Чтение онлайн

На звонко-скачущем коне!

Его голос услышали все. Кажется — весь город. И больше всего на свете мне в этот момент хотелось провалиться сквозь землю, телепортироваться, использовать значок с гербом Пеллы или просто побежать прочь сломя голову, потому что тут я уже сомневаться не мог: скачущий по мосту бронзовый исполин говорил именно со мной!

И меня, если честно, заело. Волна самого глупого мальчишеского упрямства прокатилась по всему моему существу, с головы до ног. В конце концов — да пошел он нафиг! Никуда я не пойду! Почему все должно вот так закончиться? Очень ведь обидно, понимаете? Это ведь такой чертовски красивый город, здесь так много замечательных людей, и квартирка на мансарде, и книжный мой магазин — они будут здесь, здесь — и нигде больше!

Так что я усилием воли разжал побелевшие пальцы, убрал руки от перил, сунул их в карманы, глянул на свои ботинки и проговорил едва слышно, одними губами:

— Нет, — а потом повторил уже громче: — Не-а!

Армия изваяний уже прошла четверть Дворцового моста, и вдруг Всадник, скачущий во главе, остановился, глядя на меня.

— НЕТ! — закричал я ему так, что у меня легкие загорелись огнем, и вынул руки из карманов и поднял их над головой, раскрыв ладони.

С необыкновенной ясностью я увидел каждую опору, каждую стальную балку, каждое перекрытие и каждый винтик огромного механизма, который представлял собой Дворцовый мост. И бесконечным рефреном в моей голове звучало предсказание Асты Одноглазого, которого я снял с дерева в Черной Угре. Мосты — двигаются! Мосты можно двигать!

Что есть целое, как не совокупность деталей? Что есть телекинез, как не умение двигать то, что недвижимо? А уж то, что потенциально МОЖЕТ и ДОЛЖНО двигаться — это и вовсе сам Бог велел пошевелить!

Эфирные струны в моих руках звенели, как будто весь мир на секунду стал одним гигантским роялем. И всем своим нутром я чуял, что именно нужно сделать. Не двигать грандиозную громадину моста, нет! Запустить механизм, дать первый импульс! Шкивы, тросы, противовесы, подклинивающие устройства и гидроцилиндры — все пришло в движение, и все было мне подвластно.

Пролеты моста медленно, но верно расходились в стороны, и я видел, как Всадник яростно скалится и топорщит усы в бессильной злобе, а потом делает новый взмах мечом — и направляет свою армию к другому мосту — Благовещенскому.

Уже гаснущим сознанием я как-то отстраненно отметил: битву я не выиграл, но вот время… Еще немного времени защитникам города я подарил! А что вообще в мире — ценнее времени?

Глава 19

Посиделки на пятерых

Приходить в себя было тошно. По мне как будто катком проехались, все тело ломило, покалывало, ныло т выкручивало.

Осознание произошедшего на ростральной колонне приходило порциями, кратковременная память выдавала картинки фрагментами, разбавляя их кусками памяти Королева: вот я разжимаю пальцы и выпускаю перила, стоя на самом верху, а вот маленький Русик шагает навстречу огромной псине, преграждая путь к коляске с соседской Лялечкой. Вот я говорю «Нет!» Хозяину Хтони — а вот старший сержант Королев щелкает каблуками и рявкает «Так точно!»…

Калейдоскоп в голове постепенно снижал накал круговерти, и я смог взять свой разум под контроль, и вывести его в привычную плоскость, осознавая себя в Библиотеке. Медленно выдохнув, я открыл глаза — внутри своего сознания.

«ДА, МИХА, У ТЕБЯ ИНИЦИАЦИЯ ВТОРОГО ПОРЯДКА, ПОЗДРАВЛЯЮ!»

Вот такая огромная яркая надпись висела посреди зала с книгами, а еще кругом были флажки, бантики, гирлянды и бенгальские огни. А потом я перевел взгляд на полочку с тем самым томом Большой Российской Энциклопедии на букву «Г» и увидел на нем блюдечко, на котором лежал пирожок.

— Отлично, Титов, — сказал я сам себе. — Возьми с полки пирожок. Самоирония в такой момент — это я молодцом. Это я себя прям уважаю. Теперь я могу работать подъемным краном, а не грузчиком, это значительный рост над собой и большой успех. Я офигенно везучий сукин сын, потому как — вторая инициация это прям заявка на победу. Таких как я — один на десять тысяч, или типа того. Я — натуральный маг? Настоящий? Да? Ну и ладно.

Я прошелся по Библиотеке, проводя пальцами по корешкам книг, поправляя пошатнувшиеся от переутомления, магического перенапряжения и стрессов полки, снова остановился около дальнего угла — того самого, где я впервые услышал стук, который говорил о наличии там некой пустоты и, возможно, дополнительных помещений. Запасных Чертогов?

— Нет уж. Главное — не забыть главное! — провозгласил я.

Если пытаться решить всё и сразу — это такая дичь начнется, что ее и разгрести не получится. Сейчас главное что? Правильно! Очнуться и понять, что там в Ингрии творится, как там мои друзья-товарищи и где я валяюсь? Может, вмерз уже в этот самый пудостский известняк на вершине ростральной колонны?

Я развернулся, и широким шагом пересек Библиотеку, и даже не взял с полки пирожок — все равно он виртуальный, какой с него прок?

* * *

— Я в раю? — спросил я, садясь на кушетке.

Пахло кофе, жирным жареным мясом, кетчупом. Где-то неподалеку звучали дудки и бил барабан, слышался громкий хохот и веселые выкрики, мне было тепло, и никто не пытался меня сожрать, раздавить или уничтожить любым другим способом.

— Нет, — сказал незнакомый рыжий бородатый мужик интеллигентной наружности. — Ты в Орде. Доброго дня, Михаил.

Он сидел на кушетке напротив. На нем был надет клетчатый коричневый костюм-тройка и классные туфли. И, судя по ауре, их тут трое находилось. Не туфель — визитеров! То есть… Вроде как ауры и не было, потому как этот рыжий — нулевка. А вроде как и была, и даже целых три — потому что от него фонило жутью и ОЧЕНЬ СТРАШНОЙ ТАЙНОЙ. А еще, при моей попытке посмотреть, что у него там в голове за дверь, раздался смутно знакомый жуткий голос, который один раз я уже слыхал, но при каких обстоятельствах — не упомню:

— НУ-НУ!

— А-а-а-га! — задумчиво проговорил я, глядя на мужчину в костюме.

— Кенга! — усмехнулся собеседник. — Давай поговорим начистоту!

— Какая Кенга? — удивился я. — Урукская барышня?

— Не-е-ет, по замашкам скорее кхазадка, домовитая такая… — он задумчиво пригладил бороду. — Но вообще — кенгуру, из Австралии. Это из одной книжки, про игрушечных зверей. Одного англ… Авалонского автора. Он тут малоизвестен.

— А вы литературу любите? — уцепился я хоть за что-то вменяемое и знакомое. — Авалонскую? А у нас Ян Амосович, директор, Теннисона постоянно декламирует.

— Я больше новаторов уважаю. Например — Уитмена. Ну вот это вот "О, мы построим здание превыше всех Египетских гробниц…

— … воздвигнем храм тебе, о пресвятая Индустрия!" — подхватил я. — Ужас, да?

— Да. Я Уитменом одних балбесов пытал. Они думали — я чернокнижник! — мой собеседник развеселился, и стал улыбаться белозубо. — А ты, Миха, я смотрю, развитой такой парень, да? Начитанный! Приятно иметь дело с собеседником, который может говорить о литературе, едва придя в сознание.