах освободить эмпатию от оков эволюции.
Иначе говоря, эмпатия – это не суперспособность, дарованная бетазоидам и в некоторой степени землянам. Это самая обычная сила – такая, как мышечная, как ловкость или умение играть в скребл. Некоторые люди генетически предрасположены быть сильнее других физически, но развитие силы зависит и от нас. При сидячем образе жизни мышцы атрофируются. Чтобы наращивать их, надо двигаться.
Развод родителей стал для меня эмпатической тренировкой. Мне пришлось развивать сострадание, чтобы сохранить связь с обоими, не замкнуться в себе и не вовлечься в их конфликт. Эмпатия такой же выбор, как здоровый образ жизни. И во многих случаях они совпадают. Как писал Джордж Сондерс [40] , «у каждого есть небольшое расстройство, а точнее болезнь, – эгоизм. Но от нее есть лекарство. Будьте дисциплинированным, деятельным и в каком-то смысле отчаявшимся пациентом – ищите самые эффективные антиэгоистические препараты, не жалея сил, всю жизнь» [41] .
40
Joel Lovell, “George Saunders’s Advice to Graduates,” New York Times, July 31, 2013.
41
Джордж Сондерс – американский писатель, сценарист и эссеист. В 2013 году он произнес речь перед студентами Сиракузского университета, в которой и прозвучали эти слова. Прим. ред.
Эта книга – о лекарствах и науке, которая их изобрела. С правильной схемой лечения – в том числе неожиданной дружбой, искусством, сплочением общества – можно нарастить «мышцы» эмпатии и в процессе стать добрее. На этих страницах вы узнаете о полицейских, научившихся мирно взаимодействовать с гражданами, народностях тутси и хуту, пришедших к примирению после геноцида, и закоренелых ксенофобах, забывших о ненависти. Вы увидите, как бывшие заключенные обсуждают книги с приговорившим их судьей, заново открывая в себе человечность, а врачи и медсестры отделения неонатальной реанимации учатся помогать людям с разными характерами в самые трудные моменты жизни, отстраняясь от личных эмоций.
Всем им непросто бороться за доброту – никому это не дается легко. Нельзя стать добрее за десять простых шагов. И хоть вам, вероятно, так покажется, я вовсе не утверждаю, будто люди добры по своей природе. Человечество может быть добрым на 39 %, на 71 % или где-то между. Главное – не с чего мы начинаем, а к чему хотим прийти.
Через пять лет, и даже уже через год, мир, возможно, станет злее или добрее. Социальная ткань может рваться дальше или начать восстанавливаться. Мы не обязаны проявлять эмпатию, особенно в адрес тех, кто к нам жесток или безразличен. Но, поддавшись примитивным эмоциональным инстинктам, мы себе же сделаем хуже. К чему мы придем и какова наша общая участь, зависит от нас. Ведь мы сами выбираем, что нам чувствовать.