Чтение онлайн

* * *

То, что мы считали эпическим подвигом, для войска (или рабочей артели?) Бабая Сархана казалось чем-то вроде тяжкого, но вполне обыденного труда. Выглядело это примерно так: пара уруков или тролль раскручивали над головой боласы и швыряли их — один, второй, третий, обматывая цепи с грузилами и крючьями вокруг пастей, плавников, хвостов, шей, максимально затрудняя движения чудищу. Если чудище было слишком большим — вместо груза на эти самые книппели цеплялись гранаты, которые, взрываясь, оставляли страшные раны. Потом наваливались снага с сетями, веревками, крюками-кошками, алебардами, топорами и другим инструментом и, несмотря на сопротивление тварей, начинали разделку туш прямо наживо. Их было много, очень много, этих деловитых орков, они копошились и суетились, как муравьи, которые атаковали жуков, забредших в муравейник.

В этом их якобы хаотичном движении присутствовала своя логика, была видна отработанная схема, организация и методика, непохожая на гномский орднунг или эльфийскую гармонию.

— Линкс, цвай, драй, фир, линкс! — проговорил я на шпракхе, сам не зная почему. Наверное, снова прорывалась остаточная память Руслана Королева, но откуда в его мире шпракх — вот это я и предположить затруднялся.

— Ва-а-ас? — удивился Авигдор. — Ты чего?

— Ничего, ничего. Работают, как настоящие мясники, любо-дорого смотреть! — кивнул я в сторону стрелки и массы орков и хтонических тварей, которые сошлись тут в дикой свистопляске.

Тинголова я не видел: кажется, Хурджин утащил его в здание Биржи, но это уже ни на что не влияло, мясорубка крутилась и без дудочки. Монстры перли вперед, одурев от запаха крови, их тупые хтонические мозги и представить себе не могли, с чем придется столкнуться. Десять тысяч орков, подумать только!

— А меня жаба душит, — признался Беземюллер. — Ты глянь, как у них на поток все поставлено! Сколько Орда заработает на этом, представь!

Я пропустил его слова мимо ушей, прислушиваясь к своим ощущениям. Ощущения — пугали.

Запах каленого железа и общее чувство некоторого нездоровья по всему организму, что постоянно преследовало меня в Хтони, после взрыва в Маркизовой луже, кажется, отпустило — и это было хорошо. Потому что в среднем обычный человек под хтоническим воздействием может без последствий прожить что-то около суток, а сутки с самого открытия Прорыва уже почти миновали… Этот отрезок времени так и называли — «золотой день». Если успеть перебить тварей и, в идеале, закрыть Прорыв — Хтонь не превратится в Аномалию и не останется незаживающей раной на теле Тверди на долгие и долгие годы… Не заведутся здесь Хозяева-Хранители, не будет регулярных Инцидентов. Не сойдут с ума и не мутируют те, кто не успел или не захотел бежать и сражался за свои дома.

Надежда была: тот самый взрыв! Мне представлялась баллистическая ракета с какой-нибудь офигительной боеголовкой или атомная подводная лодка со специальными торпедами, или ультимативное заклинание дикой мощности — как раз против Хтони: они в арсенале Министерства Магии имелись, это точно.

Но было и еще кое-что: отступивший после приливной волны и взрыва явственный хтонический привкус сейчас начал возвращаться. И ноток рыбьего жира в нем больше не было. Теперь он скрипел на зубах, подобно гранитной крошке, и отдавал медью.

Я завертел головой, пытаясь понять, откуда грозит опасность.

— Вер-р-р-рдамте шайзе! — выдохнул гном тыкая пальцем через Неву. — Смотри, Миха! Смотри!!!

На той стороне лопнул защитный магический купол над Адмиралтейством, который сиял до этого всеми цветами радуги. Раздался грохот и гром, подобный стону, и знаменитый золотой шпиль рухнул, а потом — осело и все величественное здание.

— … здец, — сказал кхазад, и я был с ним полностью согласен.

Но на этом этот самый «здец» не закончился.

Отсюда, с вершины ростральной колонны, было видно, как строится каменное войско на другом берегу Невы, на Дворцовой набережной! Вздымают мраморные мушкеты солдаты, салютуют шпагами бронзовые брабанты, приветствуя своего вождя. Горгульи, чтоб меня, крыльями аплодируют, и гул и адский шум стоят над рекой. На бронзовом коне вдоль рядов своей армии мчится Всадник в лавровом венке, с воздетым над головой мечом. Хозяин Ингрийской Хтони решил взять свое и ударить в тот момент, когда стало казаться, что опасность миновала, и город над Невой может уже начать зализывать раны.

Властный жест правой руки Всадника простер меч вперед, и острие оружия, кажется, смотрело прямо мне в душу. Хотя кого я обманываю? Плевать Хозяину было на меня прямо из бронзового седла. Он намеревался ударить в тыл Орде, направив свою армию по Дворцовому мосту, и взять город тепленьким, на самой границе возможного, до истечения этого самого «золотого дня!» Его все эти жалкие временные рамки не касались — он уже был здесь, двести или триста лет, не меньше!

Я стоял, продуваемый всеми ветрами на ростральной колонне, ни жив, ни мертв, и не знал, что делать.

— Беги к Бабаю, Ави! Найди его, покажи, что происходит! И хватай амулет, расскажи Розену, пусть готовятся! — наконец начал соображать я.

Орки совсем головы потеряли от крови и добычи, они, кажется, вообще не смотрели через Неву, им даже на рухнувший шпиль самого узнаваемого здания Ингрии было плевать. Что такое для орков Адмиралтейство, в конце концов, ведь сусальное золото со сломанной крыши все равно никто ободрать не разрешит!

— А ты, Миха? Ты — чего? — заволновался кхазад.

— Я… Я что-нибудь придумаю, — меня крупная дрожь колотила, если честно, казалось — вот-вот, и вывернет меня наизнанку или разорвет на куски. Я четко понимал: не могу я допустить такого! Не может вот так вот пойти все прахом!

Как тогда, на крыше интерната.

Кхазад только рукой махнул, перехватил гранатомет поудобнее и кинулся вниз по винтовой лестнице. Я вцепился в перила и вглядывался, вглядывался сквозь эфир туда, на ту сторону Невы, где уже маршировало к мосту каменное войско. Странное виделось в эфире на месте сонма хтонических статуй… И вдруг я разглядел гигантский сгусток черноты, в котором просматривались и эти неуместные кошачьи усики, и кудрявые волосы с лавровым венком на них, и круглые щеки, и жесткое, царственное выражение больших, чуть навыкате глаз. Это был он — Хозяин!

Внезапно его глубокий, потусторонний голос, подобный иерихонской трубе, стал декламировать:

— И он по площади пустой

Бежит и слышит за собой —

Как будто грома грохотанье —

Тяжело-звонкое скаканье

По потрясенной мостовой

И, озарен луною бледной,

Простерши руку в вышине,

За ним несется Всадник Медный