На стороне добра
Шрифт:
Вернемся к интеллекту. Фрэнсис Гальтон утверждал, что он врожденный и постоянный.
Но сто лет спустя, в 1987 году, психолог Джеймс Флинн заметил непонятную тенденцию: за предыдущие сорок лет IQ среднестатистического американца поднялся на четырнадцать баллов [49] . В последующие годы ученые других стран тоже зафиксировали подобные явления. Что особенно важно, интеллект менялся в разных поколениях одной семьи. Эти сдвиги определенно не генетического происхождения, они отражали новые решения и привычки – например, в питании или образовании.
49
James R. Flynn, “Massive IQ Gains in 14 Nations: What IQ Tests Really Measure,” Psychological Bulletin 101, no. 2 (1987): 171–91. Об изменениях IQ в поколениях одной семьи см. Bernt Bratsberg and Ole Rogeberg, “Flynn Effect and Its Reversal Are Both Environmentally Caused,” Proceedings of the National Academy of Sciences 155, no. 26 (2018): 6674–78. Что интересно (и прискорбно), вышеупомянутые авторы отметили снижение интеллекта за последние годы, по крайней мере в Норвегии. Предыдущие скачки и нынешние спады обусловлены средой.
Это предположение подтверждается тем, что IQ бедных детей после усыновления благополучными семьями поднимается минимум на десять баллов. А в ходе недавнего анализа IQ более шестисот тысяч человек психологи установили, что за каждый год обучения IQ увеличивается на один балл и не снижается на протяжении жизни [50] .
Наша личность меняется значительнее, чем кажется [51] . После ухода из родительского дома молодые люди становятся более нервозными. Вслед за вступлением в брак повышается интроверсия, а на первой работе развивается добросовестность.
50
О влиянии среды на интеллект, в том числе усыновленных детей, см. E. Nisbett et al., “Intelligence: New Findings and Theoretical Developments,” American Psychologist 67, no. 2 (2012): 130–59. О влиянии образования см. Stuart J. Ritchie and Elliot M. Tucker-Drob, “How Much Does Education Improve Intelligence? A Meta-Analysis,” Psychological Science 29, no. 8 (2018): 1358–69. Возможно, не образование делает людей умнее, а наоборот, изначально более умные тяготеют к новым знаниям. Ричи и Такер-Дроб остроумно разрешили этот вопрос, изучая обязательное школьное обучение.
51
Daniel A. Briley and Elliot M. Tucker-Drob, “Genetic and Environmental Continuity in Personality Development: A Meta-Analysis,” Psychological Bulletin 140, no. 5 (2014): 1303–31; Jule Specht et al., “Stability and Change of Personality Across the Life Course: The Impact of Age and Major Life Events on Mean-Level and Rank-Order Stability of the Big Five,” Journal of Personality and Social Psychology 101, no. 4 (2011): 862–82; and Brent W. Roberts et al., “A Systematic Review of Personality Trait Change Through Intervention,” Psychological Bulletin 143, no. 2 (2017): 117–41.
Конечно, меняться можно и сознательно. Психотерапия помогает бороться с нервозностью, стать экстравертивнее, добросовестнее, чем раньше, и новые черты сохранятся по крайней мере год после терапии. Личность не загоняет нас в определенную колею, она отражает каждый наш выбор.
Науке о человеческой природе пора последовать примеру геологии и отречься от фиксизма. Мы не статичные и не косные, наш мозг и разум трансформируются на протяжении жизни. Пусть медленно и незаметно, но мы меняемся.
Как дань Вегенеру назовем эту идею «психологической подвижностью». Быть подвижным не значит, что в ваших силах стать кем угодно. Как бы я ни старался, я не смогу двигать предметы силой разума и не получу Нобелевскую премию по физике. Насколько мы умны, невротичны и добры, несомненно, определяют гены, а они как раз даются от рождения. Человеческая природа отчасти наследуется, а отчасти формируется опытом; вопрос лишь в том, какая часть играет более значимую роль.
Рассмотрим интеллект. Генетически человек может быть предрасположен хуже или лучше соображать. Назовем это его «заданной величиной». Но у каждого человека есть еще диапазон. Его интеллект будет выше или ниже в зависимости от воспитания, продолжительности обучения и даже от характеристик целого поколения. Фиксисты только по заданной величине оценивают, насколько человек умен. А мобилистов интересует диапазон, то есть насколько умным человек может быть. И то и другое важно, но фиксизм получал больше внимания, чем заслуживает, а в результате мы привыкли недооценивать, насколько сами влияем на то, кем становимся.
Согласно гипотезе Родденберри, эмпатия – это черта изолированная и невосприимчивая к воздействию. Здравый смысл это подтверждает. Естественно, что одни люди добрее других, поэтому есть святые и психопаты. Но в чем эта разница?
Представьте двух человек, назовем их Сол и Пол. Пол не очень эмпатичный и склонен к эгоизму. Фиксист сказал бы, что таким он и останется, потому что мало кто уходит от заданной величины. На иллюстрации у обоих относительно узкий диапазон. Максимальная эмпатия бедняги Пола едва дотягивает до минимальной у Сола.
Источник: Jamil Zaki.
В этой позиции есть доля истины. По крайней мере отчасти эмпатия заложена генетически, что подтверждается исследованиями близнецов. В одних исследованиях они определяли эмоции по фотографиям глаз, в других родители отчитывались, как часто каждый делится игрушками с другими детьми.
В одном особенно интересном эксперименте исследователи наблюдали близнецов у них дома с двух до трех лет. Один ученый притворялся, что случайно прищемил себе руку дипломатом, а второй в это время незаметно оценивал, насколько дети забеспокоились и старались помочь.
Независимо от результатов оценки монозиготные близнецы больше похожи друг на друга, чем дизиготные. Оба типа жили в одной семье, но у монозиготных все гены общие, а не половина. Степень их сходства объясняется наследственностью. Из анализа получается, что эмпатия определяется генами примерно на 30 %, а великодушие почти на 60 % [52] . Весомые показатели, сравнимые с приблизительно 60 % генетической предопределенности IQ и к тому же постоянные [53] . В одном исследовании участники проходили тест на эмпатию несколько раз в течение двенадцати лет. Зная, сколько баллов человек набрал в двадцатипятилетнем возрасте, можно легко угадать, сколько он наберет в тридцать пять [54] .
52
Ariel Knafo and Florina Uzefosky, “Variation in Empathy: The Interplay of Genetic and Environmental Factors,” in The Infant Mind: Origins of the Social Brain, ed. Maria Legerstee et al. (New York: Guilford, 2013); and Salomon Israel et al., “The Genetics of Morality and Prosociality,” Current Opinion in Psychology 6 (2015): 55–59.
Наследственность – сложная концепция. То, что на 30 % эмпатия определяется генами, не означает, что на остальные 70 % она определяется средой, поскольку комплексная совокупность генов и опыта и составляет разницу между людьми.
53
Процент унаследованного интеллекта меняется на протяжении жизни: у детей 20 %, у взрослых около 60 %, у пожилых около 80 %. Robert Plomin and Ian Deary, “Genetics and Intelligence Differences: Five Special Findings,” Molecular Psychiatry 20, no. 1 (2015): 98–108.
54
Daniel Gr"uhn et al., “Empathy Across the Adult Lifespan: Longitudinal and Experience-Sampling Findings,” Emotion 8, no. 6 (2008): 753–65.
Признавая важность заданной величины, «мобилисты» сказали бы, что человек может существенно измениться. Вернемся еще раз к исследованию близнецов. Да, отчасти эмпатия и доброта обусловлены генами, но негенетические факторы – опыт, окружение, привычки – могут сыграть огромную роль. На графике эта адаптивность показана расширенным диапазоном эмпатии Сола и Пола. В зависимости от опыта и жизненного выбора они могут прийти к показателям с очень широким разбросом. При таком раскладе даже если заданная величина эмпатии Пола гораздо ниже, чем у Сола, в наивысшем ее проявлении Пол превзойдет нижнее значение эмпатии Сола.
Источник: Jamil Zaki.
За десятки лет накопились доказательства того, что эмпатию формирует опыт [55] . Дети родителей с высоким уровнем эмпатии проявляют больше чуткости к посторонним к двум годам, лучше понимают эмоции своих родителей к трем и отзывчивее к шести по сравнению со сверстниками.
Влияние воспитания еще больше заметно у неблагополучных детей. Психологи изучали жизнь сирот в Румынии – стране с ужасными условиями в детских домах. Дети там недоедают, и за ними никто не следит. Не получая заботы, румынские сироты не умеют ее давать и демонстрируют близкий к психопатическому дефицит эмпатии. Однако некоторым везет – их усыновляют, чаще всего в двухлетнем возрасте. У этих детей отсутствуют типичные для детдомовских сверстников проблемы и уровень эмпатии соответствует обычному, особенно если приемные родители их любят [56] . Жестокая среда не пускает сирот дальше начала диапазона, но, если сменить ее на благоприятную, все нормализуется.
55
Недавний обзор см. Tracy L. Spinrad and Diana E. Gal, “Fostering Prosocial Behavior and Empathy in Young Children,” Current Opinion in Psychology 20 (2018): 40–44. Конкретные исследования см. Amanda J. Moreno et al., “Relational and Individual Resources as Predictors of Empathy in Early Childhood,” Social Development 17, no. 3 (2008): 613–37; Darcia Narvaez et al., “The Evolved Development Niche: Longitudinal Effects of Caregiving Practices on Early Childhood Psychosocial Development,” Early Childhood Research Quarterly 28, no. 4 (2013): 759–73; Brad M. Farrant et al., “Empathy, Perspective Taking and Prosocial Behaviour: The Importance of Parenting Practices,” Infant and Child Development 21, no. 2 (2012): 175–88; and Zoe E. Taylor et al., “The Relations of Ego-Resiliency and Emotion Socialization to the Development of Empathy and Prosocial Behavior Across Early Childhood,” Emotion 13, no. 5 (2013): 822–31. В некоторых исследованиях строго учитывали эмпатичность родителей, чтобы не делать поправку на унаследованную эмпатию, а учитывать только влияние среды.
56
Kathryn L. Humphreys et al., “High-Quality Foster Care Mitigates Callous-Unemotional Traits Following Early Deprivation in Boys: A Randomized Controlled Trial,” Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry 54, no. 12 (2015): 977–83.
Обстоятельства влияют на эмпатию и во взрослом возрасте. Приступ депрессии, к примеру, снижает уровень эмпатии на несколько лет вперед [57] . Более тяжелые страдания тоже сказываются на эмпатии, непредсказуемо и разнообразно. Если причина в людях, эмпатия снижается, а когда все проходит, она возвращается к прежнему уровню.
Никогда не причинять никому боли невозможно. Онкологи постоянно сообщают пациентам печальные новости: рак прогрессирует, лечение не помогает, летальный исход неизбежен [58] . В 2017 году в США увольняли около тридцати четырех тысяч человек в месяц. Психологи Джошуа Марголис и Эндрю Молински называют такие вещи «необходимым злом» [59]
57
Gr"uhn, “Empathy Across the Adult Lifespan.”
58
Согласно одному опросу, 74 % онкологов сообщают плохие новости минимум пять раз в месяц. См. Walter F. Baile et al., “SPIKES – A Six-Step Protocol for Delivering Bad News: Application to the Patient with Cancer,” Oncologist 5, no. 4 (2000): 302–11. Данные рассчитаны по общей сумме 418 000 в США в 2017 году фирмой Challenger, Gray, and Christmas.
59
Joshua D. Margolis and Andrew Molinsky, “Navigating the Bind of Necessary Evils: Psychological Engagement and the Production of Interpersonally Sensitive Behavior,” Academy of Management Journal 51, no. 5 (2008): 847–72.
Конец ознакомительного фрагмента.